Не дай нам упасть (СИ) - Любимая Мила - Страница 37

— Стой, — он непонимающе смотрит на меня. — С чего ты взяла это? Да, отец склонял меня к фиктивному браку, но я ему отказал. Я уже взрослый мальчик для того, чтобы принимать самостоятельные решения.

— Я видела вашу фотографию.

— Какую фото… да чтоб её!

Значит, это правда.

— Ну вот и всё, что нужно знать, Гордей. Тебе правда пора.

— Алиса!

Он обхватывает мое лицо руками и почти целует, но я вовремя уворачиваюсь.

— Стрельцова, я без тебя загибался. Какая на хрен Оля?

— Можайская, какая еще.

— Она тебе прислала фото?

— Есть разница? Впрочем, не важно. Мне в Москве это предъявил Райский.

Гордей слегка отстраняется от меня, в глазах пляшут искры ярости.

— Ты была в Москве с ним?

Боже, мужчины – фантастические существа. Сколько раз убеждалась, но до сих пор не перестаю удивляться.

— Представляешь, он сел в поезд, когда я уезжала. Когда я ждала, что ты придешь и не дашь мне уехать. Ждала тебя, а пришел он.

Исаев круто разворачивается и уходит из моей квартиры, громко захлопнув за собой дверь.

Ну вот и всё. Я сделала то, что должна была. Только почему так адски ломит в грудной клетке? Словно ребра трещат, ломаются и крошатся одновременно.

Это мое глупое влюбленное сердце рвется наружу. За ним. к нему. Оно всё еще верит, что мы удержимся на лезвии ножа. Оно кричит ему вслед – «Не дай нам упасть!»

Глава 23. Некуда бежать

Алиса

— Стрельцова, ты там вообще живая? — доносится до меня голос Полины, будто из-за густой пелены тумана. — Всё в порядке?

В порядке ли я? Не думаю.

Не знаю даже, буду ли я в принципе хоть когда-нибудь в порядке. Что это за дурацкая черная полоса невезения длинною в жизнь? Не пора ли ей уже прерваться?

Пора!

Потому что я совершено точно больше так не могу. Долго ли протянет моя нервная система в постоянном режиме боевой готовности? Моё сердце разбито, душа изранена и лечению не поддается, а тело походит на какой-то старый ржавый сосуд, который не мешало бы смазать маслом, чтобы то поменьше скрипело.

— Живая, — нехотя отвечаю подруге, равнодушно разрушая десертной вилкой своё пирожное с грушевой начинкой.

— Ага, — недовольно хмыкнула Поля, не сводя с меня задумчивого взгляда. — Добрый вечер, Алиса Нефертити. Как бальзамироваться будем?

Наверное, стоило бы как-то прокомментировать шутку подруги или выдавить из себя жалкое подобие улыбки, но я не могла. Настроение ни то что ни к черту – его нет.

— Так, ты мне совсем не нравишься, — уверенно заявила Полина. — Знаешь, что я сделаю? А я сейчас возьму, позвоню твоему плейбою-миллионеру и устрою ему «сладкую» жизнь!

— Эй! Не надо!

Сердце принялось отбивать бешеную тахикардию из-за страха. Вы плохо знаете мою подругу. Эта и позвонит, и пропесочит по телефону, и упокоит душу на веки вечные.

— А ты посмотри на кого ты похожа! — всплеснула руками она. — Я не собираюсь смотреть, как ты страдаешь из-за этого заносчивого денежного мешка, Алиса. Индюк самовлюбленный! Павлин нашелся!

— Не надо никому звонить, — умоляюще посмотрела на подругу. — Пожалуйста… слушай, а откуда у тебя его номер взялся?

Полина фыркнула, а после манерно откинулась на спинку кресла, словно я задала ей самый глупый вопрос на свете.

— Стрельцова, ты в каком веке живешь?

— В двадцать пятом.

— А чувство, что в восемнадцатом. Без интернета и средств массовой информации. Сейчас можно узнать о человеке что угодно. При желании, разумеется.

— Разумеется.

— Но номера твоего Исаева у меня нет.

— Не моего.

— Всё равно.

— Без разницы.

Разговор зашел в тупик, как, собственно, и вся моя жизнь. Сплошная тьма воцарилась. Да такая, что ей не поможет даже самая яркая звезда во вселенной.

Боже, на кого похожа теперь? Сижу и ною, словно слабое и бесхребетное создание, неспособное на самостоятельное существование.

Но я не такая. Я сильная!

— Ну, — Полина скрестила руки на груди. — Ты расскажешь мне, что стряслось или все щипцами вытягивать придется?

Да уж.

Моя лучшая подруга вполне на это способна. Это хорошо, что Эля сейчас в больнице, иначе бы мне точно не поздоровилось.

— Ладно, — тяжело выдыхаю и стараюсь взять себя в руки. — Ничего сверхъестественного, Поль. Просто… Гордей вчера приезжал ко мне домой. С цветами, весь такой – любите меня, я готов принимать участие в вашей жизни и бла-бла-бла…

— Серьезно? — изумленно вскрикнула она.

— В общих чертах.

— Козел! — с чувством выдала Полина. — А ты что?

— А я сказала, что ему лучше уйти.

— Обалдеть! А он?

— Просил позволить остаться, — пожимаю плечами.

— Боже! Как бабушкин турецкий сериал воочию смотрю.

Ага, вся жизнь – серила, а я эпизодическая героиня.

— Ну я стояла на своем до конца, хоть и было очень сложно оставаться хладнокровной и безучастной.

— Бедняжка, — Полина накрывает мою руку своей и ободряюще улыбается, чтобы поддержать. — У тебя стальные яйца, Стрельцова. Я бы так не смогла.

— Не переигрывай.

— Ну ладно, я бы сначала занялась с ним жарким сексом, а потом уже выставила мерзавца за дверь со словами – «Наша компания в ваших услугах более не нуждается, контракт расторгнут».

Мы синхронно рассмеялись и на душе мгновенно стало легче, словно часть темной тяжести начала растворяться. Конечно, большой осадок остался, но это уже моя маленькая победа. Маленькими шагами, потихоньку и справлюсь с огромной проблемой с именем «Гордей Исаев».

— И чем всё в итоге закончилось? — не успокаивается Полина.

— Слово за слово, и я напомнила Гордею про его брак с Ольгой.

— Мощно.

— Он клятвенно уверял, что никакого брака нет. Только вот молниеносно понял, о какой фотографии идет речь. Ну я и сказала, откуда ко мне попала эта фотография.