Чудовищ не бывает - Виллен Лиселотт - Страница 8

«При условии, что сопротивлением воздуха можно пренебречь, все тела падают с одинаковой скоростью. И лифт, и девочка, и яблоко. Поэтому девочка полагает, что яблоко остается на месте. Условия в падающем лифте воспринимаются девочкой так, будто силы тяжести не существует. Аналогичный эффект возникает в любой свободно падающей системе».

Иногда Алисе казалось, что она мертва, что она — машина, механика которой функционирует в самых мелких составных частях каждую секунду, каждый день. И ее нельзя остановить.

Картинка с девочкой, окруженной четырьмя стенами лифта, и яблоком, парящим в воздухе перед ней.

Потом ничего не осталось. После того, как лифт рухнул. Тела разбились. И яблоко, и девочка. Ее ладонь раскрылась, как чаша, как углубление, точно яблоко все еще лежало в ней, хотя оно приземлилось далеко от ее пальцев, разбитое и раздавленное, превратившееся в нечто непонятное.

Алиса развернулась и решила пойти обратно. На другом конце туристической тропы чернела опушка леса. Что-то яркое затрепетало и исчезло. Быстро, молниеносно. Что это такое, она не разглядела. Она смотрела на деревья, но те стояли темные и недвижимые. Алиса перевела взгляд на тропу, по которой только что шла, на опушку перед ней. Но ничего, кроме леса, не увидела.

Похолодало. Алиса натянула свитер и зашагала быстрее, глядя на тропу и тщательно выбирая, куда поставить ногу. До самого залива тянулся галечник — поле ровных круглых камней, оставленных ледником и словно подожженных закатом. Паковый лед в заливе глухо затрещал. Потом хрустнула сломанная ветка, и Алиса остановилась как вкопанная, затаила дыхание и медленно обернулась на звук.

Под деревьями вырисовывалась темная фигура. Косуля. Она настороженно подняла голову и посмотрела на девушку.

Алиса солгала, когда сказала, что ничего не помнит об отце. Кое-что она помнила. И с того момента, как они вернулись сюда, воспоминаний становилось все больше. Воспоминания то набегали, то исчезали, как морская зыбь между скалами. Его руки, которые обнимали ее на берегу. Заброшенная смотровая вышка. Косуля вдали у озера. Они видели, как она нагнулась над темной поверхностью и пила. Они видели, как она подняла голову, застыла и исчезла в темноте между деревьями. Он прошептал, что есть место получше: «Я бы хотел взять тебя туда».

Алиса забыла про таблетку. То вертелась, то лежала, уставившись в потолок. Вместо шероховатых теней перед ней плыл текст из учебника. Картинки, буквы, знаки. Затем навалился сон. Тело на полу. Как быстрый укол. Она села на край кровати. На небе слабо светила голубоватая луна. Алиса вышла в прихожую. Дверь в комнату Сони была приоткрыта. Девушка бесшумно потянула ручку. Мать лежала на боку, закрыв лицо рукой, которая упиралась в соседнюю подушку.

Алиса вернулась в свою комнату. Между лопатками чесалось, точно там кто-то ползал. Она попыталась дотянуться, но не помогло. Включила люстру, стянула пижаму и повернулась, чтобы посмотреть на спину в зеркало на комоде, однако ничего не увидела.

В тот день дул ветер. Были волны.

Возможно, он выронил весло. Перегнулся через планширь.

Это был несчастный случай, Алиса.

Блюдце с таблеткой стояло на комоде. Рядом — стакан с водой. Вот только уже слишком поздно. Алиса взяла блюдце, выбросила таблетку в мусорную корзину, выпила воду и поставила стакан обратно на комод. Погасила свет, вернулась в кровать. Над головой висел немой потолок.

Лед на озере тонким слоем покрывала вода — вот-вот вскроется. Алиса прислонилась к затворенной входной двери. Тишина охватила лес и небо. Нежная белая пелена.

Тишина, но совсем иная.

Алиса вспомнила склоненные головы в экзаменационном зале. Вспомнила, как шла между рядами парт. Его лицо. Синяк, сперва темный, почти черный, поблек. Просто желтоватое пятно над переносицей. Хенрик пару раз наградил ее равнодушным взглядом.

