Невеста для босса. Куплю тебе новую жизнь (СИ) - Довлатова Полина - Страница 19

Да это, по сути, и было в прошлой жизни. Сейчас всё совсем иначе. Тогда мама с папой были живы и Машка здорова. А сейчас…

Достаю из сумки мобильный и смотрю на время. Десять вечера. Какова вероятность, что Маша уже спит?

Набираю номер сестры и через несколько гудков она снимает трубку.

— Ты почему не спишь ещё? Время видела?

— А зачем ты звонишь, если я должна сейчас спать?

Вот же коза маленькая. На всё у неё ответ найдётся.

— Ладно, рассказывай как дела. Что нового?

Прижав мобильный к уху плечом, стаскиваю с себя колготки и потираю уставшие ступни. Господи, как же хорошо. Только чувствую завтра это всё будет болеть так, что я на ноги встать не смогу.

— Нууууу, у меня зуб сегодня выпал, — тянет задумчиво. — Тот передний, который шатался. Точнее, я сама себе его выдрала. Он уже на соплях держался.

— О, класс, поздравляю с первым зубом, — скидываю юбку и осторожно начинаю по одной расстёгивать пуговицы на блузке. У меня, блин, от этих пуговиц долбанный триггер. Я на них даже дышать боюсь, чтоб не оторвались ненароком. — Надеюсь, ты его не выбросила?

— Ну… пока нет. А зачем он тебе?

— В смысле зачем? — наигранно удивляюсь. — Ты что, совсем тёмная? Зуб надо обязательно сохранять, чтобы зубная фея его потом обменяла на подарок.

— Лиз, ну какая ещё зубная фея? — даже не видя Машку, я точно знаю, что сейчас она закатила глаза. — Их не существует. Я уже не маленькая. Я всё знаю.

— Глупости, — отвечаю уверенно. — Кто тебе такую чушь сказал?

— Ну… — тянет задумчиво. — Это все знают…

— Все — это кто? Конкретизируй, Мария.

— Ну, например, Максим Новиков из сорок шестой палаты. Он говорил, что у него уже пять зубов выпало и фея ему ни разу подарка не принесла. Потому что её нет.

— Фея твоему Максу подарки не носит, потому что он козявки ест.

— Фууууу, — морщится. — Это не правда. Ты это только что придумала, да?

— Ты что мне не веришь? Мне — родной сестре? Маш, это, знаешь ли, как-то даже оскорбительно. Я тебя хоть раз обманывала?

— Ну… вроде нет…

— Не вроде, а никогда. И Макс твой ест козявки. Я сама видела. На прошлых выходных, когда с тобой в столовую ходила.

— Это когда ты булочку обратно в тарелку выплюнула?

— Ага, меня чуть не стошнило. Фу, блин, зачем только вспомнила. Теперь опять тошнит, — морщусь.

— Так что, значит, фея всё-таки существует? — переспрашивает с сомнением.

— Ну естественно. Я же тебе сказала. Так что жди подарок. Только не прям вот завтра, — тут же спохватываюсь.

— А почему не завтра?

Потому что я завтра работаю весь день, а потом на ночную смену в бар выхожу, вот почему!

— У феи очень плотный график, — быстро нахожусь с ответом. — Детей-то много. Ей на вас на всех не разорваться. Так что ты зуб припрячь где-нибудь и жди. Фея как будет посвободнее, обязательно тебе что-нибудь подкинет. Поняла?

— Ага. Лиз, а ты завтра ко мне приедешь? — спрашивает с надеждой, и у меня внутри от её голоса всё переворачивается.

— Нет, Маш, я не смогу…

— Почему? Устала, да? Хочешь отдохнуть? Или, может, сходить куда-нибудь? Да я понимаю и не обижаюсь совсем, ты не думай.

— Маш, да никуда я не хочу ходить. Я просто… работу сменила, — выдавливаю нехотя.

Почему-то рассказывать ей о том, что устроилась на новое место, желания совсем нет.

Возможно, потому что я пока сама не осознала изменения в своей жизни. А, может, потому что меня не покидает ощущение, что в этой корпорации я долго не продержусь.

Сидит во мне такое предчувствие, что этот козёл Горский что-то задумал и просто выжидает время…

Но более всего тревожит тот факт, что у моего непосредственного начальника был чёткий критерий к выбору помощницы — отсутствие ребёнка. И, не смотря на то, что Маша мне не дочь, а сестра, она всё равно ребёнок. Ребёнок, находящийся на моём попечении. Если Горский узнает об этом, то мне и моей головокружительной карьере конец, это точно.

