Попаданка для Ректора. Влюбиться во врага (СИ) - Руд София - Страница 11

Из головы не уходит та женщина, боль которой я приумножила своим появлением.

Снова показываться на глаза я ни в коем случае не собираюсь. Но не могу успокоиться, пока не проверю, что у нее все хорошо.

Накинув капюшон мантии на голову, я спешу в сторону ее дома. Постоянно оглядываюсь, опасаясь случайной встречи. К счастью, никого подозрительного нет.

Прячусь за теми самыми кустами, где господин ректор меня мысленно отхлестал по попе за отсутствие совести, и тихо наблюдаю, есть ли в окнах движение.

Никто не мелькает. Но мысль, что с женщиной что-то случилось, тут же гоню прочь. Может быть, она не дома, или просто спит? Чем дольше тут стою, тем сильнее ноет сердце.

Не я уничтожила ее счастье, но стыд пожирает именно меня. Мне жизненно важно знать, что с госпожой все хорошо. Настолько, насколько это вообще возможно в этих обстоятельствах.

- Эй! Хозяйка! – появляются у ворот какие-то типы и с ноги выносят калитку. – Выходи, дорогая, мы за своим пришли!

От их грубого поведения кидает и в жар, и в дрожь. Кулаки сжимаются, но показываться мне нельзя. Женщина выходит на порог. Уставшая, изнеможденная, но все-таки стоит на своих двух.

Она что-то им хрипит, но я не слышу. Зато пугающие гости горлопанят на всю улицу, требуя каких-то денег. Чем дольше я слушаю, тем больше убеждаюсь, что бандюганы и есть бандюганы. Точнее кредиторы, вытрясывающие с нее какой-то долг.

Ведут они себя так грубо, что я с трудом держу себя на месте. Вышла бы и стала бы на них тявкать или даже кусаться, как Моська на слона. Пока не пришиб бы меня ногой кто-нибудь из них.

Но вышла бы!

Если бы была уверена, что мое явление не доставит этой женщине еще больше боли, нежели какие-то отморозки со словарным запасом из междометий.

Потому и продолжаю прятаться, впиваясь пальцами в кусты, и молюсь, чтобы гопники поскорее свалили и ни в коем случае не притронулись к матери.

Они, вроде, отступают. Плетутся изображать из себя пупов земли где-нибудь в другом месте, а женщина устало вздыхает и идет в дом.

Вроде как, самого страшного не произошло. А на душе гадко…. Тьфу.

- Леди Сьерра? – звучит знакомый голос, и подпрыгнув в обороте, я смотрю на Озорника. А он - с неменьшим любопытством на меня.

Эм… да. Не каждый день увидишь барышню, подглядывающую за кем-то из кустов.

- Я ничего дурного не задумала! – сразу же заверяю я.

Вот так вот. Теперь оправдания сами выскакивают изо рта вместо приветствий. Выдрессировали, блин!

- Я и не думал. Но что вас так увлекло? – кажется, у этого дядюшки, действительно, нет предубеждений на мой счет. – Рэкетиры?

- Вы знаете, что им нужно от…, - и тут я осознаю, что не знаю, как зовут женщину.

- От госпожи Ганны? – продолжает за меня… его имени тоже не знаю до сих пор!

- Да.

- Она брала кредит на обучение дочери, и успешно его гасила до последних событий, - говорит мужчина, внимательно наблюдая за моей реакцией. Не то чтобы хочет уличить или поймать, а так, с каким-то непонятным любопытством, как мне кажется.

- А вы откуда знаете?

- Так соседи же. Меня, кстати, Серафим зовут.

О! Вот так имечко! Наше, родное. Может, тоже попаданец?

- Могу я вас кое о чем попросить, господин Серафим? – аккуратно спрашиваю я, концентрируясь на том, что сейчас было куда важнее, чем разгадка личности Озорника.

- Пфф, - смеется тот. – Смотря, о чем попросишь.

- Мне нужна услуга. Возможно, это покажется вам наглостью, но сама я никак не могу, - объясняю я ему и тут же стягиваю с пальцев все кольца.

Местные ценники мне неизвестны, но судя по размерам камешков, они должны стоить прилично.

- Вы можете продать эти драгоценности и передать деньги госпоже под каким-нибудь неброским предлогом или самим рэкетирам, чтобы отстали? – прошу я, храня хрупкую надежду, что не откажет.

Откажет ведь? Свалились ему на голову чужие проблемы.

