Белая как снег - Бьорк Самюэль - Страница 60

Кошки.

Подвешенные к потолку на веревке за задние лапы.

Три кошачьих трупа.

Тот полный туалет наверху.

Где же все кошки?

А вот они где.

Свисают с потолка в подвале.

Сжав губы, Миа взяла себя в руки, борясь с инстинктивным желанием развернуться и выбежать на свет, на свежий воздух. Медленно дыша, она просканировала комнату глазами. Цементный пол, старые половики. Грязные. На одном большое пятно. Стол из жаростойкого пластика с инструментами. Маленькая пила. Молоток. Тонкий длинный нож. Шило. Катушка с леской. Иглы. Нитки трех цветов. Пара садовых перчаток. Картонные коробки в углу. Много. Светло-коричневые. Перевязаны синим широким скотчем. Аккуратно поставленные друг на друга. На другом конце комнаты еще одна дверь. Массивная и крепкая. Миа даже боялась подумать, что может быть за ней, но тот, кто ее сделал, позаботился, чтобы никто не смог этого узнать. Вход преграждал длинный и мощный железный засов с огромным навесным замком.

Так, Миа, тебе нельзя здесь находиться.

Выходи отсюда.

У двери в углу письменный стол. На нем зеленая лампа для чтения из «ИКЕИ», в стиле семидесятых. Миа осторожно подошла к ней и включила, но лампочка не загорелась. Стопки бумаг. Тарелка со сколом, засохший недоеденный бутерброд. Черный ноутбук старой модели, полуоткрыт, но не подключен в сеть. Подняв со стола конверт, Миа повернулась к мигающему свету с потолка. Франк Хельмер, Скюруннвейен, 25. В правом углу логотип.

Больница Гаустад.

Психиатрическая.

О’кей.

Пазл складывается.

Аккуратно вернув конверт на место, она еще раз внимательно осмотрела комнату.

Но где же картины?

Мольберты?

Краски?

Кисти?

Он что, перестал рисовать?

После школы искусств?

Его выгнали оттуда, и он избавился ото всех принадлежностей для рисования?

Бросил?

Вместо этого решил воплотить мечты в реальность?

Возможно.

Это же связано.

Или нет?

И все же.

Что-то тут не то…

Она достала из кармана телефон и только сейчас заметила ее.

На потолке в углу.

Камеру.

Черт.

Не слишком ли оказалось просто войти сюда?

Открытая дверь на веранду?

Наверху что-то хрустнуло.

Миа замерла на месте.

Прислушивалась.

Нет.

Вот черт, опять.

Что-то двигалось.

Но тихо.

Чтобы она не заметила.

Она попыталась восстановить картинку в памяти: были ли наверху камеры? И сколько она уже тут находится? Минут двадцать? И тут ее осенило.

Он же не живет здесь.

Вонь.

Засохшая еда.

Она кинула взгляд на неприступную дверь с навесным замком.

Здесь что-то другое.

Он приглядывает за этим местом.

Эти камеры.

Наверху и внизу.

Он видел, как она зашла сюда.

И пришел.

Снова хруст.

Она узнала скрип досок.

Лестница.

Он спускается в подвал.

Медленно.

Твою мать.

Миа лихорадочно огляделась, но спрятаться было негде, убежать тоже нельзя – окон нет. Она в ловушке, единственный выход – через дверь, в которую она вошла.

Дверная ручка медленно опустилась, внезапно в лицо ударил яркий свет и раздался мрачный хриплый голос.

– Кто ты такая, черт бы тебя побрал?

Миа прикрыла глаза руками, свет фонаря ослепил ее.

– Извините, видимо, я ошиблась адресом.

Он подошел ближе.

– Да ладно? Тебя Боромир прислал?

– Что?

– Выворачивай карманы.

– Хорошо-хорошо, спокойно.

Миа опустила руки, свет резал глаза. Выворачивая карманы спортивной куртки, она слишком поздно поняла, зачем он заставил ее это сделать.

Бита просвистела в воздухе.

Он обвел ее вокруг пальца.

Обманом заставил убрать с головы защиту.

– Передавай ему привет.

Миа едва успела вытащить из карманов руки и, издав крик отчаяния, подняла их перед собой, как ее настиг первый удар.

