Ведьма, пришедшая с холода (сборник) - Суэнвик Майкл - Страница 65

Но мало кто следил за горничными.

— Удивительно, — сказала Надя Острохина, вталкивая уборочную тележку в номер на пятом этаже и закрывая дверь. Войдя внутрь, она перешла с чешского на русский. — Даже в нашей работе, где ожидаешь большей бдительности, люди не замечают обслуживающий персонал. Будто порядок в комнатах поддерживается сам собой.

Таня Морозова пожала плечами и приподняла с тележки несколько сложенных простыней, открыв припасенные радиопередатчики, которыми принялась начинять комнату.

— В этот раз хотя бы униформа правильная. Не то что в Берлине.

Надя рассмеялась.

— В Берлине! Те девчонки еще долго будут вспоминать о ней за пивком. Эта ткань хотя бы на ощупь дешевая, как настоящая. — Она поправила накрахмаленный воротничок, схватила один из передатчиков и скрылась в ванной. — Тебе ведь нравится эта работенка?

Таня хмурилась, прилаживая передатчик к днищу комода: он не прилипал. Она нажала крепче.

— Проверить сорок номеров на этом этаже, рассовать жучки, следить, чтобы никто их не снял. Где грань между тем, чтобы выдавать себя за прислугу и прислуживать?

— О, да ладно. — Таня услышала шум из ванной: это Надя забиралась на край раковины. — Хоть раз у нас обычная, чисто шпионская работа. Никакой магии, никакой древней борьбы между Пламенем и Льдом, только друзья и враги бьются в тайной войне. Считай это отпуском.

Чертов передатчик никак не прилипал. Таня лизнула большой палец и потерла деревянное днище.

— Чтобы это сошло за отпуск, нам нужно забыть про другой мир. — Передатчик снова отвалился. — Но он не оставит нас в покое только потому, что мы его игнорируем.

— Магия может сама о себе позаботиться недельку-другую. — Таня слышала, как Надя слезает с раковины, после чего раздался звук льющейся воды. — В здании полно биологов, за которыми нужен глаз да глаз, весьма вероятно, придется разоблачать американские заговоры. Товарищи из Консорциума Льда поймут нашу легкую смену приоритетов.

— Я уже не знаю, можно ли доверять товарищам из Консорциума Льда. — Таня сжала в кулаке передатчик, словно готовилась раздавить его. Вспомнила замерзшие тела в узких гамаках на барже. Вспомнила широко распахнутые глаза Андулы перед тем, как за ней захлопнулась дверь конспиративной квартиры, и представила те же глаза — закрытые и замерзшие.

Таня перенесла вес на пятки и взглянула на передатчик в своей ладони. Надя стояла рядом. Таня не слышала, как та подошла. Подняла взгляд с чулок на юбку, затем на лицо своей подруги и напарницы.

— Таня. Я понимаю твои сомнения, но пока тебе нужно верить. Мы за добро. — Последнее слово, похоже, нелегко ей далось. — Сосредоточься на работе. Это весело. Если не будешь хоть иногда улыбаться, сорвешься.

— Ладно, — сказала Таня и с размаху придавила передатчик к дереву. На этот раз он прилип.

Пока держится.

***

— Не слишком-то конспиративно, — проговорил Доминик Альварес, затягиваясь сигарой.

Заложив руки в карманы, Гейб Причард оглядел переулок. За ними не следили, насколько он мог судить, и даже с учетом всей этой тайной магии, с которой он имел дело последние несколько недель, он был уверен в своей способности заметить хвост, но всегда ведь остается вероятность, что он что-то упускает, особенно рядом с Домиником. Парень мешал работе и почти не скрывал этого.

— Боже, да говори потише, — сказал Гейб. Но в переулке было тихо, темно и холодно. Снег не шел — приятно для разнообразия, — но лежал на земле с прошлой ночи, так что Гейб мог бы услышать, как идет или переминается с ноги на ногу наблюдатель. Ни звука.

Не то чтобы хвосту было куда прятаться: никаких выступов или укрытий, если не считать нескольких мусорных баков. Дом стряхнул пепел с сигары в снег возле двери в подвал и засыпал снегом сверху.

Гейб нахмурился:

— Твои следы увидят.

— Эх, цэрэушники. — Дом не смеялся. — Вечно боитесь своей тени. Мы бы заметили хвост, и, боже, неужто ты думаешь, что какого-то советского осведомителя насторожит горстка пепла?

