"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 140

За всю свою жизнь Волков не видел, чтобы кто-то умел так быстро писать и считать, как это делал писарь дома Ренальди и Кальяри. Этот молодой человек, под присмотром убеленного сединами мужа, сидевшего за его спиной в высоком кресле, обложенного множеством подушек, просто творил чудеса. Седой муж внимательно глядел не на своего писаря, а на Волкова. Кавалер чувствовал, что этот человек его изучает.

А погода была отличной, и все действие проходило в райском саду, который окружала высокая стена. Еще на въезде кавалер понял, куда приехал. Кто мог позволить себе огромный дом в центре города, в двух шагах от городской ратуши и ста шагах от дворца архиепископа, да еще с садом, да еще с небольшим фонтаном. Только старый и большой банк, каким и был дом Ренальди и Кальяри.

Список получателей — людей капитана Пруффа был составлен за минуты, деньги были приняты и пересчитаны, расписки была передана капитану, и тот удовлетворенно спрятал ее у себя под камзолом.

— Спасибо, — сказал кавалер, когда капитан ушел. Сам он уходить не собирался.

— Комиссия с вашего дела составит всего шестьдесят крейцеров, — сказал молодой человек.

Волоков достал деньги, он уже не считал расходов.

И чуть подумав, достал и вексель от дома Рицци на сто талеров и протянул его юноше:

— Примете ли вы такой вексель?

Писарь взял вексель, прочитал его и, встав, передал его седому мужу. Что-то стал шептать ему. Тот понимающе кивнул и заговорил:

— Дом Рицци мы хорошо знаем и принимаем все его обязательства, на любые суммы. Но в этом векселе стоит имя Яро Фолькоф, а сегодняшние бумаги вы подписывали именем Иероним Фолькоф.

— Имя Иероним дано мне монахами при акколаде и посвящении в рыцари Божьи, — Волков достал бумагу, протянул ее седому мужу, — здесь все написано.

Тот прочитал бумагу и, кивая, продолжил:

— Могу только вас поздравить, тем не менее, нам нужно будет сделать запрос в дом Рицци с почтовой оказией. Это займет неделю, не больше. К сожалению, по-другому нельзя. Рицци должен ратифицировать вексель и ваше новое имя. Вы должны понять, ваше имя и имя на векселе не совпадают. Но ждать придется всего неделю.

— Через неделю меня здесь не будет, — сказал кавалер.

— Тогда, — он протянул Волкову бумагу, — вам лучше обратиться к самому Рицци.

Волков бумагу не взял:

— Проверяйте, если я через месяц вернусь, заберу деньги.

— А если нет? — седой муж смотрел на него пристально, видимо он, все еще изучал Волкова.

— По пять талеров из этих денег…

— Пиши, — приказал седой муж писарю, тот стал записывать.

— Агнес и Брунхильде, что живут сейчас в трактире «Три висельника».

— Есть ли у них фамилии? — спросил писарь.

— Нет, пиши Рютте обеим.

— Они сестры?

— Нет, из одной деревни.

— Хорошо, — сказал седой муж, — а что делать с остальными деньгами?

— Остальные, передать Марте Фолькоф, из Руусдорфа, матери моей. Сможете найти?

— Сможем, но если в нашем городе мы бы передали деньги без комиссии, то дело в Руусдофе будет для нас затратно. Люди дороги, корреспонденция, прочие траты.

— Пусть, если не будет матери моей в живых, передать деньги сестрам моим Марте и Герде, урожденным Фолькоф.

— Хорошо, мы все сделаем, — сказал муж, убеленный сединами и с трудом вылез из кресла, — простите мое любопытство, неужели вы и вправду собираетесь идти в чумной город?

— Да, — коротко отвечал кавалер.

— Я Фабио Кальяри, партнер этого дома, восхищаюсь вашей храбростью, и у меня к вам дело, — он взял Волкова под локоть и повел по саду. — Расскажите мне о себе, уважьте просьбу старика.

— Что вы хотите знать?

— Хотел бы знать все, но это займет много времени, расскажите, что вы хотели сделать, покупая землю в городе. Дом там вряд ли будет удобен.

— Вы знаете про землю?

— Это мое ремесло, невежды думают, что банковское дело — это деньги, а на самом деле банковское дело — это знания и выстраивание связей. И знания тут главные. Все сделки с землей в нашем герцогстве, и тем более в городе, привлекают наше внимание.

