Стальной пляж - Варли Джон Герберт (Херберт) - Страница 71

— Да перестаньте, нет такого закона, что обязывал бы перцеров ждать, особенно в наше время. Сильвио может протянуть ещё лет пятьсот. Что же им делать, продолжать оглядываться на двадцатый — двадцать первый века и выбирать парней, которых никто не помнит?

— Тори-сана помнят все.

— Это совсем другое дело.

— …заметили, что среди гигазвёзд три мужчины и всего одна женщина? Если предположить, что из ныне живущих тоже можно выбирать — то почему бы не Марина?

— Тогда уж почему не они оба? Возможно, это даже заставит их снова сойтись. Какая была бы история… Двойная канонизация! Только представьте себе заголовки.

— А как насчёт Майкла Джексона?

— Кого-кого?

Гул сомнений и предположений не стихал. До моих ушей долетали имена ещё с полдюжины кандидатов, на мой взгляд, всё более далёких от истины. Единственное новое имя, которое я услышала и о котором не думала сама, было Микки, и теперь оно показалось мне вполне вероятным. Можно хоть сейчас выйти на Лейштрассе и купить футболку с его изображением, да и мультфильмы снова вошли в моду. И не было закона, который оговаривал бы, что кумир должен быть реальным: ведь почитают-то имидж, а не плоть и кровь.

На самом деле, хотя никакого свода правил перцеровской канонизации и нет, всё же есть основополагающие принципы, имеющие силу закона. Перцеры не создают знаменитостей, для этого у них кишка тонка. Они просто окружают почестями уже известные культовые фигуры, и фигуры эти должны обладать рядом качеств. У каждого список критериев свой и разные мнения о степени важности каждого требования. Я снова прошлась по собственному списку и в свете своих требований выделила трёх наиболее вероятных кандидатов.

Во-первых, и это очевиднее всего, гигазвезда должна пользоваться бешеной популярностью при жизни, её имя должно греметь на всю планету, а поклонники — в буквальном смысле боготворить её. Так что забудьте о всех, кто жил до начала двадцатого века, времени, когда зародились средства массовой информации. Первыми культовыми фигурами нужной величины были кинозвёзды вроде Чарли Чаплина. Но и его можно отсеять, потому что он не отвечает второму требованию: оставаться культовой фигурой по сей день. Да, фильмы с его участием до сих пор смотрят и любят, но никто не сходит по нему с ума. Из всех, кто жил тогда, только один мог бы быть канонизирован, если бы П.В.Ц.С.З. уже существовала — и это Валентино[47]. Он умер молодым и был введён в тогдашний знаменитый зал славы, который в те времена только-только открылся. Но сегодня и о Валентино никто уже не помнит.

Моцарт? Шекспир? И думать забудьте. Возможно, Людвиг ван Б. не покидал высших позиций в рейтинге популярности прусской музыки своего времени, но в Улан-Баторе о нём слыхом не слыхивали… а где же его диски? Он не записал ни одного, вот где. Единственным способом сохранить его музыку была нотная запись по бумаге — утраченное ныне искусство. Возможно, Уилл Шекспир завоевал бы полную тележку статуэток "Тони"[48] и был бы переправлен на американское побережье, чтобы его шедевры могли поразить зрителей серебряных экранов — но у него и у любого другого из живших до начала 20-х годов XX века есть роковой недостаток с точки зрения критериев популярности: об их личной жизни ничего не известно. Не было фильмов, не сохранились записи. Почитание звёзд имеет лишь косвенное отношение к искусству как таковому. Разумеется, нужно совершить что-нибудь, чтобы выделиться — не обязательно что-то хорошее, лишь бы громкое и запоминающееся… но перцерам и их предшественникам нужен прежде всего имидж. Необходимы настоящее тело, чтобы отдать на растерзание сворам журналистов, настоящие скандалы, чтобы презрительно цокать языком, настоящая кровь и неподдельное несчастье, чтобы обливаться слезами.

Вот почему третьим критерием "святости" почти все признавали безвременную и трагическую гибель. Лично я думаю, что в некоторых обстоятельствах им можно и пренебречь, но отрицать его важность я не собираюсь. Культ нельзя создать искусственно. Он возникает спонтанно, вырастает из чувств и эмоций — непритворных, даже если ими умело манипулируют.

