Кристина - Куксон Кэтрин - Страница 35

Увидев дома, как Констанция отвернулась от Сэма и радостно бросилась ко мне, я подумала, что мне все-таки надо быть за многое благодарной судьбе. Маленькие ручки дочери обвили мои ноги, она лепетала: «Мамочка, мамочка», и мое сердце таяло в сладкой истоме.

Не успела я разложить пайки и всякие мелочи, которые купила в городе, как в дверь черного хода постучали. Подумав, что это тетя Филлис, я крикнула:

— Входите!

На пороге появился Дон. Он был такой огромный, что закрыл весь дверной проем, а кухня даже как-то уменьшилась в размерах. Временами он выглядел больше окружающих — когда у него было хорошее настроение, он как бы разбухал.

— Эй, привет, — проговорил он, взглянув на меня, и я беспечно ответила:

— Привет, Дон.

Потом он посмотрел на Сэма, который поднимался с коврика, на котором играл с Констанцией, и сказал:

— У тебя же времени в обрез! Пора идти.

— Да я вполне успеваю, — коротко ответил Сэм, и я заметила, что его тон был вовсе не таким, каким обычно разговаривает младший брат со старшим, тем более таким, как Дон. Он говорил с ним как с равным, и в его голосе звучало если не явное презрение, то полнейшее пренебрежение. Он вовсе не спешил уходить, и я была благодарна ему за это.

— Получала пайки? — Дон мотнул головой в сторону разложенных на столе продуктов, и я ответила:

— Да, пайки.

— Ты же знаешь, нет никакой необходимости морить себя голодом…

К счастью, мне не пришлось отвечать на эту реплику, потому что Констанция стала дергать Сэма и кричать:

— Пойдем, дядя Сэм, пойдем играть, строить домики!

Она пыталась снова подвести Сэма к своим кубикам, когда Дон, присев на корточки, сказал:

— Иди сюда и поговори со своим дядей Доном… я твой дядя Дон.

Маленькая светловолосая головка Констанции повернулась к нему. Мои пальцы до боли стиснули предплечье, и когда Дон протянул к девочке руку, меня внезапно охватила слабость. «О святая Дева Мария, — беззвучно молилась я, — не позволяй ему касаться ее!»

Но он все же коснулся. Его рука нежно отцепила пальчики Констанции от штанины Сэма и потянула к себе. С довольным выражением лица девочка встала между коленями Дона. Некоторое время они смотрели друг на друга, потом Дон тронул ее под подбородком и сказал:

— Знаешь, ты хорошенькая девочка.

С подобными словами обратился бы к ребенку любой северянин, и в тоне Дона не было ничего особенного, но я знала, что он не такой, как другие северяне. Всем своим существом я осознала, что надо опасаться даже самых ласковых слов Дона. Но сомнений не оставалось: он понравился моей дочери. Она вытянула руку, дотронулась пальцем до усов, которые Дон сейчас отращивал, и засмеялась. Потом Дон стремительно поднялся, держа Констанцию на руках, и я рванулась вперед, словно ей угрожала какая-то опасность. Я протянула к ней руку, и его пальцы коснулись моих. На какое-то короткое мгновение его взгляд остановился на моем лице, и я почувствовала, как моя температура резко снизилась, словно кто-то вдруг запихнул меня в холодильник. Я отдернула руку и отвернулась. Дон опустил Констанцию на пол и очень ласково сказал:

— Дядя Дон принесет тебе что-нибудь завтра. Что ты хочешь? Куклу?

Девочка кивнула и засмеялась.

— Куклу — как Пэтси, — она подошла к шкафу, вытащила коробку со своими игрушками, достала оттуда куклу и протянула ему, повторив — Как Пэтси.

— О, та будет больше, чем Пэтси — во какая! — и Дон развел руки, показывая, какую куклу он принесет. — Ну что ж, мне пора, — проговорил он и повернулся к двери, но потом бросил взгляд на Сэма и поинтересовался — Так что, можно опаздывать?

Ничего не ответив, Сэм повернулся и посмотрел на брата в упор.

Дон, не сказав больше ни слова, вышел.

Только тут я заметила, что вся, с ног до головы, дрожу. Я посмотрела на Сэма, но он не захотел встречаться с моим взглядом и, отвернувшись, уставился в огонь.

— Ты опоздаешь, Сэм. Извини, что я так задержалась.

