Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов - Словин Леонид Семенович - Страница 25

— У меня не было. Ночью я на всякий случай всегда записываю…

— Не пробегал пока!

На Кольцевой дороге пост не ответил.

Не останавливаясь, проскочили место какой–то аварии — там уже стояли машины ГАИ. Игумнов заметил разбитое лобовое стекло «Москвича» и часть смятого кузова. Переднее сиденье было закрыто цветным пледом — одной из жертв, видно, была женщина. На милицейской машине работала вертушка, гаишники измеряли расстояние рулеткой.

— Сворачиваем на Варшавку… — кинул Игумнов. Преступники могли вернуться в район, который они хорошо знали. К откосу над железной дорогой.

— Их двое в машине? — крикнул Бакланов.

— Женщина с ними, — Игумнов был как пьяный, который в одну секунду протрезвел.

— Приезжая?

— Наша. Капитан милиции… Надя…

Бакланов замер, глядя на него.

— Ты ее знаешь?

— Мы вместе работали.

— И как же?

— Хотела помочь мне. — Он был не в состоянии что–либо еще добавить.

Показались убегающие по Варшавке габаритные огни впереди идущих машин.

— Внимание, внимание… — Бакланов схватился за рацию.

Такси с такими номерами впереди них не было. Ни на Варшавке, ни на Серпуховской. И дальше — до самого Большого Каменного моста.

Быстро уходило время.

«Можно гоняться всю ночь за призраком…»

Игумнов развернулся, погнал назад к Кольцевой.

— Преступники следуют в такси… — твердил Бакланов.

Было ясно, что, если такси не пережидало где–то в укромном месте, они его упустили.

— Внимание!..

«Гонка по Кольцевой имеет только одно преимущество: можно попытаться сесть себе самому на хвост…»

Главным было — не думать, что такси стоит сейчас где–то в лесу…

И вдруг:

— 40–16! Прошла… — раздалось по рации.

— Откуда ты? — проревел Бакланов. — Какой пост?

— Строгино…

— Передай вперед, чтоб останавливали! — заорал Игумнов.

Впереди был Канал имени Москвы. Игумнов взлетел на мост и бросился со спуска. Метров за восемьсот виднелся второй мост и на нем габаритные огни.

— Это они!

Машина шла в отрыв. Расстояние, похоже, увеличивалось. Мелькнул километровый столб. «Семьдесят шестой километр!»

— Что у нас впереди? — прокричал, не отрываясь.

— Съезд на Дмитровское шоссе…

Игумнов давил на акселератор, но машина впереди все удалялась.

— Восьмой, восьмой, — надрывался Бакланов.

Они взлетели на второй мост. Внизу была железная дорога. Встречного движения почти не было. Игумнов взглянул на часы.

«Начало четвертого часа… Там ли она, в машине?» Впереди был участок прямой дороги.

Игумнов знал эти места. Это была территория их обслуживания — 8–го отделения ГАИ.

— Там эстакада… — Он был весь в дороге. — И две развязки. Вверху и внизу. Выезд с улицы Дыбенко на Долгопрудную…

— Восьмое… — гомонил МО–14562. — Преследую такси… 40–16… Идет в сторону Дмитровского шоссе.

— Нагоняем! — крикнул вдруг Игумнов.

Метрах в пятистах показался мост. Обе — правая и левая полосы — были заняты транспортом. Впереди четко вырисовывались огни удалявшейся машины.

— Все! Им некуда деться… — крикнул Бакланов. — Лоб в лоб!

Он ошибся.

— Разделительная полоса…

Перед самым мостом газон между встречными полосами заканчивался.

Огни уходящей машины вильнули. Такси свернуло на встречную полосу в прогон, образовавшийся на месте разделительного пояса. Теперь они сами шли навстречу двигающемуся транспорту.

— Мать твою!..

Игумнов не пошел вдогон. Шоферы встречных машин, застигнутые врасплох нарушителем, неизвестно как могли прореагировать на вторую машину, мчавшуюся им в лоб.

Игумнов затормозил, сбрасывая такую необходимую сейчас скорость, такси снова уходило все дальше. Транспорт впереди неторопливо всасывался под мост. Игумнов пропустил его, вышел на пустую левую полосу.

— Уходят, уходят! Гоним на Дмитровское шоссе… — орал в рацию Бакланов. — Организовывайте задержание! В машине преступники и их жертва…

Игумнов снова уложил стрелку спидометра набок. Двигатель был нагружен до предела.

