"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ижевчанин Юрий - Страница 272

— Я чувствую, что сейчас я узнаю кое-что интересное про тебя, Крис, — улыбнулся Атар. — И очень важное для нас всех.

— Да, царь. Ниндзя своих, преступающих правила, используют в качестве тренировочных груш. Крис ухитрился сбежать, а поскольку высокомерные ниндзюки никого чужого не зовут на помощь, сумел укрыться от их гильдии и стал наёмным убийцей и палачом у нас. Попался он по мелкому делу, поэтому избежал распятия и был отпущен в колонию. Так что ты правильно в Карлиноре сказал: он даже не висельник. Но он сумеет учить ребят так же, как учили ниндзя. А для девочек создадим свою собственную систему тренировки. Только попроси гетер поделиться с нами некоторыми секретами, — спокойно ответил Чон.

— Да, поистине патриотизм — последнее прибежище негодяев. Был подонком из подонков на родине, а здесь, когда стал частью общего дела, превратился в честного человека и чуть ли не героя. А теперь и на самом деле сможет стать тайным героем и основателем гильдии, если сумеет наладить обучение. Но вот подходящих мальчиков и девочек откуда возьмете?

— Будем забирать детей из нелояльных семей горцев, — спокойно сказал Крис.

Видно было, что это он уже продумал.

— А найдётся? — несколько растерянно спросил Атар.

— У себя в деревне я уже вижу четырёх мальчишек и шесть девчонок, подходящих по физическим данным и психике. Пока что я их семьи не трогал, хотя смотрят они чуть ли не злее всех. Сейчас спровоцирую на непокорность и заберу детишек.

— Место твоей деревни великолепно подходит для нового клана. Но вот всех жителей придётся оттуда убрать. А это такая потом проблема с Великим Монастырём… — стал размышлять Атар.

— Зачем проблема? Оставим в каждом дворе по мальчику или по девочке, а кое-где и по женщине, подходящих в члены гильдии либо в слуги гильдии. Формально требования храмов будут соблюдены, ведь возраст остающихся не оговорён, — сказал Чон. — Остальных выселим за непокорство. Священника и монахов подберём из доверенных людей, кто клятву молчания даст.

— Даже пару бывших месепе можно оставить. Они настолько запуганы, что пусть работают на гильдию, — уточнил Крис.

Глядя на Криса, можно было понять, что в случае непокорства он не стеснялся преподать жестокий урок остальным. Но Атар точно так же понимал, что при полной холодной безжалостности он старался лишних людей не мучить и не уничтожать.

— Всё равно нас как следует обличат, но в этом случае реально будет замолить грех и загладить его богатыми подношениями, — улыбнулся Атар. — А другим деревням будет урок.

Чон и Крис согласно кивнули. Видно было, что оба пока что довольны ходом разговора. Не ясно было, что хотел предложить царь, но теперь стало видно, что вариант воров очень ему понравился дерзостью и всей направленностью. "На глазах вырабатывается дух новой колонии! Да что там скрывать от самого себя. Дух нового народа. Самые пассионарные пошли со мной. А Империя на краю глубокого надлома" — подумал царь, а вслух произнес:

— Прекрасно! Значит, твою деревню… как она называется?

— Язык вывернешь, как её называют местные. Я переделал это просто в Каратарикота.

— Так вот, деревню Каратарикота со всей её долиной изымаю из владения Асретина, его вознагражу деньгами и почестями. Формально это наказание: в его владениях бандитов больше всех.

— Он жесток, но не настолько, чтобы их сломать. И вовремя начать обходиться с мужиками местными по-человечески тоже не умеет, — безжалостно подвел первые итоги правления Асретина Колорин. — Или слишком рано, и они воспринимают как заигрывание, или слишком поздно, когда они уже озлоблены до крайности.

Эти слова заставили Атара с уважением глянуть на монстрообразного палача имперской мафии. А Чон, улыбнувшись, сказал:

— Я заодно имечко подобрал нашему здешнему сообществу. Невидимая гильдия.

