Талисман цесаревича (СИ) - Ежов Сергей - Страница 74

— Ваше высокопревосходительство, какие будут приказания? — спрашивает меня капитан-артиллерист. Спокойно так спрашивает, не задыхается, словно и не бежал он ко мне сломя голову.

— Сколько пушек сможете привести в боеготовое состояние, капитан Петров?

— Двадцать одну.

— А если в помощь будут даны солдаты из боевого охранения?

Лицо капитана замирает, лоб морщится и наконец, улыбка озаряет лицо:

— Полсотни, Ваше высокоблагородие.

— Забирайте хоть всех, капитан. Ваша задача покрошить башибузуков на расстоянии, не дать приблизиться. В ближнем бою они нас просто растопчут.

— Понял.

— Действуйте, капитан. Я сам могу встать на место наводчика, примете?

— С удовольствием! Как раз наводчиков у меня мало.

— Значит, вопрос решён, командуйте капитан.

Капитан ушел скорым шагом, от колонны послышались его команды. Я повернулся к командиру охранного батальона:

— Вы слышали, что я говорил капитану? Согласны с решением?

— Так точно, согласен. Разрешите солдат, не задействованных в артиллерийских расчётах, использовать по прямому назначению?

— Разумеется. Вон перед нами длинная промоина, сажайте бойцов туда. Понимаете почему?

— Чтобы пушкари могли бить поверх голов?

— Именно. И распределите людей по периметру, чтобы не прозевать обход с фланга или с тыла.

— С вашего позволения, я так и хотел.

— Ну, господин майор, действуйте. Всю ответственность за Ваши действия я принимаю на себя. Если буду нужен, то я наводчик на вон той гаубице-пушке, видите?

— Вижу.

— Ну, с богом!

Прислуга сноровисто сняла орудие с передка, развела станины, привела пушку к бою.

— Ваше высокоблагородие, мне сказали, что Вы будете за наводчика? — спросил меня унтер, командовавший прислугой.

— Это верно.

— Слава те хосспидя! Тогда я ишшо одно орудие приведу к бою, пока есть время.

— Действуй, братец.

Я осмотрел приборы наведения, остался доволен. В сторонке капитан-артиллерист устанавливал и выверял довольно примитивный прообраз буссоли — ему руководить боем, давать целеуказания. Мой расчёт действует умело, сноровисто: ну да, на ключевых постах кадровые артиллеристы, а пехота задействована на подноске боеприпасов.

— Батарея! — кричит капитан. Нас не батарея, а целый полк, но работаем под одну команду — Дальность четыре триста! Снаряд осколочный! Первое орудие! Пристрелочным! Огонь!

Это пока меня не касается. Моя обязанность сейчас — выставление прицела по указаниям. Пристрелка закончилась, теперь команда касается и меня:

— Батарея! Осколочным три снаряда! Беглым! Огонь!

Дёргаю шнур, пушка выплёвывает снаряд. Заряжающий забрасывает новый снаряд с зарядом в пушку и отскакивает. Бабах! Пушка подпрыгивает, снаряд устремляется следом за первым. Среди приближающихся рядов конников вспухают султаны десятков взрывов, видно как валятся люди и кони, как мечутся испуганные лошади. Но основная масса башибузуков всё равно летит на нас. Нам очень помогает сильный боковой ветер — он уносит дым от выстрелов. Кабы не ветер, местность перед нами заволокло бы плотной белёсой пеленой как при использовании шашек УШД или БДШ

— Батарея! Дальность три семьсот! Осколочным семь снарядов! Беглым! Огонь!

Лавина всадников движется неудержимо, но позади неё поле усеяно неподвижными и агонизирующими телами. Ещё бы! Пятьдесят одно орудие да по семь снарядов — это триста пятьдесят семь взрывов в гуще неприятельских рядов. Самому страшно!

Я привычно — за время проектирования и постановки в серию орудий научился — делаю поправки, навожу свою пушку и дёргаю за шнур.

— Дальность восемьсот! Осколочным, а далее картечью! По потребности! Огонь! — командует капитан.

Пока дальность не сократилась, бью осколочными. Вот дистанция примерно триста метров, я кричу:

— Картечь подавай!!!

— Есть картечь! — кричит заряжающий.

Плотные снопы картечных пуль прорубают просеки в рядах башибузуков. Скорострельность предельная — в эти секунды решается простой вопрос: будем ли жить мы или вот эти парни с саблями в руках.

