Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 36

- Немного, - нагло кивает и, подавшись вперед, забирает у меня стакан. - Вы если хотите сказать мне что-то, давайте честно и прямо, - припечатывает меня хлесткой фразой.

Пока я пребываю в ступоре, она взбалтывает коньяк, подносит стакан к свету, доливает в него еще немного из бутылки. Прищуривается, оценивая уровень, и потом выливает содержимое в сотейник.

- Есть, - машинально соглашаюсь. Но очередной взгляд-выстрел возвращает меня в реальность. – Точнее, спросить. Зачем Пономарев тебя преследует, Вера? Вечером его машина опять мелькала в твоем дворе.

Пытаюсь сглотнуть ком в горле, но ощущаю стягивающую сухость, от которой приходится закашляться. Осознаю, что едва не выдал себя. Ведь я не должен знать, как выглядит Пономарев и на каком автомобиле ездит. Однако Вера так поглощена работой, что упускает мою оговорку.

- Он хочет, чтобы я дальше занималась кафе и… - поворачивается к плите, чтобы избежать зрительного контакта с мной. - Чтобы я вернулась к нему. Готов даже беременную любовницу выгнать, - качает головой и понуро опускает плечи. – Правда, предварительно ребенка у нее отобрать. В качестве трофея. Потому что я не смогла ему родить, - признается неожиданно.

Мысленно записываю этот факт на подкорку памяти, отчаянно стараясь подавить в себе эмоции. Но тщетно. Они накатывают волнами и душат, потому что я подсознательно провожу параллель со своим прошлым. Болезненные воспоминания немного дезориентируют. И я понимаю, что Пономарев – жалкий слабак, если решил пойти легким путем, заделав ребенка на стороне. Очередное свидетельство того, что с его стороны не было никакой любви. Лишь желание обладать и собственнические чувства. Что он и продолжает демонстрировать Вере.

- А ты что думаешь? Ты уверена, что все кончено? – прощупываю почву, за что получаю разрушающую лавину негатива от нее. – Перед тем, как развести супругов, им не зря дают время на примирение, - резонно отмечаю, но мое уточнение выглядит как попытка оправдаться.

- Предателей не прощают, - фыркает она гневно, становясь напротив меня и складывая руки на груди. – Я никогда не смогу принять две вещи: измену и ложь.

Очередная зарубка делается в моем измученном сознании. Вера гордая и принципиальная. Наверняка эти качества мешают ей в жизни, но… я солгу, если скажу, что они мне не нравятся. Наоборот, очень импонируют. Хотя когда-нибудь могут сыграть против меня же. Ведь если она узнает, кто в действительности представлял на суде Пономарева, то совершенно точно откажется от моей помощи. Даже несмотря на то, что рискует таким образом потерять все. Встанет в позу и упрется рогами. Не переубедить.

В свою очередь, я чем ближе общаюсь с Верой, тем сильнее хочу разобраться во всех тонкостях развода. И помочь ей. Это не совсем правильно и абсолютно нелогично. Я сам себя подставляю, но почему-то не могу иначе.

- А что же любовь? – ухмыляюсь, продолжая провоцировать рыжую бестию. - Всепрощающая и слепая...

- Чем сильнее любовь, тем легче ее превратить в разрушающую ненависть, - с огоньком в глазах перебивает меня. - А вот назад пути уже нет. Не повернуть процесс вспять.

Не вовремя я вспоминаю о Даше. С ней все произошло именно так, как описывает Вера. От теплых, искренних чувств, которые я когда-то к ней испытывал, не осталось и следа. На смену им пришли тьма и злость.

Вера чертовски права. У нас с ней во многом совпадают мысли и взгляды на жизнь.

Но самое главное – я верю ее словам. И, наверное, только сейчас избавляюсь от последних сомнений и принимаю окончательное решение.

- Мужа я тебе возвращать и не собираюсь, а вот кафе – вполне реально, - чеканю по слогам, пока Вера застывает, внимая каждому моему слову. - Я обещаю тебе, что это все… - небрежно взмахиваю рукой в сторону шикарных эклеров, приготовленных в «полевых условиях». Виновато указываю на неприспособленную для Веры кухню. – Все это временно. Потерпи. Скоро опять будешь работать в своем кафе.

Касаюсь ее хрупкого плеча. Невесомо. Кончиками пальцев. Провожу по тонкой руке вниз. И одергиваю ладонь.

