Чингисхан. Демон Востока (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 107

— Да, знаешь, — вздохнул Лузий Публикола Русс. — Каждый раз одно и то же — такие же тупые новобранцы, незнающие и непонимающие элементарных вещей, каждый раз учить их одному и тому же, каждый раз… А потом я понял! Да, они тупые, не знают, не понимают, но я ведь делаю так, чтобы они пусть и остаются такими же тупыми, но зато многое узнают и многое понимают, а это значит, что моя работа была проделана не зря!

— Я всё время нашего знакомства знал Русса-легионера, а теперь, неожиданно для себя, узнаю Русса-учителя, — усмехнулся Эйрих. — Какая следующая грань твоей личности мне откроется? Русс-философ?

— Ой, только давай без этой вашей философии, — попросил старый легионер. — Я младшего сына своего отдал твоим наставникам в гимназии — домой прихожу в конце декады, а там целая прорва вопросов… А я вообще не знаю, чего хотел сказать этот Плутарх!

Эйрих не забыл о своих планах учредить новый гимназий, где за счёт казны будут учиться самые толковые юноши их державы. Пока что получилось набрать тысячу двести потенциально даровитых голов, разного рода и племени. Учатся они бесплатно, но, в будущем, отработают вложенные в них средства службой в бюрократическом механизме их государства — кто-то даже сможет стать сенатором, а кто-то обязательно дослужится до ступеней магистратуры… Большое будущее этих людей закладывается прямо сейчас…

— Я бы рассказал тебе, что хотел сказать Плутарх, — произнёс Эйрих шутливым тоном. — Но ты сам попросил, чтобы без этой нашей философии.

— Да-да, не надо её тут… — покивал примипил-инструктор. — У нас своя философия: «метай — коли — держи строй»!

— А вот и он, Русс-философ, ха-ха-ха! — рассмеялся Эйрих. — А теперь перейдём к делу. Тот юрист показывает себя неплохо, Виссарион шлёт письмо, где хвалит его, поэтому можно сказать, что одного человека ты мне уже передал. Где остальные?

— Я работаю над этим, — вздохнул Русс. — Дай мне время и всё будет.

— У тебя есть время, — кивнул Эйрих. — Но не задерживай, а то большая часть сенаторов метит на земли у Рима, чтобы к рабочему месту было недалеко ехать. Ну и многие из соплеменников тоже хотят стоять на самых жирных землях, а где они жирнее, чем в Риме, да?

— Уж точно не у Равенны, — пробурчал римлянин. — Ты хорошо придумал, кстати, с передачей земли простолюдинам. На них, если смотреть в корень, зиждется вся власть, а они расположены к тебе дружелюбно.

— Ты до этого сам дошёл? — поинтересовался Эйрих.

— Да нет, это слова Иоанна, — ответил Русс.

— И тут, сука, Феомах… — процедил Эйрих. — Где этот ублюдок? У меня не было времени поговорить с ним, но я очень и очень хочу!

— А-а-а, ну, он крутился рядом половину пути, а потом пропал куда-то, — неуверенно произнёс примипил-инструктор. — Точно помню, что обещал принести самого лучшего вина этих краёв, но пару дней я его не видел.

И тут Эйрих увидел его. Феомах заехал в ворота лагеря на телеге, гружённой бочками.

— Как говорится, на ловца и зверь бежит… — недобро усмехнулся Эйрих.

— Проконсул! — замахал руками Иоанн. — А я как раз тебя искал! Сказали, что ты к легиону пошёл! Я тут не с пустыми руками!

Он похлопал по ближайшей к нему пузатой бочке. Видимо, чувствует вину и хочет задобрить Эйриха материальным путём.

— Сюда иди, — приказал Эйрих. — У нас есть с тобой, о чём поговорить.

Явно ожидая беды, Феомах неуверенно спрыгнул с телеги и пошёл к ним.

— Ты какого рожна смуту сеешь? — сходу спросил Эйрих. — Создал мне проблемы в Сенате, с воинами болтаешь о всяком, теперь ещё к легиону присосался, как тля к цветку!

— Я же ничего не замышлял, проконсул! — поражённо возмутился Феомах. — С Сенатом вообще дурное дело получилось — меня схватили за язык! Что мне было делать? Молчать? С воинами тоже ничего такого, просто делюсь личным опытом…

— Прекращай, — потребовал Эйрих. — Я еле разобрался с Сенатом, кое-как уравновесил всё, так что если ещё раз услышу, что ты снова своим неумеренно длинным языком вносишь где-то разлад — жди беды. Ты меня понял?