А по большому счёту, скажу я вам, чествовать сегодня следовало бы совсем другого человека — Томаса Эдисона. Без двух его главных изобретений, звукозаписи и киносъёмки, вся затея с озвездением лопнула бы, как мыльный пузырь.

Микки, Джон или Сильвио? Никто из них не лишён изъянов. С Микки беда в том, что он не настоящий. Но какая разница! Джон?.. Возможно, но по-моему, его популярность всё же не достигает тех космических высот, что привлекли бы перцеров. Сильвио? Серьёзное препятствие: он жив и здоров. Но правила создаются для того, чтобы их нарушать. Вот у него-то истинная власть над умами и обаяние настоящей звезды. Ничьё имя не гремит в Солнечной системе громче него. Любой журналист Луны готов душу родной мамы продать за интервью с ним.

И тут меня осенило, и догадка показалась такой очевидной, что я даже удивилась, почему не додумалась раньше и почему никому больше это в голову не пришло.

— Гигазвездой будет Сильвио, — сказала я Крикет. Клянусь, её ухо попыталось вытянуться мне навстречу раньше, чем повернулась голова. У этой дамы феноменальный нюх на новости.

— Что ты услышала?

— Ничего. Просто сама вычислила.

— А как? Скажи, что ты хочешь, хочешь — ножки тебе поцелую? Говори, Хилди!

Бренда тоже подалась вперёд, глядя на меня, как на великого гуру. Я улыбнулась, подумала, не дать ли им немного помучиться, но не стала опускаться до этого и благородно поделилась с ними плодами шерлок-холмсовского дедуктивного метода:

— Первый интересный факт — то, что о церемонии не было объявлено до вчерашнего дня. Почему?

— Проще простого, — фыркнула Крикет. — Потому что канонизация Момби обернулась крупнейшим фиаско с тех пор, как Наполеон пообещал надрать англичанам задницы при Ватерлоо.

— Допустим, но это только часть причины.

То, о чём упомянула Крикет, произошло до моего рождения, но перцеры до сих пор переживали свою оплошность. Они устроили тогда трёхмесячную рекламную кампанию наподобие "угадай, кто это будет?", и в день долгожданной церемонии Высочайший Властитель Всех Вселенных был жестоко разочарован. Даже сам Момби был бы расстроен меньше, да и в любом случае, выбрали его неудачно. Духовные лидеры перцеров — горстка фанатиков, для которых реклама — сам смысл их жизни, изящнейшее искусство и высшая наука. Обжёгшись на молоке, будешь дуть и на воду — так что на этот раз они всё организовали правильно: большой сюрприз и всего один день на догадки и предположения. Ни пресса, ни публика не успеют соскучиться за одни сутки.

— Нынешнюю канонизацию они держали в строжайшей тайне, — продолжила я. — Насколько я помню по рассказам, то, что Момби возведут в гигазвёзды, было для нас, журналистов, таким же "секретом", как то, какую причёску сейчас носит Сильвио. Газеты и телевидение просто договорились молчать до самого дня церемонии. Никакого заговора молчания, за исключением внутреннего круга святителей, Верховного Перцера и тому подобное. Сплетни для них, как живая вода. Если бы двадцать человек знали, кто станет новой гигазвездой, один из них наверняка проболтался бы одному из осведомителей, моих или твоих, это как пить дать. Если бы знали десять человек, я точно так же ручаюсь, что сумела бы докопаться до истины. Так что в тайну посвящены даже меньше! Пока что ты со мной согласна?

— Продолжай, о среброязыкая!

— Я свела всё к трём вероятностям. Микки, Джон, Сильвио. Очень ли страшно я далека в этом от истины?

Крикет не ответила ни да, ни нет, только пожала плечами, но её жест дал мне понять, что её собственный список немногим отличается от моего.

— У каждого есть свой минус. Ты знаешь, какой у кого.

— Двое из троих… э-э-э… старые, — встряла Бренда.

— И тому есть масса причин, — откликнулась я. — Посмотри на четвёрку гигазвёзд: они все родились на Земле. Беда в том, что в нашем обществе куда меньше насилия, чем было в прежние века. У нас случается недостаточно трагических смертей. Момби — единственная сверхзвезда, кто сделал милость трагически погибнуть за более чем сотню последних лет. Большинство других артистов болтается на сцене до тех пор, пока окончательно не впадут в забвение. Взять хотя бы Эйлин Франк.