Ведьма, пришедшая с холода (сборник) - Суэнвик Майкл - Страница 61

— Ты еще пожалеешь, — прошипел он.

— Вы это уже говорили. Если увижу, что ошиваетесь рядом, вы еще больше пожалеете.

Иван доковылял до напарника, и оба уставились на нее. Она помахала им рукой. Пока-пока. Они ссутулились, переглянулись и поплелись прочь, запах израсходованных талисманов поднимался от них в воздух.

Внезапно на Джордан накатила жуткая усталость. Заныла спина. Джордан нужно работать: впереди уборка, восстановление защиты. Но она не двигалась. Наблюдала, как ее враги исчезают вдали, и голова кружилась от магии и вопросов.

5.

Зерена спускалась по лестнице, скользя рукой по перилам, легкая улыбка застыла на губах. Зал был наполовину заполнен гостями. Зерена всегда прибывала на свои вечеринки с получасовым опозданием: официанты и наемные работники принимали верхнюю одежду гостей и провожали их в зал, а уж она-то знала, как появиться с шиком.

И вот теперь она выходила, как и планировала: все головы повернуты в ее сторону, кто-то произносит ее имя. Зерена поднимает руку в знак приветствия.

— Привет, Якуб, дорогой, — воскликнула она с лестницы, а затем проворно сбежала вниз. Ее наряд от Givenchy — пожалуй, чересчур официальный для коктейльной вечеринки, но Зерена предпочитала одеваться блестяще. Одежда — одна из самых очевидных демонстраций власти: уж на буржуазном Западе это понимают отлично. Сегодня ее серебряное платье очерчивало острые, резкие углы, а новое ожерелье блестело на шее. Она была как заточенный нож.

— Марко, — проворковала она, подплывая к группе сотрудников департамента сельского хозяйства из итальянского посольства. — Я так рада, что вы нас посетили.

— А я как рад, что вы нас посетили, — ответил Марко. Подхватил бокал вина у проходящего мимо официанта с подносом и предложил его Зерене с особым блеском в глазах. — Хотел поздравить вас с вечеринкой. Она превосходна. Особенно ледяные скульптуры.

— Рада слышать. — Зерена пригубила вино, но пить не стала. Оглядела остальных: — Ренато, Пьетро, Чезаре, большое спасибо, что пришли.

— Мы бы не пропустили вечеринку Зерены Пулноц, даже если бы посольство сгорело дотла, — откликнулся Пьетро, и все раскатисто захохотали. Зерена лишь улыбнулась. «Как это мило с его стороны, — говорил поворот ее головы. — Идея, что предательство стоит вечеринки с коктейлями и закусками».

— Я тут гадал, — сказал Ренато, старший из четверки, самый опытный дипломат, — не присоединится ли к нам ваш муж.

Остальные трое смотрели на нее выжидающе, и Зерена изобразила на лице тщательно взращенное разочарование.

— Боюсь, посол сегодня неважно себя чувствует. И вы знаете, он не слишком любит вечеринки. — Она мягко коснулась руки Ренато — расчетливый жест близости.

Он усмехнулся.

— У него не хватает на них терпения. Таков уж он. Как он справляется с дипломатией, выше моего понимания.

— Ну уж, ну уж, — ответила Зерена. — Дипломатия — это не только вечеринки.

Ренато махнул рукой, остальные рассмеялись. Зерена воспользовалась этим моментом, чтобы уйти:

— О, я бы рада еще поболтать, но нужно обойти всех, вы же знаете. Поговорим позже? — И она ускользнула, медленно поплыла сквозь толпу, ища в море лиц тех, кто ей интересен. Свет в зале был приглушен: это скрывало потертости на деревянных панелях на стенах и выцветшие пятна на шелковых занавесях, каскадами льющихся с высокого потолка. Зерена знала, как бросить пыль в глаза и поразить роскошью своего увядающего поместья — пусть оно и сверкает всего лишь миг.

Она останавливалась и болтала с разными группами гостей, как и ожидалось от жены советского посла. Рассылала воздушные поцелуи и притворялась, что потягивает вино, интересовалась дочерью Леандро, отосланной в английский пансион. А затем двигалась дальше, проплывая мимо гостей, словно акула.