— Значит, вы и обо мне разузнали?

— Разузнали, разумеется, но мне бы хотелось послушать и ваш рассказ.

— Мне скрывать нечего, и ничего нового вы от меня обо мне не услышите, кроме того, что слышали. Я на войне с четырнадцати лет, то есть почти двадцать лет в солдатах. Долго воевал в южных войнах, ну и с еретиками тоже, потом пошел на службу в гвардию герцога да Приньи, там воевал на севере только с еретиками. Избран корпоралом роты, был правофланговым, на последнем годе службы герцог оказал мне милость, я был зачислен в охрану его штандарта, и был глашатаем его приказов. По ранению покинул гвардию, служил одному барону в земле Ребенрее. Был замечен епископом Вильбурга, он послал меня сюда, архиепископ произвел меня в рыцари Божьи. Все. Если у вас есть ко мне дело — говорите.

— Думает, что у меня к вам дело? — улыбался Фабио Кальяри.

— И оно, как я понимаю, конфиденциальное, — произнес кавалер.

— Да, у меня к вам есть дело. И, как и все дела, которые затрагивают дома, подобные нам, оно конфиденциально, — произнес Кальяри. — Я должен был узнать о вас больше. Я хочу убедиться, что никто никогда не узнает о том, о чем я вас буду просить.

— Я должен написать расписку? — усмехнулся Волков. — У вас, богатых господ, расписки заменяют слова.

— У нас — да, так и есть, но у вас, у рыцарей, ведь все по другому, и поэтому мне будет достаточно вашего слова.

— Разговор идет о преступлении? — спросил рыцарь.

— Разговор идет о преступлении, — отвечал банкир, кивая головой и улыбаясь.

— Я рыцарь Божий, не к лицу мне порочить себя разбоем, или кровью.

— Никакой крови, никакого разбоя, я бы вам такого и не предложил бы. Мне нужно, чтобы вы сожгли один дом в Фернебурге. Всего один дом.

— Дом?

— Да, большой и красивый дом.

— Может его лучше обыскать? Может там, что-то вам нужно?

— Нет, ничего вы там не найдете ценного, хозяева вывезли все, когда пришел мор. Кроме архивов. Архивы большие, вывезти их не удалось. Архивы должны сгореть, знаете, что это?

— Бумаги.

— Бумаги. Бумаги, которых не должно быть. Пусть они сгорят.

Рыцарь молчал, ждал, пока банкир скажет главное. И тот сказал:

— Двадцать гульденов еретиков, или двадцать шесть эгемских крон, или двадцать два цехина. Любое золото, какое пожелаете.

— Надеюсь это не церковь. Такой же банк, как и ваш?

— Хуже, это дом Хаима, Хаимы безбожники. Жгите спокойно. Он в самом северном, конце города, недалеко от северных ворот, рядом с их вместилищем безбожия, с синагогой. Синагога справа от дома, похожа не на храм, а на склад. На воротах дома роза. Розы прекрасной работы, прекрасны, вы их узнаете сразу. Это герб Хаимов. Вы не ошибетесь.

Кальяри замолчал, ждал решения рыцаря.

— Сжечь банк ростовщиков-безбожников дело богоугодное, — сказал рыцарь, чуть подумав. — Я возьмусь за такое дело. — Он помолчал и продолжил, — А не найдется ли у вас старой имперской марки, если есть, то дайте мне ее, как аванс. Такая марка пару раз спасала меня.

— Да прибудет с вами Господь, — сказал банкир. — А марку получите у моего писаря, и не как аванс, а как подарок. Пусть она принесет вам удачу.

Это была щедрость, банкир искал расположения рыцаря. Золото всегда нуждается в железе. Они поклонились друг другу.

Когда они выехал из дома Ренальди и Кальяри, у Волкова заметно улучшилось настроение, а у Егана за пазухой лежала большая и тяжелая, черная от старости имперская марка, отчеканенная еще в прошлом веке. И он поехал искать кузнеца, чтобы сделать то, что делал им умелый кузнец из деревни Рютте, почему-то кавалеру казалось, что это может пригодиться ему в будущем деле.

Тот огромный котел, что купил Виченцо Пилески для выварки селитры, пришелся кстати. Его вывезли за ворота города, поставили у большого ручья, налили его, почти доверху, водой и стали ее греть.