Чудовищ не бывает - Виллен Лиселотт - Страница 23

— Где она? Где девочка?

— Я же сказал: нет тут никаких девочек.

Лицо Лео слегка блестело, под глазами наметились мешки, синеватые, прямо как вены на руках. Взгляд его блуждал по комнате, ненадолго задержавшись на стоящей на столе бутылке, а затем он снова уставился на Алису:

— Соня сказала, что вы уезжаете. Вам ведь и правда лучше уехать отсюда, разве нет?

— Это еще почему?

— После всего, что случилось… Я вообще не понимаю, как она может тут находиться… Как вы обе можете тут находиться.

— Это наш дом.

— Иногда, когда я прохожу мимо, мне кажется, будто в окне я вижу его.

Слова Лео дошли до Алисы не сразу.

— В смысле — Ивана?

Стенберг наклонился и подтянул к себе валявшуюся на полу рубаху, старательно прикрывая одеялом ноги и бедра. Дышал он тяжело.

— По-моему, тебе пора.

— Я никуда не уйду, пока ты не скажешь, где она, — заявила Алиса.

— Дао ком ты толкуешь?

— О девочке.

— Какая еще, к чертовой матери, девочка?

— Ты и сам знаешь! — бросила Алиса, вспомнив об отметине на стекле. — Я уверена, что она здесь.

— Наверное, это кто-то из гостиницы.

Нахмурившись, Лео посмотрел на Алису, словно его вдруг осенила какая-то догадка. Он надел рубашку, встал и, придерживая на бедрах одеяло, поднял лежавшие чуть поодаль брюки, но надевать их не стал.

— Ты врешь, — выпалила она.

— Ну хватит.

Лео выпрямился, и одеяло сползло на пол, обнажив волосатые ноги в белых мешковатых трусах. Он подскочил к ней, схватил за руку и попытался выдернуть девушку из кресла, но она вырвалась.

— Сарай, — сказала Алиса. — Девочка была в сарае. Он слегка ослабил хватку. В глазах у него внезапно промелькнуло какое-то воспоминание.

— Чего-о?

— Ты ее запер там, да? Запер ее в сарае.

Лео выпустил ее руку, и Алиса рухнула обратно в кресло. Кожа от его пальцев покраснела. Он смотрел на девушку, в его глазах появился странный блеск.

— Кого запер?

— Девочку.

Он склонил голову, прислушался, отошел в сторону и облокотился на стол. На секунду в комнате стало совсем тихо, но затем он громко вздохнул и резко взмахнул рукой. Журналы полетели на пол. За ними последовали бутылка и стакан с сероватой жидкостью. Алиса вздрогнула и вжалась в кресло. Стекло зазвенело, бутылка покатилась по деревянному полу.

Лео тяжело дышал.

— Зачем тебе это?

— Что?

— Почему ты все время допытываешься?

— Потому что ты врешь. И потому что я знаю — она здесь.

Он снова опустил голову и, не глядя на Алису, взял с кровати брюки и вышел в другую комнату. Но по пути резко остановился.

— Чтоб я тебя здесь больше не видел.

Хлопнув входной дверью, Лео направился к пикапу. Высокие сапоги, камуфляжной расцветки куртка. Он залез на водительское сиденье, дал задний ход, и машина исчезла за деревьями.

Алиса по-прежнему сидела, вжавшись в спинку кресла. Бутылка подкатилась к самой стене, из трещины на пол натекла лужица. Алиса дрожала. Руки дрожали. Она знала — Лео врет.

Оставалось пять минут. Сбившись в группки, ученики топтались возле входа в зал. Сегодняшний экзамен — предпоследний. Скоро с занятиями будет покончено. Март близился к концу, им предстояло выбрать свой путь и двигаться дальше.

Алиса стояла чуть поодаль, чувствуя на себе взгляды. Кто-то смотрел молча, кто-то перешептывался, другие улыбались. Они что же, думают, будто она ничего не замечает? Ничего подобного, она все видит. Алиса вцепилась в ремень от сумки. Когда дверь открылась, она двинулась вместе со всеми в зал, но тут кто-то с силой впечатал ей в спину кулак, так что у нее даже дыхание перехватило. Обидчика она не видела. Сумка сползла с плеча и шлепнулась на пол, Алиса присела на корточки и подобрала ее. Толпа мерно двигалась к двери. Подняв взгляд, Алиса заметила Эрику. Равнодушно посмотрев на нее, та двинулась дальше. Алиса поднялась и перекинула ремешок через плечо. Дверь уже закрылась. Алиса осталась одна. В голове у нее мелькнула мысль — мелькнула и исчезла. Ее вдруг потянуло развернуться и уйти. Не заходить в зал. Там, на улице, одиночество не такое тягостное.