На самом деле, инцидент с Сенатом и Иоанном, наоборот, вскрыл неочевидный гнойник и позволил чуть точнее уравновесить систему. Можно сказать, повезло, что у одного римлянина проснулась ностальгия по временам в Большом императорском дворце, где он, как говорят, умудрялся трахать аж саму императрицу…

— Да, проконсул, — вздохнул Феомах. — А я тут привёз фалернского шесть боч…

— Лучше займись чем-нибудь полезным, — попросил его Эйрих. — Можешь взять отряд воинов и поколесить по окрестным селениям, чтобы уговорить их не оказывать нам сопротивления — работа как раз для такого краснобая.

— Хорошо, — кивнул бывший комит священных щедрот. — Наконец-то, работа…

Последнее он произнёс без особого энтузиазма.

— И бочки поставь на учёт у Аравига, — приказал Эйрих.

— Он нормальный муж, — изрёк Русс, когда Феомах повёл телегу на выход из лагеря.

— Нормальный-то нормальный, но уж больно много от него проблем в последнее время… — покачал головой Эйрих. — За голову если возьмётся, будет толк, а сейчас как репей на шерсти болтается, ни туда, ни сюда…

Проведя ординарную проверку лагеря легионеров, Эйрих вернулся в свой шатёр.

— Раскладывайся на кровати, — велел он Альбоине.

Его женщина довольно заулыбалась, но улыбка её померкла сразу же, как кто-то деликатно кашлянул снаружи.

— Что ещё? Что опять? — недовольно спросил Эйрих.

— Римляне хотят переговоров, — ответил Эбергар, командир полусотни избранных дружинников.

— Ох… — недовольно выдохнула дева щита.

— Эх… — вздохнул Эйрих, переставший расстёгивать ремень. — Ладно, скоро буду.

Делегация римлян была всё такой же, только на лицах делегатов вместо страха теперь доминировало отчаяние. Их прижали к стене, не оставили другого выбора, поэтому они сейчас просто с ужасом принимают свою судьбу.

— Мы складываем оружие, — не очень уверенно произнёс префект города. — Город ваш.

— А вы быстро принимаете решение, — удовлетворённо кивнул Эйрих. — Выводите весь гарнизон за стену, оружие складывать в одну кучу, прямо перед воротами. Если окажется, что вышли не все и, не дай бог, нам будет оказано вооружённое сопротивление, наши договорённости мгновенно потеряют силу.

— Я сделаю всё, что ты сказал, проконсул, — ответил Секст Патерний.

— Ждём.

Делегация вернулась в город, минут тридцать ничего не происходило, а затем врата города вновь открылись и выпустили наружу гарнизонные войска. Оружие они, как и договаривались, бросали у ворот, поэтому там начала быстро нарастать горка из стали и дерева.

По прикидочным расчётам Эйриха, в гарнизоне Бриксии было что-то около трёх с половиной, может, четырёх тысяч воинов, половина из которых выглядят как крестьянское ополчение, получившее в арсенале оружие времён Гая Юлия Цезаря.

— Атавульф, заводи тысячу, занимай оборону, — приказал Эйрих. — Хрод… Брана, иди вспомогательным.

Хродегера ему теперь будет сильно не хватать, потому что тысячник он был неплохой.

«Вроде бы не умер человек, а всё равно грустно…» — подумал Эйрих.

Две тысячи воинов, при проверенных тысячниках, что не позволят своим подчинённым допустить никаких недоразумений с мирными, вошли в город, чтобы занять там ключевые оборонительные позиции, а после этого в город вошёл Эйрих с двумя тысячами молодых легионеров. Эти точно не будут совершать глупостей — уже надёжно отучили в ходе подготовки.

Ему, на самом деле, до глубины души плевать, что может случиться с мирными жителями, это война — потери неизбежны, но вокруг всего этого человеческого отношения, как ни странно, строился военный успех Готской республики. Уже среди римлян ходит удивлённая молва, что воины готов не позволяют себе грабежей и насилия, что очень удачно присовокупляется, в головах римлян, к декларации Сенатом освободительных целей в войне против Западной империи. Приходится соответствовать, но цена высока. Эйриху уже приходилось давать приказ на казнь не очень умных и слишком увлекавшихся, причём чужие примеры если и учат остальных, то очень ненадолго…