Стальной пляж - Варли Джон Герберт (Херберт) - Страница 111

И да, конечно же, это было никакое не торжество, но что за праздник без фейерверка?

И единственным доводом, который убедил меня согласиться на него пойти, было обещание Бренды, что я смогу увидеть всё интересное на безопасном расстоянии от беснующейся толпы. Фейерверки сами по себе меня не пугали; они мне даже нравились, а вот орды посторонних были невыносимы.

Однако путешествие на поезде меня почти прикончило. Мы специально решили выехать пораньше, чтобы избежать давки в вагонах, но то, до чего может додуматься один гений, всегда может повторить другой — так что поезда были битком набиты людьми, которым пришла в голову та же светлая мысль. Хуже того, эти люди намеревались терпеть лишения и неудобства лунной поверхности за пределами восьми гигантских временных куполов, возведённых специально ради предстоящего зрелища, так что они везли с собой туристическое снаряжение. Проходы и багажные полки были забиты ручными тележками, охладителями для пива, надувными пятиместными палатками, а ещё на каждую семью в вагоне приходилось 3,4 ребёнка. Сделалось так тесно, что маленьких детей подняли над головами и просунули в ремённые петли, где они болтались и хихикали. Дальше стало ещё хуже. Поезд перестал открывать двери на вход задолго до того, как прибыл в Парк Армстронга. Я должна была сойти за три остановки до парка, но вскоре увидела, что никакими силами не пробьюсь к выходу, так что проехала до конечной — в ужасе созерцая, какая толпа уже собралась там, — затем была подхвачена неостановимой людской волной и вынесена прочь, снова села в вагон, уже опустевший, и вернулась на станцию "Дионис".

Там я опустилась на скамью, бросила рядом с собой скафандр и корзину для пикника и некоторое время просто сидела и тряслась, глядя, как пролетает мимо дюжина скоростных консервных банок: набитых людьми под завязку — в одном направлении и пустых — в противоположном. Затем подхватила поклажу и поднялась по лестнице, ведущей на поверхность.

Вернувшись домой после игр с альфийцами, я обнаружила свой скафандр в хижине, в изножье кровати. Понятия не имею, кто его туда принёс. Но он был мне больше не нужен, так что однажды в субботу я отнесла его обратно в магазин. Думала, там починят забрало и продадут скафандр со скидкой. Но едва продавец взглянул на дырку — как, не дав мне и слова объяснения сказать, потащил к директору магазина, а тот упал замертво от ужаса. Ни один, ни другой в жизни не видели разбитого забрала. Так что я прикусила язык и вскоре стала гордой владелицей самой совершенной модели из ассортимента магазина, плюс бесплатный запас воздуха на пять лет, в подарок от компании "Хэмилтон", поставщика снаряжения для активного туризма. Никаких заявлений я не делала, отказа от ответственности не подписывала; всем в магазине просто хотелось, чтобы я всё это взяла. Возможно, они до сих пор ногти грызут от страха перед судебным иском.

Я забралась внутрь шедевра инженерии, и восхитительный запах новенького скафандра начал медленно-медленно меня успокаивать. Я опасалась, что он вызовет совсем иные ассоциации — как насчёт забавных крохотных кусочков забрала, отлетающих прочь? — но вместо этого тихое жужжание и гудение вкупе с роскошным ощущением новой вещи сотворили со мной чудеса. Жаль, что скафандр не разрешается надевать в поезде; в такой броне, как моя, всё было бы нипочём!

Я проверила, герметично ли закрыта корзина, прошла в шлюз и выбралась на поверхность Луны.

— Давно ждёшь? — спросила я.

— Пару часов, — ответила Бренда.

Она стояла, опираясь на борт арендованного лунохода, на котором приехала из пригорода Кинг-сити, ближайшего места, где можно было взять луноход напрокат. Я извинилась за опоздание, рассказала о кошмаре в вагоне и о том, как раскаиваюсь, что не поехала с ней, а отправилась поездом "из экономии времени".

— Да не переживай ты, — успокоила она. — Мне здесь нравится.

