"Фантастика 2023-93". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Артемьев Юрий - Страница 222

Присмотревшись к коровьим следам, лесник заметил еще одно непонятное несоответствие. Следы скотины выглядели как-то странно. Да и коровьих лепешек нигде он не увидел. Зато Прохор разглядел, что коровьи следы накладывались друг на друга, словно бы эти коровы шли след в след. Вот только коровы так ходить не умеют. Все указывало на то, что коровами здесь и не пахло. А, скорее всего, кто-то шел по лесу, надев на ноги обувь в виде коровьих копыт и претворяясь коровой. И таких ходоков прошло, по меньшей мере, двое. А что следы были фальшивыми, говорило хотя бы то, что собака этот след не брала.

Исследовав направления ложных коровьих следов, Михайлов вскоре наткнулся на свежий срезанный дерн, положенный кем-то поверх недавно раскопанной земли. Бобик залаял, а потом заскулил. Достав свой широкий охотничий нож, Прохор разрыл небольшую ямку, неожиданно наткнувшись в ее глубине на чью-то руку. Аккуратно раскопав землю ножом и руками, он вскоре разглядел покойника. Какой-то рыжий парень и достаточно молодой. Совсем голый, убитый страшным образом, словно кто-то вырвал кусок мяса из его шеи, отчего бедняга истек кровью. Впрочем, Михайлов вскоре догадался, кто это был, обнаружив следы когтей на плечах у покойника. Похоже, рысь неожиданно напала на бедолагу. Кинулась на него из кустов сбоку сзади. И парень ничего не успел сделать. А тот, кто шел вместе с ним, отомстил хищнику, истыкав зверя кинжалом, и оттащив в кусты, где и бросил. Потом убийца рыси закопал своего товарища, предварительно раздев, и пошел дальше. Кто же это? И почему он поступил именно таким образом?

В здешних лесах иногда бывали всякие истории. Например, в прошлом году сам Михайлов наткнулся на беглых заключенных и смог довольно легко задержать их по той причине, что они не имели оружия. А был Прохор наслышан и о тех случаях, когда и с оружием зэки убегали, разоружив охранников. Или еще бывало, что красноармейцы иногда дезертировали из частей, прихватив винтовки. Разное рассказывали. Но, чтобы кто-то прикидывался коровой, Михайлов еще ни от кого никогда не слыхал. А вот ему досталось напороться именно на таких посетителей леса.

Причем, следы говорили не об одном человеке. Судя по наложившимся друг на друга отпечаткам, их двое, не меньше, а то и больше. Мысль о диверсантах пришла в голову бывшему старшине почти сразу. Вот только почему они не стреляли в рысь, а кололи ее кинжалами? Может быть, боялись, что на звуки выстрелов кто-нибудь прибежит? Михайлов решил, что нужно идти к ближайшей воинской части за помощью. Она располагалась чуть ближе, чем деревня. В восьми километрах от того места, где лесник нашел мертвую рысь. Вот только прежде, чем бежать за помощью, Прохор все-таки решил пойти по следам, чтобы, хотя бы, точно узнать, сколько же человек в группе.

Выслушав товарища Ворошилова и покивав головами, в штабе КБФ вернулись к собственным планам. Руководство флота понимало, что разбить немецкую эскадру, обладающую несомненным преимуществом по причине наличия двух современных линейных кораблей, можно только в бою на выгодных позициях. Поэтому и предполагалось неожиданно ударить в тот момент, когда немецкие главные силы подойдут к Моонзунду, ради того, чтобы прикрыть высадку своего десанта огнем. Потому и вернулись к старому плану создания минных заграждений в ближней морской зоне архипелага и одновременного усиления береговых батарей. Вместе с этим продумывали места дислокации эсминцев и быстроходных катеров, готовых контратаковать «Тирпиц» и «Шарнхорст» со стороны архипелага. Продумывали и маршруты патрулирования подводными лодками, которые не могли угнаться за немецкими военными кораблями, но были вполне способны подлавливать их на встречных курсах и бить торпедами. Все делалось для того, чтобы обеспечить безопасность устья Финского залива и не дать противнику проникнуть в Рижский залив. А вот демонстративный рейд с обстрелом немецких портов, который предлагал Ворошилов, выглядел самоубийственным, особенно учитывая быстроходность немецких линейных сил.

