Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 319

— Или?..

Пендергаст вдруг улыбнулся, обнажив превосходные белые зубы, блеснувшие при свете луны. Улыбнулся он весьма дружелюбно, как могло бы показаться со стороны.

Мужчина достал из кармана плитку жевательного табака, отломил кусок, сунул его в рот и смачно сплюнул на землю.

— Вот чёрт!

— Так как же вас зовут? — повторил агент ФБР.

Помолчав, мужчина тяжело вздохнул.

— Чёрт побери, если у меня есть имя, то это вряд ли можно считать преступлением. Ладно, меня зовут Гаспарилло, Лонни Гаспарилло. Позволите забрать моё ружьё?

— Посмотрим, — уклончиво ответил Пендергаст и осветил лучом фонаря связку окровавленных белок. — Значит, вы здесь охотитесь, не так ли?

— А по-вашему, я приехал сюда посмотреть на эти могилы?

— У вас есть жильё где-нибудь поблизости, мистер Гаспарилло?

Мужчина громко рассмеялся.

— Забавный вопрос. — Он нехотя кивнул в сторону ручья. — Я разбил палатку вон там.

Пендергаст поднял с земли ружьё, вынул из ствола пустые гильзы, потом протянул его мужчине.

— Покажите мне, пожалуйста.

Они направились к ручью и вскоре выбрались на открытое место, расположенное между рощей и кукурузным полем. Гаспарилло пошёл по узкой тропинке вниз, Пендергаст последовал за ним. Минут через пять они подошли к берегу ручья и сразу ощутили влажность. Ноги увязали в сырой земле. На траве была разбита палатка, перед ней догорал небольшой костёр, а над ним кипел небольшой котелок. Пендергаст уловил запах лука, картошки и перца.

Гаспарилло подкинул в костёр немного дров, огонь вспыхнул, осветив окружающее пространство. Только сейчас Пендергаст рассмотрел грязную и выгоревшую палатку, перед ней толстое бревно, служившее хозяину скамьёй, а чуть ближе к костру, на двух брёвнах, — старую дверь, заменявшую обеденный стол.

Гаспарилло снял с шеи связку белок и швырнул на стол. Усевшись на одно из брёвен, он приступил к работе. Взяв в руку острый нож, Гаспарилло ловкими и быстрыми движениями разделывал маленькие тушки животных и бросал в котелок. Весь этот процесс занял у него не больше пяти минут.

— Что вы здесь делаете? — поинтересовался Пендергаст, наблюдая за ним.

— Путешествую, — ответил тот.

— Путешествуете? — удивился агент ФБР.

— Подрабатываю заточкой инструментов. В летние месяцы объезжаю всю территорию штата и предлагаю свои услуги. А зимой возвращаюсь в Браунсвилл. Если хотите знать, все острые инструменты в этих краях сделаны моими руками.

— А как вы добрались сюда?

— На пикапе.

— Где он припаркован?

Кинув последнюю белку в кипящую воду, Гаспарилло указал в сторону дороги:

— Вон там. Проверьте, если хотите.

— Непременно сделаю это.

— Меня хорошо знают в этом городке, — продолжал Гаспарилло. — Я никогда не нарушал закон и никого не обидел; шериф подтвердит. Я сам зарабатываю себе на жизнь и в этом смысле ничем не отличаюсь от вас. Только я не шныряю по ночам вокруг могил и не пугаю честных людей. — Он принёс горсть фасоли и бросил её в котёл.

— Если вас так хорошо знают в этом городке, как вы утверждаете, то почему же вы живёте здесь дикарём?

— Мне нравится жить на природе.

— И ходить босиком?

— Что?

Пендергаст включил фонарь и направил луч света на его грязные босые ноги.

— А, обувь сейчас слишком дорога для меня, — объяснил тот. Порывшись в кармане, Гаспарилло достал жевательный табак и сунул в рот кусок плитки. — А что здесь делает специальный агент ФБР? — спросил он.

— Полагаю, вы и без меня знаете ответ, мистер Гаспарилло.

Тот пристально посмотрел на агента и промолчал.

— Она раскапывала один из тех курганов? — осведомился Пендергаст.

Гаспарилло выплюнул на землю часть табака.

— Да.

— Долго?

— Не знаю.

— Она нашла что-нибудь?

Гаспарилло пожал плечами.

— Здесь часто копают все, кому не лень, но редко что-нибудь находят. Откровенно говоря, я никогда не обращаю внимания на этих чудаков. Я прихожу туда только для того, чтобы поохотиться на белок, и никогда не связываюсь с мёртвыми.

— Я слышал, с этими могилами связаны какие-то жуткие легенды. Вы знаете что-нибудь о проклятии «Сорока пяти»?

