Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 54

Вспыхиваю. Вместе со мной закипает и кофе, поднимаясь красивой, пористой пенкой, и грозится перелиться через край.

- Чушь все это, Кость, - подавшись к плите, отставляю турку и выключаю газ. - Врачи на протяжении двух последних лет твердят мне о каких-то мифических улучшениях, однако бедному бывшему мужу пришлось идти ребенка на стороне делать. Потому что я так и не смогла забеременеть, а об ЭКО он даже слушать не захотел, - отворачиваюсь от Кости, лишь бы он не видел моего бледного, расстроенного лица.

- А твой урод проверялся? – он обдает мою макушку рваным дыханием, и я ощущаю его присутствие совсем рядом.

- Больше не мой, причем, как выяснилось, давно, - стараюсь говорить равнодушно, но руки предательски дрожат, когда я разливаю кофе по кружкам. - И да, проверялся. К тому же, с любовницей у них все получилось быстро и четко. Это ли не доказательство, что дело во мне?

- И все же анализы… - внезапно охрипшим голосом начинает он и, прижимаясь сзади, укладывает ладони на столешницу по обе стороны от меня.

- Кажется, я понимаю, к чему ты ведешь, - прокручиваюсь в кольце его рук. - Кость, если ты беспокоишься о том, что мы с тобой могли этой ночью… - киваю на диван и осекаюсь под строгим искристым взглядом. Хочу успокоить Костю, чтобы он не боялся случайного залета, потому что это невозможно, но окончание фразы застревает в горле. Палец грозно взлетает вверх и ложится на мои губы, смыкая их.

- Остановись, Вера, - произносит шепотом Воскресенский, с налетом укора и примесью жалости. Последнее – я терпеть не могу, тем более, от мужчин! Поэтому взбрыкиваю в его объятиях, но он не отступает. - Догадываюсь, о чем ты, но нет. Отца двойни ты этим не напугаешь, - усмехается и покачивает головой. - Я привык нести ответственность за свои действия. Даже если и так…

- Никаких «если», - перебиваю его. И тянусь к кофе.

- Все-таки не расскажешь? – Костя берет чашку из моих рук. – Ты казалась мне смелее.

Он специально меня провоцирует. Вижу это по едва заметной ухмылке, которую хочется стереть пощечиной. Или… поцелуем. Неважно. Лишь бы он заткнулся, наконец, и остановил этот неприятный допрос.

Что за мужчина! Пробуждает противоречивые эмоции, поднимает во мне все самое светлое и доброе, но следом достает негатив из темных закоулков мой души. Его хочется любить и ненавидеть одновременно, смешивая чувства в убийственный коктейль.

Отстраняюсь от него и, устремив пустой, чуть затуманенный взгляд в пол, направляюсь к двери. Хочу уйти и от Кости, и от разговора, но, вопреки здравому смыслу, каким-то образом оказываюсь на диване, который притягивает меня, как магнит. Здесь я уже сдалась мужчине – и повторяю свою ошибку, не прошло и несколько часов. Устало и обреченно откидываюсь на спинку. Ловлю первые лучи предутреннего солнца, проникающие в кухню из приоткрытого окна и косыми полосами падающие на подлокотник и сиденье. Вбираю пропитанный свежестью и озоном воздух.

Говорят, даже после самой темной ночи наступает рассвет, а сильный дождь заканчивается радугой. Моя тьма началась задолго до измены мужа и слишком затянулась.

- Через год после свадьбы с Женей у меня диагностировали опухоль яичника, - выдаю легко и непринужденно, будто кто-то другой вселился с мое тело, завоевал разум и транслирует информацию вместо меня. - Вместо того чтобы наслаждаться семейной жизнью с мужем, я паниковала и чуть ли не постоянно находилась в больнице. Меня провели через все возможные анализы и пункции, и в итоге направили на операцию.

Оставив кофе, Костя наливает стакан воды и дает его мне. Садится рядом, но соблюдает дистанцию, оставляя воздух между нами. Мысленно благодарю его за это, потому что я на грани срыва – и могу расплакаться, если он приблизится и обнимет меня.

- Врачи предполагали худшее. Настолько, что даже предложили перед хирургическим вмешательством сохранить яйцеклетки в криобанке. На случай, если что-то пойдет не так и оправдаются самые страшные прогнозы, чтобы я могла ими воспользоваться позже: или для ЭКО, или с помощью суррогатной матери. Все зависело от исхода операции, - затихаю, потому что в груди разрастается колючий ком. Призраки прошлого накатывают на меня волнами, и я захлебываюсь страхом, будто заново все переживаю.