Об этом можно было догадаться по её скафандру, хорошей модели и без прокатного клейма. Хоть он и был в отличном состоянии, всё равно были заметны лёгкие признаки износа, которые появляются только от регулярного использования. А ещё было видно, как легко и привычно Бренде в нём стоять и двигаться — большинство жителей Луны проводят в скафандре недостаточно времени, чтобы приобрести такую привычку.

Луноход тоже был неплох: с кузовом-пикапом, двумя сиденьями впереди и плоским ложем сзади. Я закинула туда свою корзину, в прибавку к внушительной куче вещей Бренды. У таких планетоходов широкая колёсная база, чтобы компенсировать вес массивной панели солнечных батарей на крыше. Панель постоянно вращается, ловя солнце, но ко времени нашей встречи оно почти зашло за горизонт, так что у машины был весьма несуразный вид. Панель свисала с правой стороны перпендикулярно земле, совершенно загораживая дверь, и мне пришлось карабкаться на своё место через сиденье Бренды.

Наконец я устроилась в луноходе и спросила:

— Забыла, нам придётся выезжать на солнечную сторону, чтобы добраться до места?

— Не-а. Заберём слегка к югу, а потом всю дорогу солнце будет светить в спину.

— Вот и хорошо.

Терпеть не могу ездить с выставленными вперёд панелями. Не то чтобы не доверяю автопилоту, просто хочется видеть, куда еду.

Бренда скомандовала луноходу тронуться с места, что он сделал без промедления и двинулся по широкой ровной трассе. Мы потому и выбрали станцию "Дионис" местом встречи, что она расположена прямо на одной из немногих проложенных снаружи Луны дорог. Колёсный транспорт — далеко не основной на лунной поверхности. По планете перемещаются на подъёмниках, экскаваторах, конвейерных дорогах, поездах на магнитной подвеске, пользуются метро и изредка автобусами на воздушной подушке. Теми же путями перевозят грузы, а ещё есть пневмопочта, линейный ускоритель заряженных частиц со свободной траекторией и ракеты. Повальное увлечение двух- и четырёхколёсными луноходами началось недавно, но вся эта техника мощная и вездеходная, дороги ей не нужны.

Трасса, по которой мы ехали, сохранилась со времён добычи полезных ископаемых, прекратившейся ещё до моего рождения. Там и сям на обочине попадались скопления брошенных рудовозов — механических мастодонтов, не слишком сильно изменившихся с тех пор, как их демонтировали и оставили здесь. По какой-то экономической причуде того времени специально для них по поверхности проложили идеально ровную дорогу. Последние полвека её использовали как перевалочный пункт между Кинг-сити и его крупнейшей свалкой. Дорога по-прежнему оставалась гладкой, как стекло, ехать по ней было непривычно ново.

— Эта штуковина катится без удержу, правда? — сказала я.

— Разгоняется до трёх сотен тысяч на прямых участках, — подтвердила Бренда. — Но перед поворотами замедляется, особенно перед левыми.

Это потому, пояснила она, что на восходе и на закате центр тяжести планетохода расположен наихудшим образом, громадная панель на боку почти переворачивает машину. К тому же дорога идёт под уклон, что тоже не здорово, а поскольку мы собираемся задержаться на поверхности дотемна, пришлось захватить десять батарей, что значительно увеличило инерцию — так, что она легко может вынести нас в кювет, поскольку сцепление шин с дорогой не самое лучшее. Бренда изложила мне всё это с видом знатока своей машины, будто бы она уже не раз проезжала здесь на ней. Я даже задалась вопросом, не водит ли она луноход.

И получила ответ, когда мы свернули с дороги и Бренда спросила, не возражаю ли я. На самом деле возразить хотелось — мы не привыкли доверять свою жизнь другим людям, полагаемся только на технику — но я сказала, что нет. И беспокоиться мне оказалось не о чем. Бренда правила уверенно, твёрдой рукой, не делала глупостей и ни разу не отклонила руль сверх необходимого. Мы устремились через низменность к возвышавшемуся краю кратера Деламбр. Он как раз показался над горизонтом.

Как только мы достигли подножия пологого склона, прямо перед нами приземлился полицейский автомобиль с включённой мигалкой. Из него вышел коп и направился к нам. Должно быть, он здорово соскучился — мог бы сделать запрос по радио или просто обратиться к нашему компьютеру.