Новый знакомый Пендергаста промолчал, и какое-то время они сидели в полной тишине. Гаспарилло помешивал содержимое котелка, изредка поглядывая украдкой на агента ФБР.

— Убийство произошло три дня назад, во время полнолуния, — первым нарушил тишину спецагент. — Может, вы что-то видели или слышали?

— Ничего.

— А что вы делали в тот день, мистер Гаспарилло?

Оборванец молча помешивал суп и вдруг быстро посмотрел на гостя.

— Если вы намекаете на то, что я убил эту женщину, думаю, наш разговор можно закончить.

— А я считаю, что он только начался.

— Не наседайте на меня, — недовольно проговорил Гаспарилло. — Я никогда и никого не убивал.

— В таком случае вас не должно смущать моё желание узнать, чем вы занимались в тот день.

— Это был второй день моего пребывания здесь. В тот вечер я охотился у могил и видел, что она копает там чего-то. Сюда я вернулся вскоре после заката солнца и всю ночь провёл в палатке.

— Она видела вас?

— А вы видите меня?

— Где именно она раскапывала могилу?

— Везде. Едва увидев её, я сразу понял, что у неё могут возникнуть большие неприятности, и отошёл подальше.

Ещё раз помешав суп, Гаспарилло направился в палатку и вернулся оттуда с большой металлической миской. Налив полную миску супа, он вынул откуда-то ложку и, немного отхлебнув, посмотрел на Пендергаста. — Будете есть?

— Не откажусь, — ответил тот, огорошив его.

Гаспарилло встал, вошёл в палатку и вернулся оттуда с такой же металлической миской.

— Благодарю вас. — Пендергаст опустил в котелок ложку, налил немного супа в миску и осторожно попробовал. — Тушёные овощи с мясом?

Гаспарилло молча кивнул, продолжая жадно хлебать густой суп и не замечая того, что он проливается на его грязную бороду. Жевал он долго и громко, уставившись в одну точку, и лишь изредка вынимал изо рта косточки и швырял их на землю.

Остаток ужина прошёл в полном молчании. Когда трапеза закончилась, Гаспарилло собрал грязную посуду, сложил её возле палатки и вновь достал свой любимый жевательный табак.

— А сейчас, мистер, если вы получили от меня всё, что хотели, может, займётесь своими делами и оставите меня в покое? Я люблю спокойные и тихие вечера.

Пендергаст встал.

— Мистер Гаспарилло, — сказал он, — я действительно оставлю вас в покое, но хотел бы предупредить: если вы что-то знаете, лучше расскажите мне сейчас, не дожидаясь, пока я всё выясню сам. Это в ваших же интересах.

Гаспарилло выплюнул табак и посмотрел на речку.

— Мне всё равно, что вы со мной сделаете. Я не хочу иметь к этому никакого отношения.

— Вы уже имеете к этому отношение, нравится вам это или нет. Послушайте меня внимательно: либо вы убийца той женщины, либо ваше присутствие в этих местах грозит вам серьёзной опасностью. Поэтому выбирайте сами, что для вас лучше.

Гаспарилло презрительно хмыкнул и снова сплюнул на землю.

— Вы верите в дьявола, мистер Пендергаст?

Тот внимательно посмотрел на оборванца, и в его глазах сверкнул отблеск костра.

— А почему вы спрашиваете об этом?

— Потому что лично я не верю в него, — ответил Гаспарилло. — По-моему, все это сказки учителей в средней школе. Но я верю в зло, которое есть на этой земле, мистер специальный агент ФБР. Вы недавно спросили меня о проклятии «Сорока пяти». Так вот, вы уже можете возвращаться к себе домой, поскольку ничего путного здесь не выясните. Вы никогда не докопаетесь до этой истины. В большинстве случаев творимое людьми зло имеет хоть какое-то объяснение, но иногда… — Гаспарилло снова сплюнул, вытер губы тыльной стороной ладони и наклонился вперёд, словно желая сообщить Пендергасту страшную тайну. — Иногда такого объяснения нет и быть не может.

Глава 13

Смит Людвиг въехал на стоянку лютеранской церкви и остановился возле ряда автомобилей, раскалённых августовским солнцем. Над входом в церковь висел большой, уже выгоревший плакат. На нём крупными буквами было написано: «33-й благотворительный ужин с поджаренной индейкой». А под ним висел ещё более внушительный плакат, извещавший, что «Медсин-Крик приветствует профессора Стентона Чонси!!!». Людвиг почему-то подумал, что в этих трёх восклицательных знаках кроется безысходность. Заглушив двигатель, он вышел из машины, вытер платком вспотевший затылок и направился в церковь.