Генетика любви (СИ) - Катрин Селина "Сирена Селена" - Страница 14

— Знаю, — отрезал Касс, не вдаваясь в подробности. — Мы не выбираем, кем рождаться, мы такие, какие есть. Да, цварги, в отличие от цваргинь, обладают резонаторами и хвостами, но если вы читали сказки, то должны знать, что рога даны мужчинам, чтобы лучше понимать женщин, а хвост — чтобы что?

— Защищать, — послышался нестройный хор детских голосов.

Себастьян удовлетворённо кивнул: хотя бы сказки читают, и то хорошо.

— А теперь — кто интересовался фокусом с магнитно-колебательным контуром? Кто хочет попробовать себя в роли волшебника? Мальчики, выстраиваемся в очередь. Девочки — можете занять места рядом со мной и посмотреть, что получится у ваших одноклассников.

Послышался топот многочисленных ног; пихаясь и толкаясь, мальчишки спешили занять первые места. Занятное дело, но близнецы Ланс и Лотт, а также Том в клетчатой рубашке осознанно встали в очередь последними — Себастьян отметил это лишь краем глаза. Мари-Эн и две её подруги уселись напротив, приготовившись смотреть шоу. Профессор объяснил детям, что поглощение бета-волн — лишь часть функций резонаторов, ещё одна важная их составляющая — умение их генерировать.

— Да, в Федерации запрещено насылать эмоции на других гуманоидов. Но на предметы-то можно! Вот перед вами электромагнитный контур, и вы можете попытаться его включить. Надо лишь сосредоточиться, подумать о чём-то хорошем и послать нужную волну…

Как он и ожидал, запустить механизм получилось у меньшинства: у кого-то из детей резонаторы ещё не проклюнулись, кто-то не мог сформировать волны, кто-то не понимал, что от него требуется. Но нескольким мальчишкам удалось поднять металлическую пластину в воздух на две или три секунды, и в глазах друзей они явно поднялись на целую ступеньку выше.

Себастьян молча радовался, что дети не впали в истерику и быстро переключились с опасной темы привязок на нейтральную. Том умудрился сгенерировать правильные бета-колебания и продержать контур активированным дольше всех, а вот близнецам Лансу и Лотту не удалось этого вовсе. Разумеется, они расстроились, да так сильно, что это отразилось на их ментальном фоне.

Прозвенел звонок с урока — дети шумно засобирались домой.

— Вот вырасту и научусь запускать и этот дурацкий контур, и вообще эмоции на девочек оказывать. Вон Мари-Эн в меня влюбится и будет трогать мой хвост, а не Конста, — пыхтя и закрывая портфель, вдруг сказал один из близнецов.

— А я бы на маму хотел наслать эмоции, чтобы она улыбалась чаще, — буркнул его брат.

Если бы Себастьян за ними не наблюдал, то и не услышал бы этого разговора. Слова детей заставили напрячься. Когда они полностью собрались, Касс словно невзначай увязался за ними.

— Лотт, Ланс, вы же слышали, что я сказал, что нельзя влиять на эмоции других гуманоидов? — строго спросил ребят, когда они вышли в коридор.

Оба парня вздрогнули и с недоверием обернулись. Очевидно, они не услышали, что преподаватель вышел за ними, а по бета-фону ещё не научились этого делать.

— Ну почему нельзя-то? Дома вон если провернуть, то никто не узнает, — тихо, но уверенно произнёс тот из мальчиков, кто очень хотел обрадовать маму.

— И вообще, я видел по головизору, что на преступников можно воздействовать! А также доки лечат пациентов резонаторами.

— Ваша мама преступница или она чем-то больна, а ты хочешь получить образование дока? — требовательно уточнил я.

Мальчишки переглянулись, словно ища поддержки друг у друга.

— По головизору говорили, что главная опасность применения бета-колебаний — это вероятность случайно спалить мозги в кашу. Но если воздействовать аккуратно, как доки, ну и место выбрать, чтобы никто никогда не узнал и не почувствовал… — протянул один из них, словно размышляя.