— По делу! — согласился Атар, — Но учти, я восстанавливаю полузабытый старый имперский закон: в момент преступления человек выходит из-под защиты законов. Так что если ваши попадутся…

— Справедливо! — согласился Чон. — Не попадайся. А мы, соответственно, назначим открытого человека, доверенного не из наших или же из наших, но завязавшего с делами, у которого раззявы из числа лиговайцев будут за выкуп получать обратно профуньканное.

— Не вы назначите. Вы скажете мне две кандидатуры, и я рекомендую Народному Собранию избрать трибуна Невидимой гильдии. Он будет иметь право заступаться за ваших, у него будут получать обратно свои вещи и деньги обкраденные и обманутые. А вот шантаж, рэкет и бандитизм по отношению к нашим безусловно запрещаю. Всех воров и прочих не из вашей гильдии сразу к ногтю прижимайте, кто бы они ни были.

— По понятиям рассуждаешь, царь! — улыбнулся Чон. — Даже своих воров защищаешь.

— Пока они свои и работают на общее дело, конечно же!

Конечно же, жесткая психологическая перестройка, которой подвергли невест старки, не могла обойтись без жертв. Бодниданат, пухленькая блондиночка, то смеялась слишком много, то начинала плакать. А вечером, когда все улеглись в постель, она вдруг села и молча стала раскачиваться. Под утро её товарки проснулись от смрада. Она всё так же раскачивалась, глядя в одну точку ничего не выражающими глазами, а под ней растекалась лужа. Позвали врача, менталиста и целительницу. Девушку три дня приводили в себя и преуспели в этом. Но приговор специалистов был единодушен: сломалась и обучения не выдержит. По старкским обычаям, в таком случае она подлежала обращению в рабство. Ей вернули одежды, и девушка с радостью облачилась в них. Агашку хотел купить в наложницы один из юношей-дежурных, но им заявили, что они не должны искать лёгких путей, и отвезли Бодниданат в Дилосар, где её купил с той же целью почтенный воин и увёз к себе в деревню. Надо сказать, что Нидан, как её назвали, выглядела отнюдь не несчастной, родила своему хозяину пятерых детей. Положение наложницы было не хуже положения жены в Агаше. А подняться выше у неё не хватило сил.

Следующий случай был трагичнее. Тукульаштрат вдруг ночью перескочила через забор, когда охранники отвернулись, и убежала в лес. Нашли её лишь к обеду, забившуюся в чащу, всю искусанную кровососами и москитами, но в юбочке из веток и листьев деревьев. Её не стали наказывать, а попросту объяснили, что, выйдя за рамки закона, она не защищена, и любой имел право сделать с ней всё, что угодно. Беглянку спросили, куда она хотела пробраться? Она промямлила, что к своему царю, чтобы тот забрал её от мучителей, что она предпочитает быть рабыней в Агаше, чем становиться бесстыдной гражданкой здесь. Наставницы, желая переломить её настроение, объяснили, что стыд — это очень хорошо, но когда от него не теряешь разум. Что добродетель жены очень ценится у граждан, и она сможет прожить свой век в почёте. Другое дело, что ей надо научиться выполнять все обязанности гражданки. Но через ночь Тукульаштрат опять убежала. Охранников как следует побили розгами, а двух, кто был ближе всего к её палатке, даже поставили перед выбором: уйти из лагеря охранников с позором или получить по двадцать плетей. Они выбрали плети. Девушку запретили искать и объявили повсюду, что она вне защиты законов. Через три дня она приплелась обратно, изнасилованная, избитая, в грязном рубище. Её тоже продали в рабство, причём в публичный дом.

Лильнинуртат всячески лелеяла воспоминания о далёком женихе. Но совершенно другая жизнь уже властно захватывала её своими объятиями, тем более что языку и обычаям она училась чуть ли не быстрее всех. А вид грустной и скромной красавицы, да и её пронзительная песня, притягивали к девушке сердца молодых старков. Как ни странно, у неё могло оказаться чуть ли не больше всех поклонников. Раскованные женщины были для старков не в диковинку, а ставить перед собой трудные задачи для них было привычно и лишь разжигало азарт. В голове девушки начинала складываться новая песня об ожидании любви, но она гнала её от себя, считая изменой своему верному жениху.