- Константин Юрьевич, я… - она осекается, подбирая слова. - Вы… - шумно вбирает ртом воздух. И, будто переступив через свою гордость, выдает на одном выдохе: - Я очень вам благодарна. Правда. Простите, я порой бываю чересчур прямолинейной и резкой.

- В этом мы похожи, - усмехаюсь и ловлю ее ответную улыбку. – Так что тоже извини, если в чем-то был груб. И если можно, поменьше официоза, когда мы дома. Я от него в фирме дико устал. Можно на «ты», по имени. Да хоть «Эй», лишь бы я понимал, что ты обращаешься ко мне.

- Постараюсь, - обещает неуверенно. Шепотом. И возвращается к своим эклерам, будто прячется от меня в работе.

Чтобы не смущать ее и не мешать, я покидаю кухню. А в голове по кирпичикам выстраивается план и все пазлы складываются в единую картину. С портретом посередине, где изображена одна мерзкая морда, которая в неоплатном долгу передо мной – и сыграет решающую роль во всем этом спектакле.

Глава 23

Несколько дней спустя

- Константин Юрьевич, вас уже ожидают, - администратор ресторана указывает рукой вглубь зала. – Проходите.

Окидываю взглядом знакомое помещение, просторное, обставленное классической мебелью в сдержанном, деловом стиле. Свет чуть приглушен, по залу разливается спокойная, негромкая музыка. Несколько групп посетителей, в основном, мужчин в строгих костюмах, ужинают за столиками. Однако я прохожу мимо.

- Подождет, - выдыхаю себе под нос, а следующую фразу адресую парню, который навязчиво следует за мной: - Благодарю. Нас не беспокоить. Если что-то будет нужно, я сам вызову официанта, - двумя пальцами приказываю ему уйти.

Администратор, кивнув, наконец-то удаляется, а я направляюсь в ВИП-зону, где часто назначал деловые встречи особо статусным клиентам, которые предпочитали скрыть лицо и оставаться в тени. И вот теперь на их месте оказался я сам. Переступаю порог одной из кабинок и плотно закрываю за собой дверь.

- Константин, добрый вечер, - официальное приветствие произносится дрожащим голосом. – А… почему не в офисе? – звучит неуверенно, чуть слышно.

Выгнув бровь, осматриваю ненавистный мужской силуэт. Сгорблен, плечи опущены, взгляд в пол. Едва не кланяется, как холоп при виде барина. Повинную голову меч не сечет? Мой – размахивает без разбора. Но не в этом случае.

- На хрена ты мне в офисе, Славин, - усмехнувшись, бросаю портфель на кожаный диван. – Чтобы рожей своей светил? Мне это не нужно. Встречаться будем на нейтральной территории. Для всех стальных – мы по-прежнему в ссоре и не работаем вместе. Уяснил? – строго чеканю, присаживаясь за стол.

- Как скажешь, - вытягивается по струнке.

- Садись уже, Петь, - устало указываю на кресло напротив, через стол. – Выкладывай, что принес, - складываю руки перед собой, постукивая пальцами по стеклянной поверхности. – Начнем с Дашиных документов, а после… - запинаюсь, медленно проскользив по бывшему другу взглядом. – Есть для тебя одно задание. Особой важности.

Невольно вспоминаю, как Славин выполнял свои обязанности, когда был моим замом. Должность я ему не по дружбе давал, а действительно за ум и заслуги. И дела он вел чисто, грамотно. В принципе, идеальный кандидат.

Черт! Выбора все равно нет.

- Вот, - подрагивающей рукой сжимает бумаги. – Ты просил… - осекается. – Или на «вы»?

- Да плевать, Петь, - смеюсь, хлопая ладонью по стеклу, и стаканы позвякивают на нем. А вместе с ними чуть не подпрыгивает Славин. – Ты с женой моей спал. Считай, побратались, ближе уже некуда.

- Прости, - опускает голову и, не смотря мне в глаза, кладет пару листков посередине стола. – Ты просил анализы Даши. Здесь все…

Беру документы, листаю и, покосившись на понурого Петю, не выдерживаю:

- Так дело не пойдет. Мне как с зашуганным юристом работать? – вопросительно поднимаю брови.

- Бывшим, - вздыхает тяжело.

- Во-первых, сам виноват, - пожимаю плечами. – А во-вторых, в нашем деле бывших не бывает. Никогда не поздно возобновить практику, - произношу многозначительно.