Механика света (СИ) - Ода Ли - Страница 76

- Но… - озадачились со стороны длинного подковообразного стола, занимавшего почти весь центр зала, где лицом к остальному собранию отдельно расположились полтора десятка человек. Министров, надо полагать. – Император?

- Да-да, - едко поддержал Эльдара Шерстаков, продолжавший стоять в дверях рядом со мной. - Отменить эту статью вы не озаботились. Зря, наверное. Хотя у вас, конечно, нашлись дела поважнее – так много нужно было успеть подгрести под себя… Руки не дошли?

- Ваше высокопревосходительство, - с места в центре этой подковы поднялся невысокий сухопарый господин с ухоженной до последнего волоска пышной бородой. – Потрудись объяснить, что все это значит?

- А значит это, Федор Александрович, - не отказал себе в удовольствии посмаковать момент адмирал, - что сейчас вы лишились должности председателя сего собрания. А скоро лишитесь и поста премьер-министра.

- Основания? – все так же сухо потребовали в ответ.

- Возвращение династии, - посерьезнел Шерстаков. – Ваше правительство было создано как чрезвычайное, в связи с тем, что монарший род угас. Так вот, это печальное обстоятельство закончилось, и в ваших услугах здесь больше не нуждаются. Тем более что служили весь этот год вы по большей части себе.

- Основания? – все с той же металлической интонацией потребовали во второй раз.

- Ваша светлость, - адмирал перевел взгляд на Барятина. – Предъявите господам министрам решение Правительственного Сената о признании Константина Михайловича законным наследником императорской крови. А заодно и ту бумагу, по которой монаршей семье возвращается все имущество, включая это здание.

- От лица правительства я буду оспаривать законность такого решения! – через несколько минут, внимательно изучив документ, выдал премьер.

- Ваше право, - пожал плечами Барятин, забирая у него бумаги и снова аккуратно укладывая в папку. – Только зря вы не обратили внимание на строчку, где говорится, что вердикт Сената окончательный, пересмотру не подлежит.

- В части признания его наследником рода – да. Но не в части признания его новым монархом!

- Ну так и это вполне поправимо, - опять вмешался Шерстаков, обводя взглядом длинный ряд малиновых стульев, расставленных вдоль периметра стен, но демонстративно игнорируя подкову стола в центре: - Прежде чем освободить помещение, предлагаю вам, господа советники, за собой убрать. То бишь отменить все те уложения, что вы успели тут напринимать за год. И вернуть таким образом прошлую форму правления. Оно, конечно, не обязательно, вполне можно и без того обойтись, уверяю вас… Но ведь Государственный Совет потом придется собирать заново. И от выбранного сейчас каждым из вас решения, будет сильно зависеть, кто попадет в его новый состав, а кто попрощается с этим званием окончательно. Итак… Прошу подняться тех, кто за отмену всех законов и актов, принятых здесь после покушения на наследника престола. Смелее, господа, смелее. Не стоит упускать шанс снова вернуться в насиженное кресло.

Спустя пару минут вдоль стен стояли почти все. Поднялись и больше половины тех, кто сидел за центральным столом. А еще через минуту откуда-то из угла, поначалу не слишком уверенно раздалось:

- Да здравствует его императорское величество!

- Ура! – подхватили рядом.

А потом покатилось, перетекая уже по всему залу и нарастая лавиной:

-Ур-ра!.. Да здравствует!.. Долгая лета!.. Ура-а-а-а!..

Н-да… Вот кто бы мог заподозрить в Дробышеве такую бездну талантов? Это ж надо было суметь настолько подогреть людской энтузиазм всего лишь с помощью не слишком длинных бесед! Волшебник, не иначе.

Глава сорок пятая 3

- Что ж, полагаю, нет смысла утруждать себя подсчетами голосов, - Эльдар этой демонстрации удивился как раз не сильно. – Возвращение к монархическому правлению в его конституционной форме одобрено подавляющим большинством членов Государственного Совета. И большей частью действующих министров. Нынешнее правительство с этого момента считается распущенным.

