Механика света (СИ) - Ода Ли - Страница 73

- Войну я вам, кавторанг, устрою лично и персонально – по окончании нашего сегодняшнего парада, если вы так по ней тоскуете… Ну вот… Умеете же летать, когда вас под зад пнут!.. Та-ак… - а это уже разворачиваясь к одному из наблюдателей с биноклем, - Я правильно понимаю, что вон та серая змея, выползающая на мост, это второй пехотный?

- Так точно! – бодро рапортовал тот в ответ. – Как раз от казарм идут.

- Не подвел, значит, Платонов. Надеюсь, и Тарнавский не подведет… Следите теперь за казармами третьего гвардейского… – и тут же разворот уже ко мне, обращаясь совершенно не по уставу, на что я, понятно, не обиделась: - Давайте, Елизавета Андреевна, включайте теперь вашу придумку. Посмотрим, будет ли с нее толк.

«Придумка» стояла рядом, прямо возле борта, вызывая у флотских даже больший ужас, чем моя юбка. Неряшливый ящик, наскоро сколоченный из уже побывавшей в употреблении фанеры… С огромным акумером, варварски содранным с одного из тех дирижаблей, что поднять в воздух так и не удалось, и примотанным сбоку чуть ли не шнурками от ботинок… С Уви, вместо пульта управления, венчающим эту композицию и запустившим свои паучьи лапки внутрь через пробитые в крышке дыры... Что там флотские, я сама все еще вздрагивала от вида подобной красоты. Но тут главное, чтобы все-таки сработала идея, навеянная мне выловленным из воды шведским прибором.

Забить каналы и заглушить можно ведь не только мой акумер. Если подойти к вопросу шире, а силы вложить побольше, то разрядить и застопорить можно практически все, что так или иначе работает на сильной механике. А если подобную «глушилку» поднять повыше, то накрыть этой волной можно солидную часть города. Насколько солидную, сейчас и проверим.

Молча кивнув, я шагнула к ящику, но вовремя опомнилась и все-таки отрапортовала, прежде чем сунуть пальцы под заранее приподнятую и закрепленную крышку маленького помощника:

- Есть включать. – Подобные вещи, да еще и в собственном исполнении, пока что здорово царапали мне слух, но раз уж ввязалась в эти игры, пора учить правила. То бишь уставы.

В принципе, глубокое слияние с Уви сейчас не требовалось, команду можно было отдать даже голосом, но я решила перестраховаться – слишком важный момент. И в итоге все сработало штатно, как сказали бы мои новые коллеги – через пару секунд пульт управления бортовой механикой перед Шерстаковым перемигнул лампочками, коротко чихнул и снова заурчал тихо и ровно.

Тут же наперебой пошли доклады наблюдателей с мостика:

- Витебский вокзал встал!

- Балтийский стоит!

- Главный продолжает работу…

- Задний створный маяк потух.

- Лесномольный горит…

- Не достало, - с досадой прокомментировала я, не сдержавшись.

- А и не надо, Елизавета Андреевна, - успокоили меня. - Главное – центр накрыли. Вот теперь пусть посмотрят, как оно, совсем без сильной механики. А то как по фонарям «колдунишек» вешать – это мы запросто, а как от теплого сортира отказаться – уже нет… Точно там сейчас вся связь заглохла?

- Точно, - уверенно кивнула я в ответ. – Ручаюсь.

- Поздравляю, прекрасно сработано. – Шерстаков наклонился к раструбу связи с корабельными службами и сам, без помощи связиста, крутанул один из веньеров на пульте: - Машинное! Как наша защита?

- В целом – устояла, – бодро откликнулись в ответ. – По мелочи механики уже правят.

- Что ж, еще раз поздравляю, - адмирал на секунду поднял на меня глаза и снова вернулся к пульту, привычно ловко переключая тумблеры и отдавая приказы:

- Отбой техникам, что дежурят в больницах, не попавших в пятно. Пусть подтягиваются туда, где сильная механика встала. Напомнить: на ликвидацию всех последствий у них полчаса, потом ждать дальнейших распоряжений. Флоту – продолжать держать строй. Флагману – готовность к посадке на Дворцовой. Как чувствуют себя пассажиры?

- Прекрасно! – хрипло донеслось со стороны пульта связи. Все-таки совсем бесследно секундная перезгрузка для него не прошла.

- Оба?

