Стальной пляж - Варли Джон Герберт (Херберт) - Страница 119

Следующая деталь: она была не совсем голой. На нескольких кадрах я различила биомагнитные термоизолирующие стельки у неё на ступнях — чертовски удачная мысль надеть такие, если собираешься бегать по раскалённым камням на лунной поверхности. Ещё я разглядела нечто вроде украшения у неё на груди, на несколько дюймов выше левого соска. По цвету оно напоминало бронзу, а по форме сильно смахивало на нагнетательный штуцер. Самозащёлкивающийся, какими обычно соединяют шланги подачи дыхательной смеси с воздушными баллонами.

Ещё одна деталь: на первых нескольких кадрах различимо лёгкое туманное облачко перед лицом видения. Выглядело это как замёрзшая влага, след выдоха. Далее на всём протяжении записи не было никаких признаков дыхания.

И ещё одно: меня заметили. Между четвёртым и пятым шагами девчонка повернула голову и полсекунды смотрела прямо на меня. Затем улыбнулась, собрала глаза в кучку и скорчила рожицу.

Я сделала и несколько других наблюдений, не слишком полезных и не проливающих света на разгадку тайны. Ах, да, вот ещё что: девочка мне понравилась. Состроить рожу — именно так я и поступила бы в её возрасте. Поначалу мне показалось, что она дразнится, но чем больше я пересматривала запись, тем сильнее убеждалась: это был вызов. Поймай меня, бабуся, если сможешь! Как раз это, куколка, я и планирую сделать.

Большую часть остатка ночи я провела, анализируя несколько секунд съёмки перед самым появлением девочки и сразу после её исчезновения. Покончив с этим, я стёрла из компьютера все данные и для пущей уверенности засунула его в плиту, под последние тлеющие угольки. Он расплавился и лопнул с весёлым хрустом. Теперь единственное свидетельство пережитого мною осталось в маленьком записывающем устройстве.

Я положила его под подушку и заснула.

В ближайшую пятницу, выпустив очередной номер "Техасца", я снова зашла в магазин фирмы "Хэмилтон" и купила двухместную палатку. Если вас удивило моё решение, значит, вы никогда не пробовали жить в одноместной. Я оформила заказ с доставкой в пункт проката луноходов, ближайший к бывшей дороге в шахты, и там же арендовала подержанную машину, заплатив за два месяца вперёд, чтобы получить большую скидку. Я зарядила кислородные баллоны под завязку, проверила аккумуляторы, попинала шины, настояла на замене просевших рессор и устремилась в Деламбр.

Палатку я разбила в том же самом месте, где мы стояли лагерем неделю назад. Вечером в воскресенье, так ничегошеньки и не увидев, свернула палатку и пригнала луноход обратно в арендованный гараж.

И следующую пятницу провела точно так же.

Довольно долго я проводила все выходные в Деламбре. Настолько долго, что в конце концов мне пришлось сменить свой роскошный новый скафандр на модель для будущих мам. Если вы никогда такую не носили и не примеряли, то и не пробуйте. Но ничто не могло удержать меня от поездок в Деламбр, даже развивающаяся беременность.

В то время мне всё казалось оправданным и логичным. Оглядываясь назад, я признаю, что порой моё поведение вызывает вопросы, тем не менее думаю, что всё равно поступила бы так же снова. Но давайте попытаемся ответить хотя бы на некоторые из них. Приступим?

Я бывала в кратере только по выходным потому, что для душевного равновесия мне всё ещё был нужен Техас. И я обязана была возвращаться к своим ученикам, пока не кончится четверть, потому что чувствовала ответственность перед теми, кто дал мне эту работу, и перед детьми. Но вопроса о досрочном увольнении не возникало, поскольку я сама больше нуждалась в работе, чем работодатель во мне. Каждым воскресным вечером я тосковала по своей хижине. Наверное, истинному визионеру было бы стыдно за меня; полагалось бы отбросить всё прочее и безраздельно отдаться преследованию видения.

Но я старалась, как могла. Каждую пятницу со всех ног спешила выбраться из парка. Больше не ходила в церкви и не облегчила свою душу ни одному шарлатану.