- Хочешь откупиться деньгами от крови? – спрашивает он, и его улыбчивое солнечное лицо становится непривычно строгим и холодным.

- Нет, я не…, - «виновата»? А могу я так говорить?

- Я просто хочу помочь чем могу, - только и шепчу я.

Он соизмеряет меня внимательным взглядом и вновь улыбается по-доброму.

- Ну раз хочешь, помогу, - перехватывает он у меня побрякушки с каким-то уж очень хитрым видом. Не жулик ли?

- Чаю хочешь? – предлагает господин.

- Нет, спасибо, - мотаю головой.

- Ну, тогда возвращайся через день. Сама увидишь, как я твое поручение исполню, чтобы душа была спокойна, - предлагает мне дядюшка.

Эх, а я его только что к жулью приписала.

- Спасибо, - отзываюсь со всей искренностью и спешу унести ноги, пока никто лишний меня тут не увидел.

Вечером, как и планировали, мы с Лейси оправляемся в «театр». Из-за ее версии «прикрытия» приходится распрощаться с планом принарядиться во что-нибудь неброское, и нацепить выходное платье. Но с закрытой шеей - и такое есть в гардеробе. И оно темное, что отлично подходит.

А вот кузина додумывается напялить алое. Заставила бы ее переодеться, но времени нет. Эх. Будет отсвечивать теперь, как фонарь.

Это и говорит ей Алонзо, когда встречает нас у входа в одно из зданий. С виду, оно походит то ли на ресторан, то ли на гостиницу в четыре этажа. Приличное такое.

- Нам точно сюда? – уточняю я, и парень кивает. Пересчитывает мои золотые монеты, инструктирует касательно поведения и стучит в дверь.

Портье показывает длинный крючковатый нос. Соизмеряет взглядом сначала адепта, потом нас с кузиной и грозным кивком велит войти внутрь.

- Одна, - хрипит его низкий бас, и Лейси испуганно вздрагивает, но не отступает. Не хочет отпускать меня одну.

- Все в порядке. Жди, - заверяю я ее, а потом на ушко добавляю. – Не вернусь через двадцать минут, дуй за «братиком».

Угрюмый портье ведет меня по холлу и вплоть до широкой лестницы.

- Верхний этаж, последняя дверь, - сообщает он.

Я киваю и спешно перебираю ногами ступени. Место, вроде как, не пугает антуражем, а вот на душе все равно тревожно.

Вон люди в ресторане едят. Тут, на третьем этаже кто-то кости кидает в клубах дыма. Вроде общество многосортное. А, значит, я не в логово врагов попала.

Перед нужной дверью стоит громила. Даже не знаю, что ему сказать, но он молча открывает дверь. В кабинете уже ждет женщина. Лишних вопросов она не задает, хотя понятно, что узнала меня.

Осматривает с ног до головы и велит охраннику проверить на «кристаллы». Что это, значит, наверняка я не знаю, но догадываюсь, что сейчас будет обыск, как в аэропорту.

Громила движется на меня, выставляет вперед руки. Кольца на его пальцах светиться. И я сглатываю ком.

Хочу ретироваться, но продолжаю стоять. Тела, к счастью, он не касается, но водит своими длинными сосиськами достаточно близко, чтобы я облилась потом от нервов.

- Чисто, - отчитывается громила, и женщина велит мне достать деньги.

Мешок с монетами тут же переходит в ее цепкие ручки. Монеты звенят по столу, и через пару секунд мне вручают мешочек поменьше.

Но он сейчас самое ценное для меня – мой шанс разобраться, что происходить и попытаться вернуть все на круги свои.

Не знаю, как положено прощаться, потому просто сдержанно киваю, сжимаю мешочек в ладони и покидаю это странное место. Дверь закрывается за моей спиной, я спешу к лестнице.

Миную один пролет и уже выдыхаю с облегчением, как чья-то цепкая рука хватает меня за локоть и разворачивает с такой силой, что я чудом удерживаюсь на ногах.

Глава 14. Отчаянная Тесса

Захватчиком оказывается здоровенный мужик лет сорока пяти с кривыми желто-коричневыми зубами, что грызут трубку. И запах табака сейчас спасает от жуткого смерда потливого немытого типа и алкоголя.

Он воняет, как мужлан, не заходивший в душ несколько дней подряд. Хотя выглядит как олигарх, судя по камзолу и внушительным перстнях на цепких пальцах.