— Только бы хватило бензина!

— Сто тринадцатый! — надрывался Бакланов. Пост–пикет был расположен на пересечении Дмитровского шоссе с Кольцевой, но сам пост находился на Дмитровском. — Сто тринадцатый!..

Отрыв был уже 500 divide;800 метров.

— Поднимаются на мост! Где же эти?.. — Он послал коллег матом.

Уже пролетая мимо поста, Игумнов заметил, как сотрудник поста ГАИ развел руками: «Не остановился!»

— Задержание надо было готовить, а он с жезлом! Разве остановятся?

— Через семь километров 2–й пикет ГАИ! — отозвался Бакланов.

Игумнов знал это место:

«Перед Осташковским шоссе справа и слева лес. Темнота! Если они захотят Надю сбросить — лучшее место. Лучше не бывает!..»

Второй пикет–пост ГАИ открылся в мгновение.

— Смотри… — закричал чуть не в ухо Бакланов.

Их ждали.

Обе полосы были перекрыты транспортом.

Переведенный на ручное управление светофор показывал красный. На середину разделительной полосы — там была пешеходная дорожка — медленно заползал огромный КамАЗ. — «Ежа» бы сюда! — крикнул Бакланов.

Но Игумнов знал, что заградительной лентой — «ежом», который мгновенно прокалывает покрышки, сотрудники ГАИ никогда не пользуются.

«Боимся! Подложишь не под ту машину, вылетишь из ГАИ да еще всю жизнь будешь ущерб возмещать… Это вон в ФРГ… — Игумнов сам видел на выставке — полиция выстреливает из бампера заградительную ленту метров на сто пятьдесят вперед. Под колеса нарушителя…»

— Смотри! — снова заорал Бакланов.

Справа и слева, по обе стороны шоссе, виднелись автобусные остановки, пустые в предутренние эти часы. К остановкам вели отвороты — «усы» — с тем чтобы автобус заезжал и выезжал, не создавая угрозу движущемуся транспорту.

— Все к черту!

Водитель такси пересек шоссе и вскочил в «ус» для встречного автобуса. Свободный конец «уса» выходил на шоссе далеко позади преграды из остановленного транспорта.

— Внимание, преследую… — голос Бакланова из усилителя разносился на километры. — Пропустите…

Они повторили маневр — выскочили из «уса», оставив позади сооруженную постом–пикетом баррикаду.

— Через три километра Перловка! — крикнул Бакланов.

Справа был Бабушкинский район, кладбище. Слева Мытищи.

Прилегающее к Перловке село Тайнинское. Игумнов знал эти места. В середине дороги началось металлическое заграждение между полосами. Полутораметровая ограда, установленная из–за машин, разворачивавшихся на этих местах, чтобы заезжать в Перловку на почтовый комбинат…

Игумнов почувствовал, что они настигают. Включил сирену. Громко — 60 ватт! — завыло над кладбищем.

— Хорошо стреляешь? — Он не рискнул бы стрелять сам. Кроме того, ни на секунду нельзя было оставить руль.

— Всяко бывало.

— Тогда не надо!

Расстояние медленно сокращалось. Счет шел на сантиметры. Игумнов дожимал.

— Подравниваюсь! — Он не мог повернуть голову, чтобы увидеть, что там, в машине. Бакланов загремел в микрофон:

— Приказываю остановиться справа…

Огни вращающегося синего маяка над машиной расцветили асфальт. Такси не снизило скорости.

— Приказываю остановиться…

Игумнов начал обгон, стараясь держаться не больше чем на полкорпуса. Это ему удалось — он с ходу бросил машину вправо к такси. Ни один водитель, когда его пытаются ударить слева, не может не уклониться.

— Теперь еще раз!..

Игумнов толкал их на обочину.

Не следовало только поддаваться опрометчивому желанию выйти вперед и подставить под удар задник. Опытный водитель мог тут же обойти и справа и слева. Снова вырваться вперед.

— Женщина там есть? — крикнул Игумнов.

— Не вижу!

Он снова вытянул полкорпуса и снова бросил машину вправо. Таксисту представлялись две возможности — уходить вправо или ударить патрульную машину.

«Бей или ныряй вправо!» Ударь он Игумнова сбоку — и им хана!

Они снова вильнули вправо. Игумнов загонял его на обочину к откосу. Откос там был небольшой — Игумнов знал это — два метра, не больше. И тут неожиданно таксисту удалось увеличить скорость! Он выскочил…