Из архивов флота подняли старые планы минирования, разработанные еще в Первую мировую войну. Аландская позиция с тех пор оказалась утраченной, но все остальные по-прежнему оставались актуальными. Передовая минная позиция снова обустраивалась между полуостровом Ханко и островом Даго. Моонзундскую и Ирбенскую минные позиции тоже опять задействовали. Запасную позицию в районе острова Гогланд и базы флота в Таллине, в Кронштадте и в Хельсинки предусмотрели защитить минами, как и в прошлый раз, на всякий случай. А вдруг немецкие линейные корабли все же рискнут прорываться? От таких мощных боевых единиц, как «Тирпиц» и «Шарнхорст», можно было ожидать чего угодно. Хотя все ветераны флота хорошо помнили, что и в прошлую войну флот Германии был значительно сильнее русского Балтфлота не только по своему количественному составу, но и по качеству военных кораблей.

Немцы и в Первую мировую располагали на Балтике новейшими на тот момент линкорами. Но, Моонзунд они в тот раз взяли с большими усилиями, не с первой попытки, и понеся довольно серьезные потери. В августе 1915-го года попытку прорыва немецкой эскадры сквозь Ирбенский пролив и высадку десанта удалость успешно отразить. Помимо минных заграждений и береговых орудий, архипелаг прикрывала эскадра, базировавшаяся в Куйвасту на острове Моон. И хотя ее боевая мощь, вроде бы, не являлась достаточной для противостояния с сильным немецким корабельным составом, брошенным против архипелага, тем не менее, броненосцы «Слава» и «Цесаревич» вместе с крейсером «Буян», с четырьмя канонерскими лодками и с двенадцатью эсминцами типа «Новик» оказали мощной немецкой эскадре серьезное сопротивление.

Все старые моряки хорошо помнили, что во время первого неудачного штурма Моонзунда в 1915-м году немцы задействовали гораздо большие силы, чем то, чем они располагали к началу войны с Советским Союзом. В 15-м они послали на штурм Ирбенского пролива три линейных корабля, семь броненосцев, шесть крейсеров и двадцать четыре эсминца. И это, не считая более мелких корабликов, вроде тральщиков, миноносцев и плавсредств для высадки десанта. А в победной для немцев операции «Альбион», проведенной в сентябре 1917-го года, и вовсе участвовал целый флот: одиннадцать линейных кораблей, девять крейсеров и пятьдесят восемь эсминцев. А вместе с тральщиками, миноносцами, десантными транспортами и вспомогательными судами вся эта армада, обрушившаяся тогда на Моонзунд, насчитывала до трех сотен кораблей.

И в 1941-м году на советском Балтфлоте уроки эпопеи по защите Моонзунда от немцев хорошо помнили, пытаясь сделать правильные выводы из прошлого противостояния с супостатом. В руководстве КБФ считали, что на этот раз шансов отбиться от немецкой атаки, опираясь на архипелаг, никак не меньше, чем в 1915-м. Тем более, что с прошлой войны береговая оборона островов значительно усилена, да и советские военно-морские силы в районе архипелага сейчас будет помощнее. А вот у немцев количественно сил гораздо меньше на море, чем раньше. И даже качественное превосходство эскадры кригсмарине, заключающееся в наличии двух новейших линейных кораблей, вряд ли способно компенсировать Германии нехватку крейсеров, эсминцев, тральщиков и вспомогательных судов.

На новом месте Александр Лебедев планомерно налаживал службу особого отряда катеров волнового управления. В Таллине для них построили, конечно, не только забор. За оградой на территории части расположился просторный новенький эллинг, представляющий собой здание вроде большого ангара, установленное на сваях за волноломом внутри бухты. На основном первом уровне эллинга разместился прямо над водой достаточно мощный козловой кран, предназначенный для вытаскивания катеров из воды и установки их на специальные сухие стапеля, расположенные по обеим сторонам от внутренней бухточки, где производились ремонт и обслуживание. Достаточно широкий слип, выложенный железобетонными плитами, позволял, к тому же, спускать на воду катера со стороны берега на специальных тележках через широкие и высокие ворота. А на втором верхнем уровне устроили казарму для катерников и техников. Штаб и остальные службы располагались в отдельном двухэтажном здании на берегу, рядом с которым построили вышку связи. Она торчала достаточно высоко и могла выполнять функцию маяка при необходимости. Отдельно стояла казарма для пилотов и башенка авиационного управления.