Она фланировала так минут пятнадцать, пока не заметила Татьяну Михайловну и Надежду Федоровну, которые общались с атташе из Западной Германии. Они не заметили Зерену и увлеклись беседой настолько, что она могла спокойно пройти мимо. Глядя на Татьяну в серой советской одежде, невозможно было представить, что та передала нелегальное радио американцам. Она казалась идеальной партийной девочкой, какой ее и считала Зерена: на нее трудно нарыть хоть какие-то сплетни. Радио — хорошая сплетня. Может стать оружием в верных руках. И Зерена не сомневалась, что эта сплетня пригодится ей в будущем, особенно если удастся узнать правду, а затем скрыть ее от Саши.

— О, Зерена! Сюда! Сто лет тебя не видела.

Зерена мягко повернулась на голос Мартины, жены представителя Андорры, скучной дамы, вообразившей себя ее подругой. Зерена пока не разубедила ее в этом — она еще может пригодиться. Направилась к ней.

— Привет, дорогая, — сказала она, обе поцеловали воздух у щек друг друга. Запах алкоголя уже смешался с тяжелым цветочным ароматом духов Мартины. Безвкусица, конечно, но женщина была так болтлива, когда перебирала с выпивкой.

— Тебе здесь нравится? — спросила Зерена.

— Ну конечно. — Мартина хихикнула. — Разве может не нравиться твоя вечеринка, Зерена.

— О, ты очень добра.

— Ты видела Луизу? Она сомневалась, что сможет прийти: подхватила грипп две недели назад. Хотелось бы климат потеплее, верно?

Зерена едко улыбнулась.

— О, милая, я к нему привыкла.

Мартина зарделась и издала гортанный взволнованный звук.

— О, ну разумеется, просто холод тяжело мне дается. С нетерпением жду лета. Уговариваю Себастьяна перевестись куда-нибудь потеплее, на Филиппины или в Алжир — куда угодно, а он отвечает, что нужно быть благодарной за Прагу...

Она продолжила болтать. Раздражение сжималось внутри Зерены, словно пружина. Вот бы Мартина проговорилась про Танино радио. Хотя вряд ли жена представителя Андорры знает об этом хоть что-то.

Зерена развернулась к Мартине и внимательно слушала, одновременно рассматривая толпу гостей. Прибыли новые люди, они собирались в новые группы, создавали новые бюрократические каналы — как и на всякой вечеринке. Зерена замечала все, следила, кто с кем общается, кто собирается возле оркестра, кто прячется вместе в курилке.

А затем она увидела кого-то новенького.

— Мартина, — сказала Зерена и похлопала женщину по руке, чтобы заставить ее замолчать. Мартина посмотрела на нее выжидающе. — Скажи, кто этот мужчина. Симпатичный. — Она аккуратно махнула в его сторону. Новичок был коренастым, темноволосым, смуглым, с легкой улыбкой и блеском в глазах, которые она сочла привлекательными. Что-то в нем казалось знакомым. Ее бесило это чувство: будто она должна знать что-то, но эти сведения от нее ускользают.

— О, — ответила Мартина. — Он только прибыл в американское посольство. Доминик Альварес. Он и впрямь красавчик.

— Пойду представлюсь. — Зерена бросила на Мартину извиняющийся взгляд и улизнула. «Доминик Альварес. — Имя крутилось в ее голове. — Какие секреты я выведаю у тебя?»

Доминик потягивал виски, внимательно наблюдая за людьми в зале. Зерена подплыла к нему, и он улыбнулся ей с обезоруживающим очарованием.

— Приветик, — проговорил он, будто не ожидая ее тут встретить.

— Привет. — Зерена протянула руку, и Доминик крепко ее пожал. — Я всегда сама представляюсь новеньким. Я...

— Зерена Пулноц, — произнес Доминик с блеском в глазах. — Я видел ваше фото с мужем в посольстве. Никогда не забуду такое лицо.

Зерена притворилась, что такая лесть ей по душе.

— О, благодарю вас, мистер?..

— Альварес. Доминик Альварес. Недавно прибыл в американское посольство.

— Ах, конечно. — Зерена улыбалась ему, пристально изучая: костюм сидит хорошо, хотя и потрепан — ткань потерлась и кое-где лоснится. Слегка пахнет сигарами. Его руки жесткие на ощупь — работает не в офисе. Военный, догадалась Зерена и задумалась, какая у него может быть должность в американском посольстве. Она заметила, что он неохотно делится информацией.

Ее задача на сегодня — узнать все возможное об этом незнакомце, решила она.