Немного труднее объяснить беременность. И к тому же слегка неловко. В стремлении как можно достовернее испробовать на собственной шкуре жизнь на старушке Земле я восстановила себе менструальный цикл. Знаю, это смахивает на сумасшествие. Я собиралась попробовать ненадолго, как настоящий корсет, но обнаружила, что месячные далеко не так изнурительны, как о них вещала Калли. Но и менструировать вечно мне не хотелось, я не настолько глупа; думаю, я намеревалась пережить примерно полдюжины циклов или около того, а потом завязать с ними. А во всём остальном нет ни капли загадочности. Случилось то, что обычно и происходит со способными к зачатию, ни разу не рожавшими столетними женщинами, не имеющими понятия о викторианских методах контроля рождаемости, если такие женщины по неразумию связываются с парнем, который клянётся, что никогда не кончит.

По-настоящему загадочной история стала после того, как кролик умер[76] (узнав чудесную новость, я поднабралась соответствующей терминологии). Зачем я решила оставить ребёнка?

Вот лучшее, что я могу сказать в своё оправдание: я никогда не отметала материнство напрочь, считала, что смогу выносить дитя когда-нибудь потом, когда у меня появится двадцать лишних лет. Естественно, этот прекрасный день всё не наступал и не наступал. Возможно, иметь детей — это нечто, чего надо хотеть, отчаянно желать, почти инстинктивно, и, похоже, одни женщины наделены этим инстинктом, а другие нет. Оглядываясь по сторонам, я замечала множество женщин, ощущавших эту потребность. О, как же остро они её ощущали! А я никогда не чувствовала ничего подобного. С задачей продолжения человеческого рода прекрасно справлялись эти плодовитые женщины, я же никогда не льстила себе, будто способна улучшить человеческую породу, так что продолжала откладывать деторождение на потом.

Но достаточное количество безуспешных, незапланированных и не понятых попыток самоубийства прекрасно помогает сосредоточиться на главном. Я осознала: если не рожу сейчас, могу не сделать этого уже никогда. А ещё мне пришло в голову, что это один из важнейших видов человеческого опыта, который я могла бы захотеть пережить, но пока не удосужилась. И ещё я, как уже говорила, ждала от Господа знака, и это вполне мог оказаться он. Гром среди ясного неба, не такое чудо, как Девочка с Бабочкой, но всё-таки знамение.

Всё это означало не что иное как то, что каждую пятницу по дороге в Деламбр я серьёзно задумывалась, а не остановиться ли мне и не избавиться ли от проклятого бремени, но каждый раз в конце концов решала оставить всё как есть, хотя и не без колебаний.

То, что беременной женщине нельзя выходить на поверхность Луны, давно уже бабушкины сказки. Будь это правдой, разве производили бы скафандры для беременных? Единственная опасность — начать рожать прямо в скафандре, но и она не такая уж грозная. Скорая помощь может за двадцать минут доставить вас в родильный дом из любого уголка Луны. Так что я нисколько не переживала из-за этого. Но и не пренебрегала своими обязанностями живого инкубатора. Всего лишь раз напилась допьяна, но это легко лечится. Каждую среду я посещала контрольные осмотры и мне сообщали, что всё развивается прекрасно. Каждый четверг я заглядывала к Неду Пепперу и, если он был достаточно трезв, позволяла осмотреть себя и простукать. Всякий раз он заявлял, что я самая здоровая первотёлка, какую ему только доводилось видеть, и продавал мне флакон жёлтого эликсира, который прекрасно помогал моим розовым кустам бороться с засухой.

Я собиралась, если доношу до срока, родить естественным путём. (Я уже знала, что будет мальчик, но, по-моему, глупо думать, будто у эмбриона есть пол.) Когда мне было лет двадцать, одно время казалось, что роды вот-вот уйдут в прошлое. Подавляющее большинство женщин растили своих отпрысков в контейнерах, зачастую гордо выставленных на видном месте — к примеру, на кофейном столике в гостиной. Я годами наблюдала, как созревают бластулы соседей, заглядывая в смотровое окошко со всем возможным энтузиазмом, с каким рассматриваешь голографические снимки дяди Луиджи из поездки на Марс. На моих глазах многие матери поглаживали контейнеры, ворковали и сюсюкали со своим плодом возрастом два триместра. Несколько раз я побывала и на торжественном извлечении младенца, порой обставленном со всей возможной серьёзностью, с приглашёнными музыкантами, подарками в нарядных обёртках и всем, чем только можно.