Новая жизнь 7 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 58

— Ты ими не злоупотребляй — предупреждает меня Кексик, которая закончила перевязку Натсуми: — дает конечно бурст организму, но у нервной системы свои пределы есть. Потом откат будет.

— Ага. — киваю я. Конечно, из всего комплекса человеческого организма, нервная система — самая невыносливая штуковина. Мышцы все еще в состоянии двигаться, сердце и легкие вообще работают круглые сутки, двадцать четыре на семь, кости и сухожилия работают пока не порвутся и не сломаются, а вот нервная система… она выходит из строя довольно быстро. Потому, как только у тебя есть время успокоится — успокойся. Закрой глаза и не дергайся. Сделай вдох-выдох. Все, что происходит во время стрессовых ситуаций, все это вывозит твоя нервная система и она тебе еще пригодится, не стоит гонять ее попусту.

Потому я откидываю голову назад и закрываю глаза. Как так получилось, что я, обычный школьник сейчас сижу на залитом кровью полу не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой? Наверное, все дело в том, что на каком-то этапе новой жизни я все-так подобрал «Жароптицево перо». Да уж, «много, много непокою принесет оно с собою»… могла ли моя жизнь пойти по другому сценарию? Или я выбрал этот путь в тот самый первый раз, когда изменил обычное поведение Кенты-куна и вступился за Томоко и с тех пор у меня не было другого пути?

На этом пути я узнал много интересных и хороших людей. Томоко, Наоми, Шизуку, моих членов «Клуба Экзорцистов». Натсуми, которая сейчас сидит рядом со мной и ровно дышит, держась за бок и вполголоса что-то говорит Бьянке. Да, саму Бьянку, вот уж кто «жароптицево перо», покой рядом с ней только снится. Сору-тян, которая только снаружи кажется спокойной и «хорошей девочкой», а на самом деле — адреналиновая маньячка, которой скучно жить обычной жизнью. Косум, которая смогла отстоять свой нейтралитет и не заняла сторону Кумы в нашем конфликте, хотя это было нелегко, кто я такой и кто такой Кума, оябун Восточного Побережья. Ей было нелегко и ей бы обязательно это аукнулось, останься Кума в живых. Так что Косум — молодец и настоящий друг… еще ее брат Сомчай, который вопреки стереотипам оказался живым и веселым парнем, очень интеллигентным и начитанным. Марику, да Марику, которая егоза и беспредельщица, которой плевать на свой социальный статус и сплетни, которая та самая кошка, бродящая сама по себе и делающая только то, что хочет. Есть в Марике свой шарм, своя прелесть, она — смелая и веселая. Не всем это нравится. Ядвига, девушка из Академии, знающая наизусть всего Шекспира на языке оригинала, она словно цветок, которому все еще предстоит раскрыться…

— Я вот думаю, Кента-кун… — говорит Натсуми и я открываю глаза.

— Да? — надо бы нам что-то делать. Убирать трупы, например… или там вовсе валить из города на третьей космической, потому как скоро тут полиция будет, а у нас по полу сектанты раскиданы. Неживые совсем. Вот как будем все это объяснять? Дизайн помещения такой? Все летит в тартарары и я вместе со всем этим… ладно поместье Кумы, там сам по себе бардак начался и никто меня там за руку не схватил. Даже Сора с Бьянкой в масках были… лица закрывали от камер. Но вот тут, у нас в «Логове»… как они узнали где у нас база? Откуда? Провели свое расследование, а это значит, что они ведут Бьянку и довольно давно. Откуда-то знают…

— Я думаю, что эти вот сектанты подозрительно много знают — говорит Натсуми: — например про зарин. Откуда? Узнать про то, что Бьянка-сама может сделать зарин и уж тем более хранит его в этой цистерне — они могли только одним способом. Поздравляю, Кента-кун, у тебя крот.

— Крот?

— Хм. Шпион. Человек, который сливает информацию на сторону. Стукач. — любезно поясняет Натсуми: — и при этом из ближайшего круга Бьянки.

— Вот что. — говорю я: — это все прекрасно, но мы не можем время терять. Собираемся и валим отсюда. Кексик, возьми самое необходимое. Оружие — оставляем тут, сейчас сюда все патрули едут, остановят — неприятностей не оберемся. Мы просто гражданские, едем за город. Записи камер перекинь в облако и сотри на носителях. Нам надо убраться отсюда и залечь на дно. Переварить все. А кто у нас крот и есть ли он — подумаем как время будет.