- Освобождаем помещение, - в унисон ему хмыкнул Шерстаков. – А то ж дел впереди много, и откладывать их не получится, как вы понимаете. А начнем, пожалуй, с главного…

Он обернулся и нашел взглядом меня:

- Елизавета Андреевна, проводите, пожалуйста, Анну Ильиничну на балкон. И позаботьтесь, чтобы заработали громкоговорители – пора представить его императорское величество подданным.

- Разумеется, - кивнула я, шагнув к Ане и прикидывая, как бы на тот балкон теперь выйти – вся здешняя обслуга, как назло, словно сквозь землю провалилась… Ладно, разберемся как-нибудь…

- Господа советники, - отвлек на себя внимание Барятин, - полагаю, вам и в самом деле уже стоит… э-э…слить свое ликование с народным. То есть пройти на площадь и выслушать обращение уже оттуда. Остаться могут только господа министры Есенков, Раустов и Белов, их услуги новому составу правительства понадобятся точно. Остальных мы пока не задерживаем. Пока! Думаю, к вечеру они одобрят списки тех, кому будет предложено продолжить работу и дальше. Ну а те, в свою очередь, смогут принять решение, кого еще им кооптировать в Совет, для заполнения освободившихся мест.

- Правительство из трех министров? – хмыкнул уже бывший премьер, наблюдая, как советники ворчащим ручейком потекли на выход. - Впечатляет, да.

- Ну, впечатлились вы совершенно напрасно, - ухмылка его высокопревосходительства оказалась не менее ядовитой. - Не стоит на этот счет переживать – усиление им уже на подходе.

- Вижу, да, - непередаваемым взглядом прошелся тот сначала по Барятину, а потом и по Шерстакову. – А во главе, надо полагать, встанете вы сами?

- Зачем? – картинно приподнял тот бровь. – Меня вполне устроит восстановление прежней должности, что изволили упразднить с вашей подачи – морского военного министра. А премьером сюда уже возвращается кое-кто другой, когда-то весьма неплохо зарекомендовавший себя в этом кресле. И тоже покинувший его не без вашего личного участия…

Бывший глава кабинета министров, еще с утра приглашенный в Зимний крайне странным письмом , так не смог пробиться через оцепление, словно по волшебству выросшее вокруг дворца ближе к полудню. Не помогла даже записка, предусмотрительно вложенная в конверт вместо пропуска: что, мол, подателя сего следует везде пускать беспрепятственно. Наткнувшись на перекрывших площадь солдат в форме второго пехотного, Викентий Павлович отыскал ближайшего к нему унтера и попытался этот своеобразный билет предъявить:

- Дайте пройти, милейший. У меня приглашение от главы службы личной охраны короны.

- Не велено! – раздраженно рыкнул тот, выстраивая своих людей так, чтобы цепь не проминалась под напирающей толпой.

- Но личная охрана короны… - попытался настоять он.

- Никого не велено! Какая, к чертям, сейчас корона! – и тут же рявкнул еще громче: - А ну, сдай все назад! Пока совсем не разогнали!

Толпа раздраженно заворчала, но чуть отхлынула, толкнув бывшего премьера на молоденького парня в зеленой университетской шинели. Впрочем, тот даже не заметил, что его пихнули, внезапно обнаружив рядом знакомца:

- О, дядька, - дернул он за плечо стоявшего впереди мужика, насквозь пропахшего рыбой и солью. – И ты здесь? А чего ж тогда на рынке гонял всех по домам сидеть?

- Так я вас, остолопов, гонял, - недовольно буркнул тот в ответ. - Неча здесь таким натираться!

- А тебе, значит, есть чего? – хмыкнул студент, но быстро скис, едва рыбак развернулся к нему той стороной груди, где в ряд позвякивали полдюжины  медалей.

- А мне, мож, и найдется, да! Полжизни, почитай, во флоте. Глядишь, и сегодня на что сгожусь…

К дальнейшей перепалке Викентий Павлович не прислушивался, размышляя, что теперь делать. Наверное, все же не стоило раздумывать так долго, прежде чем принять это приглашение. Да и собираться стоило менее тщательно… Впрочем, размышлялось ему без особого азарта. Если и в самом деле понадобился – найдут. Даже здесь. Или все-таки попробовать поискать в этом оцеплении кого-нибудь повыше чином, чем вконец задерганный напирающим народом унтер?