Мимо нее кто-то пробежал. Дверь распахнулась, и Алиса успела проскочить внутрь.

Когда все закончилось, она подошла к фонтанчику с питьевой водой и услышала прямо над ухом голос Эрики. Говорила Эрика тихо, почти шепотом.

— Почему ты ничего не сказала?

Струйка воды ударилась о металлическое дно, капли разлетелись и упали на руки Алисе. Выпрямившись, девушка тыльной стороной ладони медленно вытерла губы.

— О чем?

— О том, что вы ездили в больницу.

Алиса не сразу поняла, что имела в виду Эрика. — Я…

«Простудилась», — хотела было сказать она, но по глазам подруги поняла, что той и так обо всем известно.

— Соня мне рассказала, — добавила Эрика. — Ты не отвечаешь, поэтому я позвонила ей. Почему ты молчала?

— Потому что все прошло.

Эрика поджала губы и посмотрела на дверь в зал. Точно?

— Эрика, уймись. Что это с тобой?

— Ты какая-то другая стала.

— Потому что я так обошлась с Хенриком?

— Не только.

Алиса вспомнила, как Эрика посмотрела на нее тогда, перед контрольной. И как прошла мимо, оставив ее сидеть на полу.

— Ты видела, что со мной случилось? — спросила она.

— В смысле?

— Кто-то толкнул меня. Ты не видела, кто это? Эрика покачала головой.

— Я ничего не видела. И правда, интересно, кто это?

Алиса молча смотрела на нее. Эрика теребила ремень от сумки.

— Как там у вас дела?

— Нормально.

— Честно? Алиса, этот дом…

— А что с ним?

— Сама знаешь.

Алиса глядела на Эрику, и неприязнь царапала ее изнутри.

— Что тебе вообще надо? — спросила она.

— Мне — надо?

— Ты за моей спиной звонишь маме — так что надо-то тебе?

Эрика отступила назад, а Алиса посмотрела на фонтанчик с водой. Капельки вылетали из узкой трубочки и разбегались по блестящей металлической поверхности.

— Ладно, мне пора на автобус, — сказала Алиса.

— Ага. Увидимся.

Эрика опустила сумку на пол, открыла воду, наклонилась и принялась пить.

Алиса неподвижно стояла и смотрела на затылок подруги, на ее шею, на тонкую кожу. Сейчас Эрика была по-зимнему бледной, а летом вечно обгорала на солнце и постоянно злилась сама на себя. Каждое лето — одно и то же, год за годом, с того самого времени, как они познакомились.

«Ты видела, как меня ударили, — думала Алиса, — ты видела, кто это сделал».

— Кто он? Кто живет в избушке?

Соня в своей комнате упаковывала одежду в коробку. Дверь шкафа была открытой, на кровати валялись вещи и вешалки. Мать выпрямилась и кивнула в сторону леса.

— Когда мы здесь жили, там только сарайчик был, — сказала она, — рыбацкая сараюшка. А у него… у Лео… было место для лодки по другую сторону от скал. Они с Иваном иногда выходили вместе порыбачить.

— Я его узнала, — призналась Алиса.

— Ясное дело. Он был сторожем в церкви.

— А сейчас он там не работает?

— Уволился после того, что случилось.

— Почему? — удивилась Алиса.

— Не знаю, мы же переехали. И я ни с кем из местных не общалась. Когда возвращалась, ни с единой живой душой словом не перемолвилась, и со мной тоже никто не говорил.

Соня потянулась за лежащим в изножье кровати платьем.

— Они с твоим отцом дружили, — добавила она, помолчав еще немного. — Лео хорошо закладывал, это все знали, но и работать умел. И Иван с ним общался. Обсуждал то, что со мной не мог обсудить. Я в этом уверена. Случай в церкви очень его расстроил. Они не желали дать ему ни малейшего шанса. Даже слышать ничего не хотели. А потом затеяли тот благотворительный концерт. Однажды твой отец так вышел из себя, что я забеспокоилась. Сказал, что хочет поджечь всю эту лавочку, спалить дотла, и я испугалась, что он натворит что-нибудь непоправимое, поэтому попросила Лео за ним присматривать.