"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 117

Пошли разговоры:

— Господин, вы, что ж, уезжаете? — крикнула бойкая селянка. — Не приглянулось вам у нас?

— Эх, какой добрый коннетабль был, — крикнул один мужик стоявший недалеко.

Солдат влез на коня, нужно было сказать пару слов:

— Добрые люди Рютте и пришлые, ваш барон пригласил меня для работы, я ее исполнил. Надеюсь, что вы все довольны моей работой. Думаю, что теперь вас обворовывать не будут, и ваши дети будут спокойно ходить по дорогам, и ни кто на них не нападет. Я бы рад был бы остаться, — врал солдат, — но хочу повидать свою мать, которую не видал почти двадцать лет. Думаю, что теперь у вас все будет хорошо.

Некоторые бабы зарыдали, мужики стояли хмурые, разочарованные.

— А может, мамку-то повидаете, да вернетесь? — крикнул кто-то.

— Может, и вправду, вернетесь? — поддержал еще кто-то.

Солдат лишь усмехнулся в ответ, его просто потрясывало от нетерпения и желания, наконец, отсюда убраться. Он подъехал к сержанту и сказал, указывая на попа и Франческу:

— Заканчивай этот балаган, тащи ее на кучу.

Сержант молча кивнул, и тут же стражники подошли к женщине, и, не смотря на протесты священника, поволокли ее к куче хвороста, она почти не сопротивлялась. Ее поставили спиной к жерди, завели ей за жердь руки и там накрепко связали, да еще и обмотали ее. И живот, и грудь, и ноги. Стояла она на куче хвороста, пошевелиться, не могла, лишь головой мотала. Поп стоял рядом, продолжая с ней говорить. Но казалось, что она его почти не слушает. Женщина опустила голову, и волосы полностью закрывали ей лицо. И тут священник вдруг покинул ее и бодро двинулся с площади, Волков глянул, куда он направился и увидал барона и двух стражников с ним, они через толпу двигались на площадь. Поп тут же стал, что то говорить барону, тот слушал его молча не слезая с коня, хмурился, весь его вид говорил о том, что он чем то недоволен. Солдат направил к нему коня:

— Добрый день, господин барон, вы из монастыря? Наедаюсь, что с молодым бароном и баронессой все в порядке?

— Какого дьявола вы здесь устроили? — вместо ответа произнес барон. Он был пьян.

— Сержант поймал Франческу, это она напала на вашу жену и убила вашего слугу, я ждал вас, чтобы вы одобрили казнь этой твари.

— А я не одобряю вашу затею, — заявил барон, глаза его были мутны, смотрел он на солдата с неприязнью. — Отвязать!

— Господин барон… — солдат был изумлен, он даже не знал, что говорить дальше.

— Отвязать, я сказал, — продолжил барон.

— Она убийца, она напала на вашу жену и сына. Неужто вы ее отпустите? — удивлялся солдат, но он начинал понимать, что доводы его бессильны.

— Вам-то что за беда? Это мои жена и сын, и убила она моего холопа.

— А вот деньги она похитила мои, — Волков сказал это, не подумав, — вы их мне обещали, за мою работу.

— Не заслуживаете вы этих денег, — зло произнес барон, — раз довели до того, что на мою жену и на моего сына, — Карл фон Рютте поднял палец, для придания веса словам, — на моего сына в моем доме нападают и ранят!

Волков опять растерялся, даже опешил от таких слов. А барон не унимался, продолжал говорить, пьяно растягивая слова:

— Это даже не вы ее поймали, а мой сержант! Сержант! Мой! А не вы! Не вы! И хочу заметить, пока вас тут не было, никогда, вы слышите, никогда, ни на меня, ни на моих близких никто в моем доме не нападал! Ни разу.

Внутри солдата все просто клокотало, его чуть не трясло от такой несправедливости, он смотрел на своего нанимателя и едва понимал, что тот говорит. Слова приходили словно издалека. Словно через шлем и подшлемник.

— Господин коннетабль, — вдруг заговорил священник, который стоял между ними, — барон просто хочет, что бы вы отвели эту несчастную в подвал, а завтра препроводили ее к ландфогту.

— Что? — сквозь зубы переспросил его Волков.

— Я говорю, что необходимо отвязать эту несчастную…

— Никого никуда я препровождать не буду, я больше не служу вашему барону, это мое последнее дело, — говорил солдат не столько ему, сколько самому барону.