Он также молча направился к двери, потрепав Констанцию по головке. Он даже не попрощался, и я, помню, подумала: «Если бы ему было столько лет, сколько Дону, и он был бы так же силен, без драки бы не обошлось».

Дон принес Констанции куклу, но возобновлять свои ежедневные визиты не стал. Иногда он приходил лишь спустя неделю, уделяя внимание только девочке и разговаривая лишь с ней. Постороннему показалось бы, что меня для него не существует — и никогда не существовало. Но я-то знала, чем это чревато, и боялась.

Однажды я кружным путем направлялась от пешеходного мостика к холму, нагруженная двумя сумками с продуктами. Констанция ковыляла рядом. Неожиданно рядом остановился джип, и водитель, подавшись ко мне, сказал:

— Эй, здравствуйте. Вас подбросить?

Я уже хотела было поблагодарить и отказаться, как вдруг узнала мужчину, который подвез меня до госпиталя в тот вечер, когда погиб Ронни. Он был, по моим меркам, немолод, около сорока лет, с обыкновенным лицом, которое оживляли лишь маленькие, очень яркие глаза. Я не успела ответить ни да ни нет, как он спрыгнул на землю, взял у меня сумки и помог сесть в машину. И это была моя вторая встреча с Томом Тайлером… Томми, как я стала называть его позднее.

Мне не пришлось с тревогой размышлять о подоплеке его поступка, потому что он показал мне фотографию своей жены и двоих детей. Томми жил в Уитли-Бее — это было не так далеко от нас. Он рассказал мне о том, что ему приходится делать, чтобы подольше побыть во время уик-эндов дома. Признался, что Констанция напоминает ему младшую дочь, но великодушно добавил, что та не настолько красива.

— Правда, они с возрастом меняются, — заметил он. — Но к вашей это не относится, миссис.

Впервые меня назвали «миссис», и это обращение как-то очень состарило меня и без обиняков напомнило, что я уже мать. Я и не подозревала, что Томми предстоит сыграть важную роль в моей судьбе и что с него начнется второй этап моей жизни. Но прежде случились два происшествия: первое привело к тому, что Дон и Сэм в открытую, образно выражаясь, схватили друг друга за глотку, а второе — авария на шахте — бросило тень на Сэма.

Как-то Сэм пришел к нам и спросил:

— У вас не найдется мешка, Кристина? Старой мисс Спайер нужно принести угля. Мать не дала ей наше ведро, а в то, что у нее есть, не войдет и лопаты. Легче будет набрать в мешок да отнести ей.

— Нет у нас мешка, Сэм, — ответила я. — Извини.

В этот момент дверь открылась и вошел отец.

— За что ты здесь извиняешься? — поинтересовался он, снимая пальто. — Чего у нас нет?

— Мне нужен мешок, дядя Билл, — пояснил Сэм. — Хочу принести мисс Спайер немного угля.

— У нас ведь вроде нет мешка, да, папа?

Отец постоял минуту, размышляя, потом сказал:

— Нет, есть, Сэм. В сарае. Я свернул его и положил на полку с красками — думал, когда-нибудь он может навести на след того, кто убил Стинкера. На нем какое-то странное название, и я подумал: «Кто его знает, если я когда-нибудь увижу такое же, то узнаю, откуда он». Но теперь ты можешь взять его, Сэм. Что сейчас беспокоиться о таких вещах, когда люди погибают тысячами? Да, нечего таить злобу за прошлое. Возьми его, Сэм. Принести?

— Нет, дядя Билл, я сам. Спасибо.

Окно нашей кухни выходило на двор, и я увидела, как Сэм пошел в сарай, а потом вышел с мешком, завернутым в грубую оберточную бумагу. Я вспомнила, как отец положил его туда и сказал: «Пусть будет, Кристина. Пойдет на тряпки, когда начну красить». Сэм снял бумагу, вытряс мешок и разложил его на земле. Я заметила на нем какую-то надпись, но с такого расстояния не смогла разобрать ее. Потом я увидела, как Сэм повернулся и быстро взглянул в мою сторону. Он заметил, что я смотрю в окно, на какое-то мгновение застыл, пристально глядя на меня, потом поднял мешок и торопливо пошел со двора. Я услышала топот его шагов, и через несколько секунд, после того как он вбежал в дом, через кухонную стену послышались два голоса — его и Дона, к которым присоединился и голос тети Филлис.