«Возможно, — подумал Гейб, — если в этом замешана магия». КГБ и кроты из Льда — почему бы тут не оказаться еще и Пламени? Обе магические фракции, похоже, чертовски широко понимают свои границы. Что ж, может, стоит махнуть на это рукой. Если он начнет переживать из-за магии, проторчит здесь всю ночь.

— По-моему, место неплохое. Четкий обзор, дверь со двора, поставь снайпера в этом окне и парня на крыше — и никто не войдет и не выйдет без нашего разрешения. Я что-то упустил?

Дом пожал плечами.

Гейб сдерживал желание его ударить.

— «Анхиз» начнется через сорок восемь часов. Наш… — он удержался от того, чтобы сказать «перебежчик», — гость прибудет послезавтра, и, если требуется искать для него новую конспиративную квартиру, мне нужно что-то более вразумительное, чем пожатие плечами, чтобы обосновать это для Фрэнка.

Дом замер. Тлеющий кончик его сигары вспыхнул. Затем агент пришел в действие. Резко взмахнул рукой за спиной Гейба и впился крепкими пальцами ему в плечо. Гейб напрягся, его тело просчитывало варианты действий: бросок внутрь, приставить локоть к горлу, переместить вес, чтобы не упасть, ведь внизу он не сможет воспользоваться своим ростом и Дом окажется в преимуществе…

Тут он понял, что Доминик смеется.

— Матерь… — начал Гейб.

— Гейб, все хорошо. Ты психованный, но мне нравишься. — Доминик ухмылялся, держа сигару у рта. — Место отличное. Я просто дурачился. Брось. Давай осмотрим помещение изнутри.

Висячий замок выглядел ржавым, но открылся без возражений, пустив их в недра конспиративной квартиры.

Та тоже выглядела хорошо обороняемой: просторный подвал, обзору мешали лишь несколько колонн, деревянные ящики свалены в углу. Одна дверь вела в узкий коридор, дверь на лестницу слева — легко охраняемая, кладовка справа. Дом проверил выходы и вентиляцию.

— Вроде неплохо.

Наверху, возле главной лестницы лабиринты комнат: все нежилые, в разных стадиях обветшания. Когда-то тут было красиво, до какой-то революции.

— Почему здесь никто не живет?

Гейб покачал головой.

— Все здание весной идет под снос.

— Проблемы с несущими конструкциями? — спросил Дом, отрывая от стены длинный кусок штукатурки.

— Ничего подобного, — ответил Гейб. — Просто построят здесь что-то еще.

— Бюрократия. Жаль, красивое старое здание.

Безбилетник в голове Гейба дернулся.

— Все хорошо?

Несколько месяцев назад Гейбу было бы худо. Тогда это мелкое движение отозвалось бы в нем болью. Хотя ему было неприятно это признавать, похоже, он уже привык справляться с этим засранцем. Либо так, либо безбилетник — этот тупой элементаль, застрявший в его голове, — наконец-то принял план Гейба «не дать списать себя со службы по причине упадка психического здоровья».

И все же нет смысла его игнорировать.

— Пойду проверю крышу, вдруг первая команда что-то упустила.

Дом сунул голову в дверной проем с надтреснутым косяком.

— Пойти с тобой?

Боже, да, ему ведь не помешает хорошо вооруженное, пожевывающее сигару подкрепление. Но если там что-то волшебное, Дом потребует объяснений, а значит, придется объяснять все, и если он это сделает… Что ж. Конец Гейбу Причарду, сотруднику ЦРУ.

— Не, — ответил он. — Сам справлюсь.

Ступени скрипели под ногами. Пыль парила в тусклом сером свете. Судороги в черепе Гейба усиливались по мере того, как он поднимался, но проговаривание фраз, которым его научил Алистер, сдерживало боль. Гейб понятия не имел, что он обнаружит на крыше. Может, еще одного Носителя? Могли ли пленники с баржи освободиться? Или там будет кто-то враждебный, тот, кто охотится за ним?

Гейб открыл дверь на крышу и резко выдохнул от порыва холодного воздуха. После тесной лестницы пражские крыши расстилались перед ним до горизонта — вокруг только черепица да шпили заброшенных церквей.

На краю крыши стоял голем.

Сначала он не двигался.

Голем, который гнался за Гейбом сквозь пражскую ночь, с грохотом мчался за ним по улицам: Гейб чувствовал, как глиняная рука хватала его за ногу, но всегда видел чудище лишь краем глаза или пока метался, спасаясь от него в темноте. Ночью, во время погони эта тварь — или, скорее, это существо казалось недоделанным, будто слепленным в спешке, но при рассеянном дневном свете оно совсем не выглядело незавершенным.