— Вот и прекрасно, — сказал барон, — все равно от вас никакого проку.

— Ни какого проку? Ах вот как! Наверное, и на награду я рассчитывать не могу?

— На какую награду, которую у вас украли из-под носа? — хмыкнул барон. — Вы из-за своей глупости все упустили. Все!

— Вот как! — солдата так и подмывало сказать, что это именно барон выпустил Франческу из подвала. Но тут его посетила одна мысль, эта мысль вдруг сложилась в голове как из кусочков мозаики складывается изображение, она казалась простой и естественной настолько, что было удивительно, как она не посетила его раньше. — Барон, а ведь вы знали, что это ваш сынок жрет людей в вашем феоде.

— Что? — барон побагровел и покоился на попа, что стоял рядом и слышал каждое слово. — Что вы мелете, Фольокф?

— Ваша дочь знала, эта тварь, — Волков кивнул на Франческу, — тоже знала, и вы знали, да, знали, поэтому и предложили мне все деньги, что у вас были. Знали, за что платите.

— Заткнитесь, Фолькоф, — прорычал барон.

— Вы их боялись, — продолжал Волков, он даже улыбался, ему снова было легко, — вы боялись своего сынка и свою доченьку, поэтому и обещали мне рыцарское достоинство, свое золото, руку дочери и деревню в приданное. И Франческу из подвала освободили потому, что боялись дочь свою. Думали, что они вас зарежут когда-нибудь, вместе с женой и сыном. Дочь ваша станет баронессой, а сынок будет спокойно жить в подвале да жрать ваших людишек. А теперь я вам не нужен, сынка я убил, и всех его страшных слуг тоже, ла Реньи с доченькой сбежал, вряд ли вернутся, воров переловил, аудит провел, теперь у вас все прекрасно, теперь я вам не нужен.

— Теперь не нужен, — угрюмо потвердел Карл Тилль барон фон Рютте. Он опять косился на попа, который стоял рядом и слушал коннетабля с открытым ртом.

— Поэтому и награду мне отдавать нет смысла, да? — продолжал Волков.

— Вы не заслуживаете. Вы сами все испортили, Фолькоф, вам предложили приехать к графу, чтобы принять должность, а вы отклонили предложение в грубой форме. Вы все портите, вы убили миньона герцога, вы выпороли родственника банкира другого герцога, вы упустили золото, что вам причиталось, никто не виноват, что вы дурак…

— Да, я дурак, — сказал солдат, — умный бы давно раскусил вас. И уехал бы. Вы бесчестный человек, барон!

— Что, что ты мелешь! Что такое… Да как ты смеешь! Вон с моей земли, пес безродный! Наглец, он будет оскорблять меня на моей земле, при моих людях, — рычал барон.

Все люди на площади молчали, и в ужасе раскрыв глаза, следили за бароном и коннетаблем.

— Пес безродный! — Волков даже засмеялся. — Карл, как же так, еще неделю назад вы называли меня другом, обещали свою дочь мне в жены, что с вами произошло?

Волков говорил с издевкой да еще при попе, и пьяный барон это понимал, и вынести не мог. Он положил руку на эфес меча.

— Я сказал, вон с моей земли! — продолжал беситься барон.

— Эй, друг, Карл, ты что, хочешь вызвать меня на поединок? — солдат откровенно издевался над бароном. — Я бы не советовал тебе это делать.

— Я убью тебя, пес, — сказал барон, вытягивая меч.

Волков, чуть склонился с коня и перехватив движение барона, поймал меч барона за гарду легко, как у ребенка вырвал его из руки и что было сил, кинул его подальше, за спины людей.

— Ах ты, пес, — зарычал барон. — Эй, холопы, меч мне! Ищите! Где он?

Солдат его больше не слушал, он подъехал к сержанту и сказал:

— Пьяный он, убери его.

Сержант молча кивнул, побежал ловить барона, чтобы тот не сотворил чего. А Волков, подъехав к Сычу, наклонился и тихо сказал:

— Найди Агнес, скажи, что беру ее с собой, тихонько уведи ее и ждите нас на восточной дороге у моста, знаешь, где это?

— Знаю, экселенц, все сделаю.

Волков огляделся, увидал стражников и крикнул:

— Факел мне.

Дальше он поехал к управляющему, что стоял среди людей в первом ряду: