Революция - Валериев Игорь - Страница 37

Панфёров несколько завидовал Непенину, как кавалеру Ордена Святого Георгия 4-й степени. Вообще, эта война была щедра на награды. Впервые в истории Российской империи экипажи малого миноносца номер сто три под командованием мичмана барона Клейста и крейсера «Варяг» под командованием капитана 1 ранга Руднева полностью стали Георгиевскими кавалерами. И офицеры и нижние чины, и живые и мертвые.

«Лейтенант Бураков» тоже участвовал в том бою. Но наградной дождик получился для их экипажа пожиже. Если из нижних чинов десять человек стали Георгиевскими кавалерами, то офицеры получили только ордена в порядке их пожалования, хорошо, что с мечами.

Сам Константин Александрович за тот бой получил Орден Святой Анны 2-й степени с мечами, к уже имеющимся Станиславам 2-й и 3-й степени, Анны 3-й, французскому ордену Почетного легиона, прусскому ордену Короны 3-го класса и медали «За поход в Китай».

За бой против трёх японских истребителей, когда доставлял тогда ещё подполковника Аленина-Зейского вместе с генералом Вогаком в Тяньцзинь, Панфёров был награждён Орденом Святого Владимира 4-й степени с мечами. Желанного Георгия он так и не получил, хотя сильно надеялся. Все-таки один из трех миноносцев потопили с минимальным имеющимся вооружением. А про подвиг кондуктора Васильева в том бою вся Российская империя знает. И не только в России. Кайзер наградил погибшего кондуктора Золотым крестом военных заслуг.

За сорок лет существования этой награды, Золотой крест был вручен всего тридцати трем солдатам и унтер-офицерам Пруссии. Первые шестнадцать наград были присуждены за австро-прусскую войну 1866 года. За франко-прусскую войну 1870−71 годов награда не выдавалась. Следующую группу врученных крестов составили семнадцать наград, выданных в 1879 году русским солдатам за отвагу в русско-турецкой войне 1877−78 годов. И вот спустя четверть века, вновь награжден русский солдат, точнее матрос.

«Да… За потопление этих клятых англичан, которые пытались подорвать броненосец с братом императора на борту вряд ли Георгия дадут. Хотя… Чем-то всё равно отметят», — подумал Константин Александрович, продолжая неотрывно смотреть на быстро приближающуюся цель.

Можно сказать, что Панфёрову и его кораблю повезло. Когда в вечерних сумерках шхуна, благодаря бездымному кордиффу и умелым действиям её капитана или командира, смогла скрыться от маячивших вдалеке русских кораблей, Непенин отдал приказ разделиться и искать англичан, поддерживая радиосвязь. Корабли разошлись в стороны и каждый начал рыскать в отведенном квадрате, благо шхуна со своими пятнадцатью узлами вряд ли могла далеко уйти.

В общем, «Лейтенанту Буракову» повезло. Глазастый впередсмотрящий увидел в темноте искры, а сблизившись с обнаруженным судном, опознали в нём потерявшуюся шхуну «Бремерхафен». И вот теперь истребитель заходил в атаку, подготовив к пуску два торпедных аппарата. Хватило бы и одной, никуда эта тихоходная посудина не денется. Но приказ был — без следов. А две новые 450 миллиметровые торпеды с зарядом в четыре с половиной пуда тринитротолуола, вернее всего, переломят шхуну пополам, так что затонет быстро. К утру вообще следов никаких не останется.

* * *

Генерал-лейтенант виконт Горацио Герберт Китченер, упершись руками в стол, рассматривал разложенную на нём большую карту Персии, Афганистана и Русского Туркестана, на которой были нанесены направления основных ударов британских войск по территории Российской империи.

Нанесённая с утра на карту обстановка не радовала. Складывающаяся ситуация выглядела не такой радужной, как планировалось. Прав оказался Хабибулла-хан, когда предупреждал, что ввод британских войск на территорию Афганистана вызовет новый виток волнений у пуштунов по обе стороны от границы.

Как только войска Британской Индии двинулись на Кабул, Кандагар и вошли в зону северных племён, начались нападения пуштунов и других племён на тыловые подразделения и даже колонны британской армии. Потери были ощутимыми.

Эти нападения очень напоминали партизанскую войну буров. Мелкие отряды, иногда даже один человек. Обстрел издалека, при этом стараются выбить офицерский и унтер-офицерский состав. После этого быстрый отход, используя знание рельефа местности. Пытавшиеся преследовать подразделения заманиваются в огневую засаду. Если партизаны не могут уйти, то бьются до последнего. В плен не сдаются. В этом афганцы похожи на буров. Варвары, одним словом!

Да! Бурская война. Благодаря ей, Китченер стал генерал-лейтенантом и виконтом, получил признание высшего света Британии и прозвище «Неистовый Горацио».

Война с бурами за контроль над Южной Африкой, начавшаяся в октябре 1899 года, сделала Китченера начальником штаба лорда Робертса, главнокомандующего южноафриканскими войсками.

Под руководством Горацио было организовано наступление британской армии, и за несколько месяцев англичанами были покорены Йоханнесбург и Претория. Но захват республик не стал окончанием войны. Буры начали партизанские действия, устроив британцам невиданное сафари, жертвами в котором стали английские солдаты и офицеры. Небольшие отряды буров, отлично приспособленные к жизни в этом ареале, зная рельеф, подстерегали англичан в самых неожиданных местах. Огневой налёт, нанесение максимального ущерба метким огнем и отход.

Война затягивалась, сводясь к бесконечным перестрелкам и погоням за многочисленными формированиями противника. В 1900 году лорд Робетс покинул Африку, так и не сдвинув чашу военной удачи в сторону Британской короны, а принявший командование Китченер не знал, как сражаться в отсутствии противника. Но вскоре он разработал план, благодаря которому, Англия смогла завершить эту непопулярную войну.

Именно Горацио принадлежала идея создать, как у буров мобильные отряды, переодев их в форму цвета хаки. Он дал команду построить систему блокгаузов, а также организовать концлагеря для семей буров. Это принесло победу, и в 1902 Китченер заключил с африканерами (бурами) Феринихингский мирный договор, что стало его неоспоримым достижением в глазах английского общества.

Хотя, были и те, кто осудил его методы войны против буров, а именно тактику выжженной земли и концентрационные лагеря. Чтобы победить африканеров, пришлось в эти лагеря загнать половину буров. Точнее, в основной массе стариков, женщин и детей, так как способные держать оружие мужчины партизанили.

Стариков, женщин и детей силой сгоняли в концентрационные лагеря, бурские фермы жгли, весь скот безжалостно и поголовно забивали. Забивали в таких масштабах, что англичане сами съесть столько мяса не могли, точнее не успевали, и туши тысяч коров и овец гнили под палящим солнцем Республики Трансвааль и Оранжевого Свободного Государства.

В английских газетах писалось, что бурские женщины и дети концентрируются в лагеря добровольно, обретая счастье и покой под сенью британской короны, пока их звероподобные мужчины безнадёжно пытаются сопротивляться королевской армии. Но нашлись в английском обществе те, кто осудил тактику Китченера.

«Особенно постаралась эта сучка Эмили Хобхауз, которой через свою тетушку — жену лорда Артура Хобхауза удалось получить разрешение на доставку двенадцати тонн благотворительного груза в Блумфонтейнский концлагерь. — Китченер мысленно сплюнул. — Её фотографии и репортаж, вышедший в газетах Великобритании после возращения в Лондон, потрясли английское общество. Правительство поначалу изображало из себя оскорблённую невинность, но из-за либералов, подхвативших тему концлагерей, было вынуждено, направить для разбирательства целую госкомиссию под началом Миллисента Фосета».

Генерал, мысленно поморщился, вспоминая те события, потому что Эмили говорила правду. Заключённые концлагерей в большинстве своём женщины и дети размещались в лучшем случае в убогих палатках, в принципе не получали мыла, да и выдаваемой воды едва хватало для питья, а уж о гигиенических водных процедурах не было и речи. Одежду «стирали» в лужах. В том же Блумфонтейне на три с половиной тысячи заключённых было всего десять туалетов. Больные содержались вместе со здоровыми, причём медикаментов, как и мыла, люди не получали.