"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ижевчанин Юрий - Страница 186

— Твоё величество, царь Алитирна. Я прошу тебя с твоей семьёй и твоими близкими почтить мой жалкий дворец своим пребыванием.

— Конечно же, князь! — милостиво ответил царь, отметив, что он узнал агашское чтение знаков на короне.

Было решено отправиться в паломничество через четыре дня. Но отправление задержалось ещё на пару дней из-за непогоды. Бурный ветер застал в море шлюпы, посланные эскортировать дружественных купцов, и они вернулись сильно потрёпанными лишь на третий день. Шлюпы пришлось ремонтировать достаточно основательно, хорошо ещё, что ни один из них не был потерян.

Царица Арлисса, когда Атар поведал ей о своих раздумьях в связи с князем и возможным союзом, улыбнулась и сказала как бы невпопад:

— По-моему, моим братьям пришло время жениться!

— Замечательно! Знаешь, какая идея пришла мне в голову, ненаглядная и мудрая моя жёнушка. По рангу князю как раз принцы нашей семьи, то есть твои братья. Я уже услышал, что у него три дочери на выданье, так что им даже выбор будет.

— Да. Обязанность принцев — поддерживать свою семью своими браками. Им придётся осознать, что теперь им надо будет жениться на той, кто необходима для царства.

— Именно так. Вот они будут бурчать! Надеюсь, хоть доченьки симпатичные. Их ведь покажут только женихам и женщинам. Так что тебе придётся вместе с братьями принять участие в смотринах.

— Придётся! — улыбнулась царица. — Это моё дело.

— А как тебе местные высокородные дамы?

— С ними мне труднее, чем тебе с мужчинами. Они на Древнем знают лишь молитвы да несколько формул. Без переводчиков не обойдёшься. Я уже поняла, что они, в отличие от наших дам, сидят взаперти во дворцах. Местные мужчины, по-моему, помешаны на ревности. Я и другого не понимаю: как можно иметь сорок жён, как агашский царь? Разве хватит у мужчины моральных сил, да и просто сил, на всех их? На двух-трёх, ну, в крайнем случае, на четырёх. Мне кажется, что ни женщины, ни мужчины здесь совсем не знают ни любви, ни нежности. У них всё сводится к соитию и рождению детей.

— Не спеши судить, моя милая жёнушка. С агашцами нам придется жить бок о бок, надо нам их повнимательнее изучить.

— Муж мой! Я нашла ещё один способ объясняться с местными. Даже женщины у них знают настоящие знаки. Мы иногда просто писали друг другу, что хотим сказать, особенно когда не хотели, чтобы переводчик слышал, и с грехом пополам понимали.

— Прекрасно, жена моя! Почему-то на острове я об этом не подумал, хотя видел, что настоящие знаки они сохранили.

— Там и я не подумала. Но там у тебя был хоть один свой переводчик. А здесь мы оказались совсем без языка, кроме Древнего. Валлинский сюда уже совсем не дошёл. А, слушая местных, я поняла, что на острове некоторые с нами пытались говорить по-агашски, так что Агоратан, видимо, западная граница вод, куда регулярно приплывают агашцы. И заодно южная тех, куда доплывают валлинцы, хотя бы как мастрагские пираты.

— Правильно говорили древние, что муж мудрой жены смотрит четырьмя глазами и слушает четырьмя ушами.

И тут Атару вдруг пришла в голову озорная мысль, которая дала возможность супругам немного посмеяться.

— Если местные мужчины помешаны на ревности и не видят чужих женщин, кроме шлюх, то наши гетеры для них будут как небо, обрушившееся на землю!

И оба весело рассмеялись, представив себе шок агашцев при знакомстве с великолепными гетерами и художницами старков.

Урс Ликарин, получивший за храбрость и пленение ихланского царя дворянское достоинство, золотую пластину на панцирь, новые доспехи, драгоценное оружие и сто золотых, уже спустил свои деньги. Он, как только был разбит лагерь, начал осыпать комплиментами и подарками Киссу, и ей пришлось вспомнить свое обещание в Карлиноре. Урс был на седьмом небе от счастья. А когда его поддевали товарищи, что у него осталось лишь оружие и броня, он ответил:

— У меня остались оружие и броня. У меня есть любовь, моя смелость и дух. У нас у всех остался наш любимый царь-полководец, его счастье и его благословение. С ними я добуду себе то, что будет нужно. А золотые как пришли, так и ушли. Осталось счастье.

— Но ведь любовь гетеры непостоянна. Счастье пройдёт.

— Счастье останется, пройдёт любовь. Жениться я на ней всё равно не смогу: я не король и не принц. А воспоминания меня будут греть всю жизнь.

Слышавшая этот разговор Кисса при всех обняла и поцеловала бывшего мужика, а ныне благородного гражданина.

— Не бойся, Урс, и не расстраивайся, что твое золото кончилось. Не кончилась моя любовь к тебе. Ещё неделя любви у тебя осталась. А, может быть, и больше. Ты быстро становишься всё обходительнее и тоньше в общении, осваиваешься в высшем обществе. Я чувствую, что ты можешь стать основателем славного знатного рода. А первый в своем роде почти всегда самый лучший в нём.

Урс ответил стихом:

Кисса обняла Ликарина и поцеловала его так, что полгода назад он сошёл бы навсегда с ума. А сейчас в ответ он сгрёб её своими ручищами и ответил так сильно, что, оторвавшись от него, гетера ласково упрекнула:

— Ты чуть не сломал меня и не выпил заживо.

В один из дней, когда снаружи лил ливень и дул холодный шквалистый ветер, царь Атар и князь Тлиринташат сидели за чашей горячего вина в княжеском дворце и вели неторопливую беседу один на один. Древний язык отлично им служил, позволяя общаться без лишних ушей. Поскольку царь не собирался обосновываться вблизи княжества, интригами можно было практически не заниматься, и двое владык наслаждались, что они могли наконец-то поговорить с кем-то как равный с равным и как человек с человеком.

— Мы все слышали легенды о великой Северной Империи. Изредка появлялись ваши купцы, ещё реже наши либо агашские корабли добирались до Мастрага, но впервые я вижу здесь столько ваших людей, и среди них знатных персон, — заметил агашец.

— До нас тоже доходили слухи о великом южном царстве Агаш. Я рад, что теперь я познакомлюсь с вашим народом, который знаменит своими прекрасными ювелирными изделиями. Жемчуга и янтарь из Агаша у нас ценятся исключительно высоко.

— Так же, как изделия ваших златокузнецов и драгоценное оружие ваших Великих Мастеров у нас, — улыбнулся князь и произнёс двустишие на Древнем Языке:

Царь внутри себя остолбенел. На Древнем Языке и древним слогом стихи в Империи не слагали. Обычные стихи писались на новых языках. Порою переходили на Средний, слагая пятистрочные танки. Но вызов был брошен, и в грязь лицом ударить не хотелось. Царь выбрал другую форму древнего стиха.

— Всё точно! Чувствую я, что мы, твоё величество, скоро ещё и подерёмся бок о бок. Местные горцы у нас очень благочестивы. Паломников, идущих в Монастырь, они не трогают: это великий грех. А на обратном пути эти люди ведь паломниками не считаются. Вот тогда их можно захватить и пограбить. А перед тем, как убить, попросить у них прощения и благословения.