Мальчики из Фоллз - Дуглас Пенелопа - Страница 23

Наконец, он вздыхает, протягивает руку и открывает бардачок. Внутри лежат по меньшей мере три смартфона. Достав один, он бросает его мне на колени.

– Заряди его. – Хоук вытаскивает шнур, подсоединенный между его креслом и консолью.

Подключаю мобильник, и через секунду, подав звуковой сигнал, он начинает заряжаться.

– Тебе нельзя ни с кем связываться, – командует Трент.

– Мне нужно убедиться, что с моей семьей все в порядке.

Я понятия не имею, выписали отчима из больницы или нет. На его состояние мне плевать, просто хочу узнать, вернулся ли он домой.

Хоук просто говорит:

– Они в порядке.

– Откуда ты знаешь?

– Я создал ордер на арест твоего отчима.

– Что?! – восклицаю, подскочив на сиденье. – Как?.. Что?.. – Мотаю головой, не понимая. – Ты не мог этого сделать!

Каким образом, черт побери, он это провернул? Господи.

– Я не знаю, как будет выкручиваться моя мать, если не сможет оплачивать счета, – выпаливаю я. Проклятье.

Тоже не хочу, чтобы этот ублюдок возвращался, однако без него ей не удастся сохранить крышу над головой. И без меня.

Хоук не отрывает взгляда от дороги.

– Знакомый дьявол против неизвестного, понимаю. Но он домогался тебя. Я понял это по языку его тела, когда пришел за тобой. Я не мог позволить ему остаться в одном доме с детьми.

Ты не мог позволить ему?

– У меня все было под контролем.

Он лишь смеется.

– Ситуация с ним была у меня под контролем, – уточняю я.

Наконец-то Трент поворачивается ко мне.

– Ты забавная.

Черт, что это значит? Он со снисходительной ухмылочкой обращает мои собственные слова против меня…

Открываю рот, собираясь возразить, но парень дергает руль вправо, и я хватаюсь за дверь, чтобы удержать равновесие. Дорожное покрытие под колесами сменяется с асфальта на гравий. Деревья образуют навес над головой.

Мы едем по длинной дороге, в конце которой я различаю поляну. Здесь живет Томми Дитрих?

Хоук сворачивает на одну из прилегающих дорожек, паркуется у обочины. Выйдя из машины, бежим через лес к дому Томми. Я натягиваю капюшон. Не пойму, почему нам нельзя просто подъехать поближе и постучаться в дверь, только, если Трент начнет объяснять, придется это выслушать, а у меня и так уже голова от него болит.

Догнав его, вырываюсь вперед и направляюсь к торцу дома. Вдруг Хоук хватает меня за ворот толстовки и дергает назад.

Развернувшись, ударяю его по руке.

– Прекрати!

Это уже второй раз за сегодня.

– Ш-ш-ш, – грозно шепчет он. Я сразу же затыкаюсь.

Трент тянет меня вниз. Присев на корточки за кустом, мы наблюдаем, как мужчина с коротко остриженными каштановыми волосами несет сумку для обеда к своему пикапу. Его белая футболка с рекламой какого-то бара заляпана машинным маслом. У Томми его глаза.

– Я думала, он ушел, – обращаюсь к Хоуку.

– Уже уходит.

Надеюсь, кроме нее и отца там больше никто не живет.

– Фу, от тебя действительно несет прудом, – ворчит парень. – И мокрыми картофельными чипсами.

Мокрыми картофельными чипсами? Какого хрена? Я попала под дождь прошлой ночью.

Ржавый синий «Форд» выезжает с подъездной дорожки. Порываюсь встать, но Трент меня останавливает.

Злобно смотрю на него.

– Никто не знает об убежище, кроме той маленькой компании, что приходила вчера, – предупреждает Хоук. – И теперь тебя. Не рассказывай Томми.

– Почему?

Естественно, он не отвечает.

– Оно ведь не твое, верно?

Помещение не принадлежит Тренту. Он его конфисковал.

– Я не берегу его для себя, не в этом дело. Просто никто другой не должен о нем узнать. Не сейчас. Хорошо?

– Почему? Что это за место?

Парень вскидывает брови; он явно начинает терять терпение. Ну да ладно.

Хоук наклоняется ко мне. Я чувствую его дыхание, до сих пор мятное после чистки зубов.

Чего я не делала уже почти сорок восемь часов. Когда он приближается, захлопываю рот.