Себастьян покачал головой, озабоченно размышляя, что биология биологией, но ведь должен же кто-то объяснять детям морально-этическую сторону вопроса! Обычно на такие деликатные темы отцы беседуют со своим сыновьями. Мужчина хотел попытаться донести до мальчишек, что то, что они задумали, плохо, но в этот момент вся троица вышла на улицу и среди общего ментального фона разнообразных эмоций Себастьян вдруг почувствовал знакомый кружащий голову аромат сирени.

Она будто сказочное видение стояла недалеко от пропускного пункта для родителей, а короткие волосы развевались на ветру и обнажали тонкую шею. Солнце запуталось в тёмных прядях, а кожа мерцала золотым светом изнутри. Строгое пепельно-серое элегантное платье по колено обволакивало её фантастическую фигуру и ничуть не портило образ, хотя что-то воздушное и лёгкое пошло бы Ориелле больше. Взгляду открывались обнажённые изящные икры, словно у примы балета, острые косточки на лодыжках и тонкие щиколотки, обутые всё в те же знакомые босоножки. Цваргиня теребила миниатюрную сумочку универсального чёрного цвета и, прищурившись, вглядывалась в выходящих из школьных дверей учеников. Внезапно её лицо озарила ослепительно-тёплая улыбка.

Говорят, у цваргов не бывает инфарктов, но сердце Себастьяна совершенно точно в этот миг пропустило удар. Он улыбнулся в ответ и помахал рукой.

— Мама, мама!

Ланс и Лотт бросились со всех ног к неземному видению, а Касс в который раз ощутил себя идиотом.

«Она улыбалась не тебе, кретин! Она детей из школы ждала», — пришло запоздалое понимание. Он торопливо опустил руку, делая вид, что поправляет свитер, но обнимающая детей женщина перевела взгляд и заметила недавнего знакомого. Удивление её оказалось столь велико, что отразилось в ментальном фоне.

— Себастьян? А что вы тут делаете? У вас тоже есть дети?!

В последнем вопросе проскользнула странная терпко-горьковатая нотка, но не успел Касс её как следует распробовать, как она растворилась в ровных бета-колебаниях с цветочным благоуханием.

— Нет, у меня нет детей, — ответил он, вновь улыбнувшись. — Я заменял коллегу, проводил урок биологии.

— О-о-о, — протянула Ориелла, — так вы школьный учитель? Ланс и Лотт и не сорвали вам урок? Некоторые учителя жаловались, что их невозможно угомонить.

— Мам, ну ты что! Нормально мы себя ведём! — возмущённо заявил один из мальчиков.

— Господин Касс вообще-то не простой учитель, а профессор астробиологии и межгалактической генетики! — тут же с важностью добавил второй ребёнок, чем ввёл обоих взрослых в состояние лёгкого конфуза.

Себастьян никогда не любил бравировать профессорской степенью и был поражён, что мальчишка запомнил и выговорил всё звание верно; а щёки Ориеллы Мэрриш окрасились лёгким румянцем, потому что она представить себе не могла, что молодой мужчина, которого она встретила у озера в спортивках и футболке, целый профессор! Будучи женой шофёра, она преклонялась перед людьми с высшим образованием, которые добились немалых высот собственным умом.

— Ну что вы, госпожа Мэрриш! — первым опомнился Себастьян. — Ваши дети чудесно себя вели на уроке и задают очень правильные вопросы. Я буду рад поделиться с ними всеми знаниями, которые они усвоят.

— Я… очень благодарна. Правда. — Дивной красоты видение улыбнулось и смущённо переступило с ноги на ногу как тонконогая газель. Цваргиня несколько секунд стояла в нерешительности, словно хотела продлить разговор, а затем еле заметно отрицательно мотнула головой и взяла за руки обоих сыновей. — Приятно было увидеться, господин Касс.

Глава 6. Дети и жуки

Орианн Мэрриш

Я чувствовала себя странно, после встречи с Себастьяном Кассом любая вещь напоминала мне о молодом и улыбчивом профессоре.

Обычно я не обращала внимания на мужчин, классифицируя их как «очень важные гости мужа». Супруг не любил, когда я появлялась в зале, если у него очередная «мужская встреча». Он искренне переживал, что если я буду разность напитки, то эти самые друзья быстро догадаются, что никакой прислуги у Мориса в помине нет. С одной стороны — унизительно, с другой — мне на руку, ведь так я могла спокойно проверить домашнее задание Ланса и Лотта и уложить их спать.