— Хорошо — кивает Бьянка и, положив два пальца в рот — издает короткий свист. Рядом с ней материализуется Шизука в своем темном бесформенном комбинезоне.

— Слышала? Исполняй — коротко кидает Бьянка и Шизука снова исчезает. Бьянка быстро протирает свой М60 белым платочком с яркими цветочками, и сцена выглядит донельзя сюрреалистично — девушка ухаживает за пулеметом… лицо у нее перепачкано чем-то черным, на щеках — грязные разводы, руки в ссадинах и оружейном масле. Да, у войны не женское лицо…

— Давай помогу — это Натсуми встала на ноги, схватилась за бок, потом — протянула мне руку.

— Ты сама на ногах еле держишься — говорю я ей: — я сам.

— Я пойду вперед. Машину заведу — говорит Бьянка: — вы за мной как сможете… Шизука! Поторопись! — она вскидывает пулемет на плечо, ее изрядно так перекашивает на сторону, но придерживая его второй рукой — она семенит к выходу.

— Какой вкусный воздух — говорит Натсуми, опираясь на мое плечо, мы начинаем хромать в сторону выхода: — невероятно хорошо просто жить! Я… я не хочу умирать. Извини, я слишком много говорю, да?

— Нет. — отвечаю я, едва ворочая языком. Последний рывок, нельзя тут оставаться, надо двигаться, скоро тут будет не протолкнуться от полиции, длинная очередь из пулемета ночью в городе — это не то, что может оставаться незамеченным. Здесь к шуму по ночам относятся очень строго и даже если это фейерверки дети запускали — лучше валить отсюда. Запереть двери, ордеров у полиции не будет, глядишь никто внутрь не зайдет, а вот если мы на месте будем — вопросов не миновать… да, дурацкие надежды, да, все на ниточке, но об этом потом подумаю, сейчас у меня и мыслей то никаких нет.

— Воздух невероятен. Дышать так здорово! И… видеть! Смотри, какие красивые лампы… вокруг словно радуга из света! Никогда такого красивого света не видела — частит Натсуми, передвигая ноги. У нее шок, у нее отходняк, ее несет. После того, как взглянул в глаза смерти, приготовился к этому неминуемому переходу в другой мир, попрощался с жизнью — такое бывает. Когда тебя восхищают обычные, казалось бы, вещи — небо, травинки, луна, солнце. Полет божьей коровки или поры на носу у человека рядом. Адреналиновый откат, эндорфины, кратковременная эйфория от осознания что все еще жив.

— Да — поддакиваю ей я. Нам надо идти быстрей, и я тороплю ее, тяну за собой.

— И ты. Ты просто невероятен. Я тебя люблю. Да. Точно. Люблю и все тут. Плевать мне на все, я — бессмертна! Я живу здесь и сейчас. — говорит Натсуми и я гадаю — не стоит ли взвалить ее на плечи, может так быстрее будет? Тут же отметаю эту мысль, я и сам еле иду, чего уж тут.

— А Бьянка — просто невероятна. Она умна… слишком умна. Ты видел, как она стреляет? А это пулемет… я бы не удержала его… а она одной очередью всех сразу… ну и что, что она… она же из лучших побуждений. Интересный факт, Кента-кун, а ты знаешь, что… хотя нет, лучше я промолчу.

— Действительно. — мы выходим за дверь. Теперь осталось пересечь парковку, фургон стоит в десятке метров и надо только дойти до… взвизгивает сирена и глаза режут красно-синие проблески, фары ослепляют, и я невольно поднимаю вверх руку, прикрываясь ладонью.

— Всем стоять на месте! Полицейский департамент Сейтеки! — гремит знакомый голос через встроенный мегафон, я прищуриваюсь, глаза привыкают к свету и … да, первой на стрельбу прибыл полицейский патруль за номером сорок два, стажер Морико-сан и Таро Оя-сан, известная в квартале как «Оя Три Проповеди». Двери у их патрульного автомобиля открыты, девушки стоять за ними, прикрывая корпус и выставив свои револьверы в промежуток между дверью и автомобилем. Уверенно так стоят, держат нас в прицеле.

— О черт. — говорю я: — только этого не хватало.

— Руки вверх! — требует Оя Три Проповеди в свой мегафон: — поднимите руки вверх и становитесь на колени!