- А что ты?.. – прерывает вынужденную паузу Костя.

- Согласилась, конечно, - сделав глоток и с трудом протолкнув соленый комок слез, я дальше терзаю свою душу, как заядлая мазохистка. А садист, который все это начал, затаился рядом, не рискуя даже дотронуться до меня. - Я тогда вообще мало что соображала. Только после института, влюблена, замужем. Казалось, вся жизнь впереди. И вдруг такой удар.

- Верочка, - непривычно ласково зовет меня и подается ближе, но я поднимаю ладонь, останавливая его порыв. Костя перехватывает мою руку, сжимает и впечатывает в сиденье дивана между нами. – Продолжай, - совершенно другим тоном, прохладным и деловым. Однако мне так даже легче.

- Женя тогда в какую-то командировку укатил, со мной постоянно находилась мама, но она нервничала сильнее меня, и это совершенно не придавало мне сил. Не зная, на кого положиться, я решила довериться врачам. Делала все, как они говорили, - делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю. - Мне повезло. Операция прошла успешно. После лечения мой доктор заверил, что репродуктивная функция не пострадала, и все восстановится. Правда, толку от этого оказалось мало.

- ЭКО вы не делали, - размышляет вслух Воскресенский, как бы невзначай поглаживая большим пальцем мое запястье. - А клетки?

- Их хранение – довольно дорогостоящая услуга. На тот момент я временно не работала из-за состояния здоровья, а у Жени были проблемы в бизнесе. Да и смысла в этих клетках не было, если у меня все «работает», - горько усмехаюсь. - В общем, через полгода мы решили отказаться от ячейки в криобанке и утилизировать материал. Тогда я еще не знала, что естественным путем, как заверяли врачи, у нас так ничего и не получится. Думала, что восстановлюсь, и все будет хорошо. Я наблюдалась у лучшего репродуктолога, регулярно проходила обследования, пила витамины. Параллельно делала УЗИ, дико опасаясь, что у меня найдут что-нибудь еще. Я старалась, но…

- Не знаю, как раньше, но на сегодняшний день у тебя действительно все нормально, Вера, - убедительно чеканит Воскресенский, но я обреченно прикрываю глаза. – Здесь что-то не так… - хмурится задумчиво.

- Знаешь, я ведь не осуждаю Женю за предательство, - озвучиваю свои мысли, хотя надо бы остановиться. - Он устал от всего этого. Вместо молодой жены получил целый букет проблем и болячек. И в итоге нашел отдушину на стороне.

- Ты не права, Вера, - произносит Воскресенский таким тоном, будто она мой личный психолог. - Если следовать твоей логике, то и Даша – тоже жертва. Она ведь вместо здорового ребенка получила двух слабых малышек…

- Не смей, - возмущенно фыркаю и накрываю его рот ладонью. - Дети – это святое.

- Все, что касается семьи, - это святое, Вера, - целует мою руку и отстраняет от лица.

- И все же… - высвободив ладонь, сжимаю ее в кулак. - Я не держу зла на Женю. Моя обида лишь в том, что он не расстался со мной сразу же, по-честному, а ждал, пока я его поймаю на измене. Лгал, выкручивался на каждом шагу. Даже после развода. И в ситуации с кафе меня подставил. Я многое могу простить, кроме обмана.

Умолкнув, поднимаю взгляд на хмурого Костю и ловлю слабую тень сомнения в его глазах. Не понимаю, с чем связана резкая смена его настроения. Он словно закрывается от меня, в то время как сам проник под кожу и обнажил мою душу.

- Да черт, - неожиданно выплевывает он и, отшатнувшись от меня, тут же ныряет в карман брюк. – Да, Петь, - подносит телефон к уху. – Когда? – поднимается с дивана. – Отлично, - косится на меня, стиснув губы в одну тонкую линию. Обрывает звонок.

- Все хорошо? – выгибаю бровь.

- Да. Это по поводу суда, - крутит телефон в руке и, хмыкнув, прячет в карман. – И твоего кафе.

Он подает мне ладонь, помогая встать. И, усыпив галантностью мою бдительность, нахально притягивает меня к себе. Врезаюсь к литую грудь, оказываюсь в капкане крепких рук. Машинально цепляюсь за его плечи, впиваясь пальцами в раскаленное железо мышц. Вскинув голову, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, смело выдерживаю нашу зрительную схватку.