На морозном воздухе дыхание Алисы превращалось в маленькое облачко. Такое спокойствие бывает перед тем, как случится что-то страшное, гнетущее — взрыв, буря. В теле, суставах, пальцах как будто песок. Наползающая тревога.

Алиса посмотрела на опрокинутый у стены велосипед и вернулась в дом. Соня все еще сидела за кухонным столом.

— Мне нужен разводной ключ.

— Мы не привезли инструменты, — сказала мать.

— Но здесь же наверняка найдется ящик с инструментами.

— Да, был такой, — подтвердила Соня, — но я пару лет назад искала и не нашла. — Она отставила чашку и посмотрела на часы над дверью: — Надо съездить в магазин.

Они отправились в деревню. Деревушка представляла собой несколько домов, продуктовый магазин, пустующее четырехугольное здание, где прежде, судя по всему, располагался банк, и обнесенную стеной белокаменную церковь с кладбищем, частично спрятанным за ней. Соня свернула и припарковалась у бензоколонки. Алиса вылезла. В пятидесяти метрах от нее в небо смотрела колокольня. Соня открутила крышку бензобака и положила ее на багажник. Она посмотрела туда же, куда и дочь, но ничего не сказала.

— Я много времени с ним проводила? — спросила Алиса.

— Вы с ним не расставались ни на минуту, — ответила Соня. — Он брал тебя на работу. Да и вообще ты ходила за ним повсюду.

Солнце скрылось за верхушкой колокольни, отчего вокруг черной крыши разлилось ослепительное сияние.

— Ты, наверное, иди в магазин, — сказала Соня, — а я заправлюсь и присоединюсь.

Когда Алиса вошла, мужчина за кассой поднял голову. На нем был плотный фартук, завязанный поверх клетчатой рубашки. Бросив взгляд на девушку, кассир снова принялся сканировать товары. Седой мужчина взял с полки пачку сигарет и бросил ее на ленту. Его волосы блестели от жира. Он пристально посмотрел на Алису. Она направилась вдоль полок. Консервы, моющие средства, бакалея. Запах сырой и затхлый. Дверь со стороны парковки отворилась, и в магазин вошла Соня. Она взяла тележку и скрылась между полками. У мясного прилавка стояли две пожилые женщины, — склонившись над тележками, они тихо беседовали, но, когда Соня приблизилась, замолчали и двинулись дальше по проходу. Взяв из фруктовой корзины яблоко, Алиса заняла очередь. Одна из женщин упаковывала продукты в холщовую сумку. Другая не спеша выгружала покупки на ленту. На ногах у нее были компрессионные гольфы, но правый сполз и собрался гармошкой у щиколотки, обнажив распухшие синюшные вены, похожие на залезших под кожу червей.

Снаружи, на крыльце Алиса вытерла яблоко о платье и откусила. Их машина все еще стояла у бензоколонки, а на багажнике лежала крышка от бака. Старухи вперевалку прошли по посыпанной гравием площадке и скрылись за церковью. На нижней ступеньке, спиной к Алисе, кто-то сидел. Она опять посмотрела в сторону парковки. Кроме их машины, там стояли еще три. И среди них — черный фургон, на кузове которого красовалась надпись: «СПА- и конференц-отель „Салтудден"».

Алиса прошла мимо сидящего и обернулась. Прищурившись, парень посмотрел на нее. Он сидел широко расставив ноги и упершись руками в бедра. Волосы зачесаны назад, грубая рабочая куртка расстегнута. Рядом, на ступеньке, лежали перчатки. Он обернулся и посмотрел на пустую стойку для велосипедов у стены магазина:

— Без велосипеда?

Она опять укусила яблоко и вытерла с губ сок:

— Он сломался.

Довольным парень больше не казался.

— Хочешь, помогу тебе его починить?

— Не хочу.

— Ну тогда хотя бы заплачу за ремонт.

Алиса грызла яблоко и рассматривала своего собеседника. Поношенная одежда, грязные сапоги.

— Побереги деньги, — посоветовала она. — Тебе они нужнее.

Он сглотнул и спросил:

— Ты всегда такая добрая?

Она пожала плечами. На парковку свернула еще одна машина. Хлопнула дверца, и мимо них в магазин прошел какой-то мужчина.

— Тебе что, делать нечего? — поинтересовалась Алиса.

— У меня перерыв.

Снова этот надменный вид. Алиса вспомнила, что в гостинице было довольно пусто. Только вот этого паренька она там и встретила.