– Единственное наше преимущество сейчас в том, что никому не известно, где мы находимся. В твоих же интересах максимально отсрочить неизбежное «от двадцати пяти лет до пожизненного», не так ли?

Чертов мудак.

– Пошел на хрен.

Хоук улыбается.

– Идем.

Мы подходим к дому, проверяем, не мелькает ли кто в окнах. Я на полусогнутых проскальзываю к черному ходу.

– Другие члены семьи могут быть дома. У отца есть девушка?

– Каждую неделю новая, – невозмутимо заявляет он. – Держись рядом.

Однако я не слушаюсь. Оббежав заднее крыльцо, приседаю возле подвального окна и пытаюсь заглянуть внутрь сквозь покрытое грязью стекло. Пробую открыть, но окно не поддается. Тогда снимаю куртку, прикладываю ее к стеклу и бью. Осколки падают на бетонный пол внутри.

Протянув руку, отпираю щеколду. Лучше войти таким способом. С дороги нас не видно, позади – ничего, кроме леса. Все-таки мы в розыске.

– Так ты проникаешь в дома? – поддразнивает Трент. – Какое мастерство…

Я поднимаю створку окна и спрыгиваю в подвал. Парень следует за мной.

Я оглядываюсь вокруг – смотрю, нет ли здесь кого-нибудь еще.

Хоук закрывает окно, а я выключаю звук на телефоне.

– Уровень мастерства меняется в зависимости от уровня дохода того, чей дом ты грабишь, ясно? Видел его двор? У него такая работа, за которую платят ежедневно.

Трент фыркает, удивляя меня. Неужели он действительно только что искренне посмеялся и не надо мной?

– К тому же в девяти случаях из десяти люди, услышав странные звуки, не идут проверять, в чем дело, потому что им лень. Они не горят желанием что-то обнаружить, иначе потом придется с этим разбираться.

Это правда. И иногда умно. Не ищите неприятностей без крайней необходимости. В фильмах ужасов всегда умирают самые любопытные. Если живешь один и слышишь шаги на чердаке, разве у тебя хоть на секунду возникает мысль, будто тебе может понравиться то, что ты там найдешь? Оставайся в своей комнате.

Мы крадемся вверх по лестнице. Я пропускаю Хоука вперед. Когда он приоткрывает дверь, она слишком громко скрипит, заставляя меня вздрогнуть. Чувак…

Отпихнув его в сторону, обхватываю ручку, прислоняю ухо к двери и слышу работающий телевизор. После чего открываю дверь чуть шире, снова прислушиваюсь. Удовлетворенная тем, что не заметила никакого движения, распахиваю дверь, быстро осматриваюсь, тяну Хоука за собой и закрываю подвал.

Томми, скорее всего, у себя в спальне, которая, берусь предположить, находится наверху.

Оглянувшись, подаю парню сигнал, чтобы шел следом. Я делаю шаг к перилам, вижу свет от телевизора в гостиной, отражающийся на стене, и очертание чьей-то макушки над спинкой кресла.

– У ее отца есть несколько братьев, – бормочет Трент.

Учту. Легкой трусцой поднимаемся на второй этаж. Увидев светло-голубую дверь с нарисованными ярко-розовым спреем птицами, я открываю ее и выдыхаю. Томми подскакивает на кровати.

Мы быстро заходим внутрь.

– Одевайся, – говорю девчонке.

Она, одетая в помятые джоггеры и футболку, смотрит на нас, застыв.

– Что вы здесь делаете? – шепчет Томми. – Я…

– Нет времени. – Подхватив джинсы, лежащие на стуле у стола, я бросаю их ей. – Ты нам нужна. Сейчас.

Прикрывшись брюками, Томми переводит взгляд с меня на Хоука, потом смотрит нам за спины, словно ожидала, что с нами будет кто-то еще.

Она колеблется еще мгновение, затем кивает и просит Трента:

– Отвернись.

– Не спеши. – Я смотрю на отражение Томми в зеркале заднего вида. – Присядь, поболтай, расслабься, а после… скажи, что тебе нужно в туалет или типа того.

Уже четыре раза повторила ей план, что на меня не похоже. Нежелание Трента использовать девчонку обретает больше смысла, чем утром. Я по-прежнему нервничаю, когда иду на дело, хотя занимаюсь этим дольше.

Восемьдесят процентов успеха – полагаться на интуицию. Слишком шумно? Слишком тихо? Все смотрят на меня. Они знают. Отвлечь их? Просто вести себя нормально? Так нормально? А так? Правильно ли я делаю? Возможно, мне стоит подождать?