Жить досталось нам: не доскакав метров сто пятьдесят-двести, всадники начали разворачиваться, и мы сначала картечью, а потом и осколочными снарядами провожали их, пока хватило дальности боя пушки. Но вот канонада прекратилась — башибузуки скрылись за холмом.

— Отделенные! Доложить о потерях и расходе снарядов! — командует капитан

Мне, хотя вёл стрельбу и фактически командовал расчётом, самому идти на доклад невместно. Даю отмашку заряжающему, как старшему по званию среди артиллеристов:

— Ефрейтор! Доложишь господину капитану, что потерь нет, расход боеприпасов двадцать три осколочных и двенадцать картечи.

Ефрейтор быстро становится в шеренгу перед капитаном, докладывает, а я встаю чуть в сторонке, чтобы принять рапорт у самого капитана.

— Ваше высокоблагородие, во время отражения атаки башибузуками собственных потерь не имеем, за исключением перелома руки у одного нижнего чина. Не успел отскочить при откате ствола. Расход боеприпасов — семьсот пятьдесят два снаряда и сто пятьдесят восемь картечных выстрелов. — докладывает мне капитан.

— Прекрасная работа, господин капитан, благодарю за службу! Составьте списки всех артиллеристов участвовавших в отражении набега, присовокупите наиболее отличившихся пехотинцев, я буду ходатайствовать о награждении героев. Не забудьте упомянуть начальника батальона охраны. — кивнул я на подходящего к нам майора.

— Докладывайте, господин майор.

— С тыла к нам приближались две группы по две-три сотни сабель. Отогнали залпами, до рукопашной не дошло: татары увидели судьбу основной группы.

— Татары? Мне доложили что башибузуки.

— Именно татары. Докладчик ошибся, должно быть из-за сходства. Крымские татары, всего их было десять тысяч сабель. Это поведал татарский мурза, взятый в плен.

— Что он ещё сказал?

— Ничего не сказал, умер от ранения.

— Хм… Не забудьте своей властью поощрить того кто ранил, но официально держитесь высказанной версии: дескать мурза попал в плен уже смертельно раненым. Мало ли, вдруг кто-то захочет мстить.

— Благодарю, господин полковник.

— Теперь о текущих делах: господин майор, пошлите людей собрать оружие, снаряжение и коней. Не сильно пораненных коней тоже собирайте. Господин капитан, организуйте огневое прикрытие на случай атаки.

Трофеев получилось не много, а очень много: оружия, амуниции, сбруи и прочего набралось на три трёхтонных грузовика. Денег и драгоценных украшений — целый сундучок объёмом литров тридцать. Ещё бы! Мы накрошили целых семь тысяч татар, и это не считая сбежавших раненых, многие из которых вскоре тоже отправятся в ад. То есть, из десяти тысяч потомственных мародёров, о которых поведал покойный мурза, большая часть полегла на этом поле.

Наши солдаты получили по золотой монете, унтера по две, офицеры по десять, а кроме того, выбрали себе по коню и кое-что из оружия и снаряжения — своих обязательно нужно поощрять. А на остальное добро, за вычетом доли главкома, я построю пару оружейных заводов или ткацких фабрик.

Потом мы снова загрузились, и колонна двинулась к своей цели — армии фельдмаршала Румянцева. По пути нам ещё нужно встретить корпус Суворова и передать ему часть артиллерии.

Сухая степь северного Причерноморья совсем не похожа на ту, что будет в двадцать первом веке. Там, в будущем, проведены огромные ирригационные работы, построены каналы, вырыты колодцы и пробурены скважины. Построено огромное количество городов, посёлков, сёл и деревень, и все они связаны густой сетью дорог. Эта степь пустынна, суха и неприветлива. Малой группе, в пять-десять человек, здесь легко найти воду и еду: нечасто, но попадаются источники или можно выкопать колодец на дне оврага, можно подстрелить зверя или птицу. Но большому отряду невозможно рассчитывать на местные ресурсы. Воду и еду приходится тащить с собой, а сохранить их на жаре совсем непросто. Хорошо, что у нас имеются грузовики, и есть возможность подвозить воду от сохранившихся источников. Но делаем мы это с осторожностью: крымчаки и казаки турецкого и польского реестра иногда травят источники. Водовозы перед тем, как набрать воды, поят ею мелких зверушек, и уже были случаи, что зверушки дохли, попив этой водицы.