Мунк стоял на веранде, держа телефон у уха. На линии Людвиг Грёнли. Мунку страшно хотелось курить, но он так и не понял, куда можно выбросить окурок. Тут еще чище, чем в доме. Сад был похож на сад королевы Англии, даже скатерть на столе под зонтиком была свежевыглаженная. Он убрал пачку обратно в карман, когда Людвиг вернулся на связь.

– Нет, не нахожу.

– Значит, его смерть не зарегистрирована?

– Нет. Нигде. По моим данным он жив-живехонек. Рогер Лёренскуг, дата рождения восемнадцатое марта тысяча девятьсот семьдесят третьего. Адрес Хельге Суллисвей, 3, Оппсал.

– Да, мы здесь и находимся. Может, это какая-то ошибка?

– В смысле?

– В системе.

– Это, конечно, возможно, но на моей памяти такого никогда не было…

– Ладно, – вздохнул Мунк. – Разберись с этим. Даже если тебе самому придется ехать искать свидетельство о смерти в архиве. Если парень жив, сообщи мне немедленно, ладно?

– Но он же жив, – осторожно заметил Грёнли.

– Хочу узнать, есть ли где-то ошибка. Может, это судмедэксперты. Или при заполнении бумаг. Самоубийство, шесть месяцев назад, по этому адресу. Ладно?

– Хорошо, – сказал Людвиг и отключился.

Мунк все же достал сигарету из пачки и засунул в рот. Заглянул в гостиную, там сидели Фредрик с блокнотом и на диване напротив – девушка. Достав зажигалку из кармана, Холгер бросил взгляд на телефон, чтобы удостовериться, что он все еще на беззвучном режиме. Мунку постоянно звонили, и он побеспокоился о том, чтобы Наталие ничего не отвлекало. Миа несколько раз звонила и отправила СМС. Мунк как раз собирался прочитать его, как пришло новое.

Какого хрена…

Я заперта в подвале. Он дома. Приезжай.

Мунк рванул дверь.

– Мне надо бежать.

Фредрик и Наталие посмотрели на него выпученными глазами, но он не обратил на них внимания, мигом спустившись с лестницы, даже не вспомнив, что шагает прямо в волчьи пасти этой стаи фотографов, журналистов и прочих.

В подвале?

Тихо выругавшись, он со всех ног кинулся бежать по траве.

Вот упрямая, я же четко сказал ей не заходить в дом…

Кругом объективы и микрофоны.

– Мунк!

– Вы поймали подозреваемого?

Отмахнувшись от них, он бросился за руль. Включил мигалку, поставил ее на крышу и втопил педаль газа. Журналисты тут же заметались и, разбежавшись по машинам, поехали за ним.

Черт, черт.

Он нажал на тормоз.

Перед ним со скоростью улитки переходила дорогу старушка с собакой.

– Отойдите!

Он стукнул по рулю, посигналил и обогнул ее.

Тихо, Холгер, спокойно.

Жилой район.

По пятам вся армия журналистов.

Он снова затормозил – три ребенка на велосипедах, он посигналил им, свернул на тротуар и бросился на улицу Хокона Тветера, пытаясь вспомнить, какой дорогой ехал сюда.

Скёйеносен.

Вниз к Эстеншёвейен.

Надо доехать до самого Брюнсентере?

На шоссе Е6?

А потом наверх около станции метро Манглерюд?

Или есть прямая дорога?

Думай, Холгер.

Думай.

Он взял рацию и, запыхавшись, крикнул в микрофон – опять пришлось резко затормозить, снова пенсионер на переходе, на этот раз мужчина.

Мунк лихорадочно замахал ему руками.

– Диспетчерская.

– Фокстрот тринадцать, это Мунк. Мне срочно нужно подкрепление.

– О’кей, тринадцать, где вы?

– У школы Эстеншё, но помощь нужна не мне.

– О’кей, тринадцать, что вам нужно и где?

Старик наконец перешел дорогу, и Мунк, выжав газ, поехал, петляя между машинами, которые, к счастью, увидели мигалку и съехали вбок.

– Адрес Скюруннсвейен, 25, Манглерюд, повторяю – Сигрид, Карл, Юнас…

– Тринадцать, принято.

– Есть машины поблизости?

– Есть два патруля на Рюенкрюссе. Там предположительно украли машину. Водителя остановили…

– К черту эту машину. Немедленно перенаправь их. Мой следователь в плену в доме, где, возможно, находится подозреваемый. Повторяю, потенциальная угроза жизни…