Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Хармс Даниил

Хармс Даниил Иванович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Хармс Даниил - Хармс Даниил Иванович - Страница 61

Изменить размер шрифта:

<1926>

Скупость

Люди спят

урлы-мурлы

над людьми

парят орлы.

Люди спят

и ночь пуста,

сторож ходит вкруг куста.

Сторож он

не то что ты,

сон блудливый

как мечты,

сон ленивый как перелёт

руки длинные как переплёт.

Друг за другом люди спят:

все укрылися до пят.

Мы давно покоя рыщем.

Дым стоит над их жилищем.

Голубь турман вьёт гнездо,

подъезжал к крыльцу ездок,

пыхот слышался машин,

дева падала в кувшин.

Ноги падали в овраг

Леший бегал.

Людий враг.

Ночь свистела —

плыл орёл.

Дочь мерцала —

путник брёл.

Люди спали —

я не спал,

деньги я пересыпал.

Я счетал своё богатство.

Это было святотатство.

Я все ночку стерожил!

Я так деньгами дорожил.

всё

1926 года.

Стих Петра-Яшкина-коммуниста

Мы бежали как сажени

на последнее сраженье

наши пики притупились

мы сидели у костра

реки сохли под ногою

мы кричали: мы нагоним!

плечи дурые высоки

морда белая востра

но дорога не платочек

и винтовку не наточишь

мы пускали наши взоры

вёрсты скорые считать

небо падало завесой

опускалося за лесом

камни прыгали в лопату

месяц солнцу не чета

сколько времяни не знаю

мы гналися за возами

только ноги подкосились

вышла пена на уста

наши очи опустели

мох казался нам постелью

но сказали мы нарочно

чтоб никто не отставал

на последнее сраженье

мы бежали как сажени

как сажени мы бежали

пропадай кому не жаль!

ВСЁ

<1926—нач. 1927>

Чинарь

Даниил Иванович Хармс

Прогулка

Шел медведь

вздув рога

стучала его одервенелая нога

он был генералом

служил в кабаке

ходил по дорогам

в ночном колпаке

увидя красотку

он гладил усы

трепал он бородку

смотрел на часы

пятнадцать минут

проходили шутя

обрушился дом

подрастало дитя

красотка в доспехе

сверкала спиной

на бледном коне

и в щетине свиной

рука отлетала

на конский задок

коса расцветала

стыдливый цветок.

Белый воздух

в трех шагах

глупо грелся

на горах

открывая

лишь орлу

остуденую

ралу.

Над болотом

напролом

ездил папа

с топором

из медведя

он стрелял

нажимая

коготок

пистолеты

отворял

в полумертвый

потолок

на шкалу

его капрал

обнимался

в темноте

с атаманом

и орал

и светился

в животе.

Дева

шла

неся

портрет

на портрете

был корнет

У корнета

вместо

РУК

на щеке

висел

сюртук

а в кармане

сюртука

шевелилася

рука

Генерал

спрятал время

на цепочке золотой

Генерала

звали Леля

потому что молодой

Он потопал каблуками

приседал и палетал

Под военными полями

о колено бил металл,

увидя девицу на бледном коне

сказал генерал «Приходите ко мне»,

девица ответила «Завтра приду.

Но ты для меня приготовь резеду».

И сняв осторожно колпак с головы

столетний вояка промолвил «увы.

от этих цветов появляются прыщи

Я спрячусь в газету, а ты меня поищи.

Если барышня-мадам

обнаружит меня там

получите в поталок

генеральский целовок».

<1926—нач. 1928>

Фокусы

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Средь нас на палочке деревянной

сидит кукушка в сюртуке

хранит платочек румяный

в своей чешуйчатой руке

мы все как бабушка тоскуем

разинув рты глядим вперёд

на табуретку золотую

и всех тотчас же страх берёт

Иван Матвеевич от страха

часы в карман переложил

А Софья Павловна старуха

сидела в сокращенья жил

а Катя в форточку любуясь

звериной ножкой шевеля

холодным потом обливаясь

и заворачивалась в шеншеля

из-под комода ехал всадник

лицом красивый как молитва

он с малолетства был садовник

ему подруга бритва

числа не помня своего

держал он курицу в зубах

Иван Матвеевича свело

загнав печенку меж рубах

а Софья Павловна строга

сидела выставив затылок

оттуда выросли рога

и сто четырнадцать бутылок

А Катя в галстуке своём

свистела в пальчик соловьём,

стыдливо кутаясь в меха

кормила грудью жениха

Но к ней кукушка наклонялась

как червь кукушка улыбалась

потом на ножки становилась

да так, что Катя удивилась,

от удивленья задрожала

и как тарелка убежала.