- Оба, ваше высокопревосходительство.

- Начинаем маневр, раз так.

Глава сорок четвертая 2

Толкучий Харчевый рынок тоже с самого утра наслаждался неожиданно прекрасной погодой: и те, кто заглянул сюда что-нибудь купить или хотя бы поглазеть; и те, кто зарабатывал здесь себе на жизнь – начиная от крикливых торговок у открытых прилавков и кончая шустрыми мальчишками на побегушках. Даже прикормившийся в рыбном ряду котяра смежил веки, вольготно развалившись на одном опустевших ближе к полудню прилавков и подставляя серо-полосатую спину пусть и холодным уже, зато ярким солнечным лучам. До тех пор, пока на прозрачно-голубой небесный фон вдруг не выплыла огромная серая рыбина, настырно напирая на солнце непомерно раздутым брюхом. А потом еще одна… И еще… И снова… Словно узлы редкой невидимой сети, внезапно наброшенной на город.

Рынок внизу, застуканный врасплох, вдруг замер, невольно подняв к небесам побледневшие лица: где-то испуганные, где-то до крайности озадаченные, а где-то вдруг преисполненные внезапной надеждой.

- Биндюжник, утопи меня кальмар! – рыбак, доторговывающий остатками утреннего улова, привычно вскинул к глазам ладонь, наставленную козырьком. - Его вымпел!

- Да ладно… - усомнился стоявший рядом покупатель – крепенький румяный парень в зеленой студенческой шинели и такой же фуражке. – Отсюда ж не видно ни черта.

- Я под этим флагом десять лет, почитай, ходил, не обознаюсь, - покровительственно глянул тот на неопытную, но уже излишне говорливую молодежь. – Вот тебе и «да ладно»!

И добавил еще уверенней, победно осмотревшись по сторонам – на навостривших уши и начавших подтягиваться ближе слушателей:

- Ну все, значится. Что-то сейчас будет, если уж он из своей берлоги выбрался!

- Погодите, но это невозможно! – интеллигентного вида господин, похоже, едва удерживался, чтобы не протереть глаза под круглыми очками. – Те дирижабли уже нельзя было поднять! Никак!

- Биндюжник! – щербато ухмыльнулись ему в ответ. – Этот что хошь поднимет, коли ему вдруг припрет. Рявкнет – своим ходом в небо плавать рванешь, лишь бы унялся. Так что точно он, да.

- Но механики?.. – продолжал недоумевать собеседник, поправляя дужки. – Как?..

- Видать, раздобыл где-то. Правильных – с другими бы он вязаться не стал, потому как и сам мужик правильный. Не все там у них в убивцы продались, значится…

- Механики? Здесь? Но это же… - барынька, до этого перебиравшая на соседнем лотке пряности вдруг округлила глаза, - мне, выходит, смогут, наконец, починить ванную!

- Ага, как раз после того, как починят паровозы. Раскатала она тут, понимаешь… Ванную ей…

- Паровозы? Это ж и с вагонами, да? И с отоплением? – высокая жилистая тетка, уже четверть часа придирчиво выбиравшая породистых несушек в параллельном ряду, услышав разговор неожиданно задумалась. И столь же неожиданно вырвала смятые купюры из рук продавца, которому только что их вручила. – А ну, погодь-ка, любезный… Считай, передумала я. Попозжей приду, к весне ближе. Глядишь, и вправду с грелками своими разберутся, что б мне опять тех курей по пути не переморозить.

- Так к весне ж и цены на них вырастут, - с напускным равнодушием пожал плечами чернявый мужик, не спуская глаз с уплывших из-под самого носа денег. – Особенно, если с отоплением…

Тетка ненадолго замерла, задумавшись, и в итоге тряхнула-таки головой:

- Ладно, уболтал, шельма. Скидывай еще рупь, и половину сейчас возьму. Пушшай пока здесь на квартире побудут. А там, глядишь…

Глядела она при этом почему-то в небо. На застывшие ровным строем дирижабли.

- Ну что, господа хорошие, - рыбак начал сноровисто упихивать одно в другое свои опустевшие ведра, - я на сегодня все, закругляюся. Чего и вам всем желаю: его высокопревосходительство явно не шутковать сюда сейчас вышли. И не на променад.

- И куда ж нам теперь? – полюбопытствовал студент не слишком внятно – то ли от растерянности, то ли от нахлынувшего азарта.