— Ты ушла из бара? — поток паршивых мыслей прерывает удивлённый Машин голос. — А куда устроилась? В какой-нибудь дорогущий ресторан?

— Нет.

— Кафе?

— Не в кафе.

— В рюмочную что ли?

— Да нет, Маш, — закатываю глаза. Вот дотошная. — Вообще не в сферу питания.

— А куда тогда? — спрашивает растерянно.

— Я… ну в общем в фирму одну… секретаршей. Там зарплата побольше, да и вообще…

— Секретаршей? Круууууто, — тянет восхищённо. — А как называется?

— Да какая разница? Тебе это всё равно ничего не даст, — отмахиваюсь.

Не хочу вообще говорить о своей новой работе. Потому что тут же начинаю думать об этом щетинистом кабеле. У меня его наглая рожа так и стоит перед глазам. А запах парфюма как будто в ноздри въелся. Вроде он уже ушёл, а я его всё равно чувствую.

Кажется, что морской аромат пропитал все мои волосы и одежду. Это не противно, даже наоборот.

Хотя и не хочется в этом признаваться, но я утыкаюсь носом в собственные волосы, закрываю глаза и втягиваю в себя морской запах с лёгкой перчинкой. По телу моментально бегут мурашки, а внутри становится как-то непривычно тепло. Всё дело в запахе. Он очень вкусный. А Горский тут совсем не причём.

— Лиз, ну скажи. Тебе жалко что ли, — Машка начинает обиженно сопеть в трубку.

— Да не жалко мне. Просто тебе это название всё равно ничего не даст.

— Ну тогда скажи, раз не жалко!

— Господи, какая ты зануда, Маша, — закатываю глаза. — ГорКонсалтСтрой называется.

— Поняяяятно… — тянет задумчиво.

Понятно ей. Как же… Пиявка малолетняя.

— Лиз, а ты получается больше не сможешь меня навещать так часто, да? — Машка старается говорить ровно, но я то всё равно слышу, что голос у неё расстроенный.

— Маш… — сажусь на диван, упираюсь локтями в колени и, положив лоб на ладони, утыкаюсь взглядом в узор старого савдеповского ковра. — Так часто как раньше, скорее всего уже не выйдет… но я буду очень стараться приезжать как можно чаще. Я обещаю. На выходные и, если буду не поздно освобождаться, то на неделе тоже.

Закрываю глаза и рожа красивой похотливой сволочи тут же сменяется грустным лицом моей сестры.

Чёрт! Ненавижу себя в этот момент. Машка и так два года не вылезает из этой проклятой клиники, а теперь ещё и я буду реже приезжать. Чувствую себя отвратительной предательницей, которая её бросает…

— Маш, там зарплата гораздо больше, чем в баре у меня была. Я, может, даже смогу подкопить и подарю тебе на новый год графический планшет. Помнишь ты хотела? Сможешь на нём рисовать…

— Зачем ты оправдываешься? Я что, по-твоему глупая и ничего не понимаю.

— Я не оправдываюсь. И ты не глупая… В основном.

— Не в основном а всегда, — поправляет. — И я всё прекрасно понимаю. Жалко, конечно, что видеться будем реже… я скучаю без тебя. Но я всё равно за тебя рада. Не будешь же ты всю жизнь официанткой работать. Тебе нужно расти в карьере.

— Я тоже по тебе скучаю, — игнорирую её последние слова про карьерный рост.

Честное слово, порой я поражаюсь собственной сестре. Как можно одновременно верить в существование зубной феи и так по-взрослому рассуждать на серьёзные темы?

— Ладно, Машка-мышка, давай, иди спать, а то завтра медсётры тебя на утренние процедуры не добудятся. И не забудь припрятать зуб в надёжное место.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Кладу трубку и устало откидываюсь спиной на единственный диван в своей микроскопической комнате, который по совместительству является моим спальным местом.

Я до сих пор так и сижу в трусах и полурасстёгнутой рубашке. И сил раздеться до конца у меня нет. Как и встать и поужинать, хотя, честно говоря, есть хочется просто ужасно.

За сегодняшний день я только воду пила и желудок с голодухи уже в трубочку сворачивается. Но я как представлю, что придётся встать и ковылять до кухни, мне аж плохо становится. Нет уж… потерплю до завтра.

Кое-как поднимаюсь на ноги, стаскиваю с себя рубашку и вместе с юбкой вешаю на вешалку в шкаф. После чего раздвигаю диван и ложусь в постель в одних трусах, потому что в микроскопической комнате дико душно.