Усадьба леди Анны (СИ) - Ром Полина - Страница 48

-- Редкая чистота!

Первый глоток Анна сделала сама, за ней храбро смочила губы мадам Леруан и только потом дофин осмелился пригубить и повторил:

-- Однако!

Анна про себя усмехнулась. Сейчас этот крепкий молодой мужчина явно был несколько растерян. Кто знает, что он ожидал здесь увидеть, но явно не милую компанию из учителей и фрейлин, читающую стихи. Может быть, поэтому он и вел себя столь дружелюбно?

-- Как называется этот сорт? – его высочество с удовольствием сделал еще глоток и даже прикрыл веки, наслаждаясь вкусом.

Анна заметила, как напряглась мадам Леруан, не зная, что ответить и можно ли вмешаться в беседу.

-- У него еще нет собственного имени, ваше высочество. Я хотела предложить: «Вдова Леруан».

-- «Вдова Леруан»? Странное название, герцогиня. Для такого яркого игристого напитка странное.

-- Ничего необычного, ваше высочество. Способ очистки придумали мы с мадам Леруан. Уже после того, как скончался ее муж, – сочла необходимым уточнить герцогиня. -- Мадам Леруан действительно вдова и честь подарить вину свое имя, мне кажется, принадлежит именно ей. Кроме того, это вино такое же чистое, как слезы вдовы.

-- Изящно! – улыбнулся дофин. – Впрочем, как бы оно ни называлось, оно изумительно! Мадам Леруан! – он нашел взглядом смущенную вдову и поднял бокал, тостуя: -- Ваше здоровье, мадам! Это вино прекрасно!

Все выпили еще по глотку, а принц продолжил беседу:

-- Вы так говорите о напитке, герцогиня, как будто имеете к нему прямое отношение. – Во внимательном взгляде принца мелькнуло любопытство.

-- Да, ваше величество. Я имею к нему отношение, но предпочла бы поговорить об этом в другой раз.

Страха Анна не испытывала. Дофин казался вполне вменяемым, а дальше, чем в эту ссылку в Превансе, отправлять герцогиню совсем уж неловко. Так что терять ей нечего. Или…?

«А ведь мне есть, что терять. И фрейлины, и моя охрана, и Бертина. Думаю, не стоит показывать, как мне все это дорого.».

Гости, между тем, начали прощаться и расходиться. Первой, со всеми положенными принцу реверансам, сославшись на дорожную усталость, удалилась мадам Леруан. Следом – учителя и патер Доменик, отговорившийся завтрашней ранней службой. В комнате остались только герцогиня, три ее фрейлины и замершие в дверях охранники.

Дофин оглядел компанию, про себя еще раз подивившись интересным и несколько вольным нарядам дам, и приказал:

-- Леди Анна, уже поздно, отправьте девушек спать. Пусть останется только одна ваша фрейлина.

Под строгим взглядом мадам Берк Мишель и Фелиция сделали реверансы и удалились. Почти мгновенно его высочество преобразился. Исчез добродушный и мягкий молодой человек, забежавший «на огонёк» к друзьям. Сейчас дофин выглядел строго, почти сурово.

-- Леди Анна, почему вы покинули назначенное вам мужем место пребывания?

-- Разве? В письме, которое мне передал господин Рейф, управляющий герцога, упоминалась только провинция Перванс. Про шато Санта Лафи господин Рейф упомянул сам. Если бы герцогу было важно, он бы написал об этом. Я не покидала провинцию и даже живу недалеко от шато. Но существовать в одном доме с мадам Трюффе – значит подвергаться унижению. Вряд ли герцог хотел этого, ваше высочество.

-- Унижению? Мадам Трюффе… это кто? – принц наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

-- Экономка, назначенная герцогом. Дама позволяла себе некоторые немыслимые, с моей точки зрения, поступки, и я просто вынуждена была…

-- Подробности, герцогиня.

-- Например, она отказала мне в бумаге и секретаре, заявив, что сама будет выполнять эту работу. Мадам хотела знать, что и кому я собираюсь писать.

-- Этому есть свидетели? – принц хмурился и корил себя за недосмотр.

«Конечно, письма иногда перлюстрируются, что поделать, политика государства требует. Герцогиня могла, например, писать в Эспанию нелестные о Франкии вещи. Кстати, надо будет уточнить этот вопрос. Но чтобы экономка так откровенно издевалась над герцогиней?! Зачем же делать из этого скандал? Эх… Надо было мне самому найти кого-то. Макс… Макс явно упустил многое. Ладно, все это можно решить без скандала. Девушка кажется весьма разумной.

Конечно, наряды у них несколько вольные… Но ведь они и не при дворе. Это провинция, с них и спрос другой. А красиво выглядит, – он окинул взглядом Анну. – Пожалуй, от такого и придворные модницы не откажуться.».

Пауза затягивалась, и принц повторил вопрос:

-- Этому есть свидетели, леди Анна?

-- Не знаю, ваша светлость, – честно ответила герцогиня. – Я просто не знаю, кого вы сочтете достойным доверия. Я не знаю, будут ли слуги мадам Трюффе говорить правду. Так что ответить на ваш вопрос не могу.

«Надо же! Даже такие вещи она понимает. Явно неглупа… Кстати, что там с вином?

-- Какое отношение вы имеете к этому прекрасному напитку? -- принц кивнул на полупустую бутылку шампанского, забытую на столе.

-- Я буду получать десять процентов от продажи этого вина, – герцогиня была совершенно серьезна, а вот его высочество чуть не поперхнулся.

Чтобы взять время на раздумье, он вновь протянул бокал и попросил:

-- Можно мне еще?

«Девочка семнадцати лет придумала, как очистить вино?! Иначе владелица, вдова там она или нет, не отдала бы свои законные проценты! Мир сошел с ума! Герцогиня зарабатывает деньги… Это как-то даже неприлично… Только вот… Нужно уточнить, какое содержание ей назначил Максимилиан. Баловать, конечно, не следует, но… Эх, как же я упустил это все!»

Ответ на вопрос принца совсем не порадовал:

-- Мадам Трюффе присылает мне раз в неделю дрова и еду. Разумеется, мне этого не хватает. Мне пришлось нанять личную охрану, им я плачу сама и кормлю их за свой счет. Учителя, которых вы видели, тоже требуют оплаты. Мне нужны были деньги, на проданные украшения содержать даже небольшой двор невозможно. Или вы, ваше высочество, считаете, что я живу непозволительно роскошно?

Проданные украшения принца добили. Пауза была долгой, и Анна на всякий случай уточнила:

-- Понимаете, ваше высочество, мне предстоит прожить в вашей стране всю жизнь, а я совсем мало знаю про нее. Возможно, расходы на учителей и являются некоторым излишеством…

Луи-Филипп чувствовал недоумение от ситуации. С одной стороны, поддавшись истерии Максимилиана, он сам подсказал ему этот выход. С другой – Макс ухитрился сделать все наихудшим образом. С третьей…

С третьей стороны все было еще сложнее. Сейчас, без косметики и уродливого парика, он видел перед собой миловидную девушку с очаровательным личиком, умную и спокойную.

«Господи Боже мой! Да половина министров отца тупее, чем она! Да даже если бы она оказалась в два раза уродливее графини Эгле… Содержать жену в таких условиях! Я Максу лично голову оторву!» -- тут его высочество вспомнил о состоянии герцога Ангуленского и снова затих, обдумывая то, что увидел.