Что ты несёшь с собой. Часть I (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 78

– Тыкву? – уточнил Арунотай.

– Ну со снопами, – отмахнулась я. Как-то неуклюже. Устала я, конечно, но не настолько же, чтобы руки не слушались. – Дрянь эта, которую из демонов делают.

– Вы их видели?

– Ну да… – я не совсем поняла вопроса, но отвлеклась на какой-то шорох за стеной. Мы же сидим на первом уровне древодома, а снаружи наверняка всё слышно… Как-то я раньше об этом не задумывалась.

– Пранья, это же очень опасная вещь, – заговорил меж тем Арунотай. – Последнее время их действительно кто-то стал делать в огромных количествах и продавать из-под полы, и это просто кошмар! Одна из целей съезда кланов, который я собираю, в том, чтобы поднять этот вопрос! Где вы их видели?

– Так хозяин мне их отдал, – я икнула. – В тыковке. Её Чалерм забрал.

– Небесный боги, да он же в опасности! – всплеснул руками Арунотай. – Он же обыватель, понятия не имеет, что это такое и как с этим обращаться! Он может пострадать! Даже Вачиравит может пострадать!

– Да не, он соображает, – мотнула головой я. Зря: комната поплыла перед глазами.

– Вам нехорошо? – забеспокоился Арунотай. Взял мою чашу и понюхал. Тут же подскочил, сгрёб меня под мышки и потащил на второй уровень в купальню.

Еле успели: меня вывернуло, как бешеный огурец! После я сидела на полу в купальне главы, растирала по лицу слёзы и хлестала воду, как будто год её не видала. Арунотай сидел напротив меня задумчивый и мрачный. Да уж, тут было, о чём подумать: кто-то отравил напиток, стоявший у него в гостиной!

– Яд не смертельный, – сказал он, глядя в никуда. – Вызывает состояние, сходное с опьянением.

– Кто мог?.. – выдавила я.

Арунотай покачал головой.

– Если вы говорите, кто-то в совете нарочно саботирует охоты и распространяет запрещённые амулеты, то и желающие подорвать авторитет главы клана найдутся. Мне следует быть осмотрительнее. До сих пор не было нужды запирать дверь дома, но теперь… А ведь у меня через пару часов назначена встреча с представителями соседних кланов. Хорош бы я был…

Я наконец нашла в себе силы встать и умыться, хотя Арунотай тут же кинулся меня поддерживать. Что ж, может, небесные боги мне ту отраву подсунули: и его уберегли, и меня выставили жертвой обстоятельств. Вон как трясётся надо мной. Небось теперь точно Чалерма не послушает.

Чалерм оказался лёгок на помине. Когда мы с Арунотаем спустились вниз, он с Вачиравитом уже ждали, озадаченно озираясь. При виде моего мокрого лица брови Чалерма поползли вверх, а Вачиравит набычился.

– Пранью пытались отравить, – холодно сообщил Арунотай, помогая мне сесть. – Хотя скорее меня, но досталось ей. Вачиравит, твои подозрения на её счёт совершенно беспочвенны. И в будущем, если у тебя возникнут вопросы о верности Кессарин нашему клану, пожалуйста, задавай их мне, а не заламывай ей руки. Праат Адульядеж не обрадуется, если узнает, как с его дочерью обращаются!

– Она врёт! – высказался Вачиравит.

– Позволь мне об этом судить, – поджал губы Арунотай. – Я тебя уверяю, она не имеет никакого отношения к торговле запрещёнными амулетами. Кстати, – он обернулся к Чалерму. – Праат, если они ещё у вас, прошу, отдайте их мне. Это слишком опасная вещь для обывателя.

– Простите, глава, что я должен отдать? – озадаченно нахмурился Чалерм.

– Проклятые снопы, – пояснил Арунотай.

– Что это? – Чалерм недоумённо моргнул.

– То, что вы у меня отобрали, – встряла я. – В тыкве!

Чалерм и Вачиравит переглянулись, как будто не понимали, о чём речь.

– В тыкве, которая выпала из вашего рукава, были только споры лиан, – сказал Чалерм. – Мы их уничтожили. Вместе с тыквой.

Арунотай напрягся, и я его понимала: если споры можно шибануть махарой или просто сжечь, то проклятые снопы так просто не уничтожить, и если Чалерм их не заметил… Но как он мог их не заметить?

– Вы же сами меня обвиняли, что я их кому-то там продаю! – выпалила я.

Чалерм медленно моргнул и сделал какое-то неуловимое движение локтем в сторону Вачиравита.

– Меньше с демонами надо знаться! – заявил тот. – Ещё не такое примерещится!

– Брат, прошу тебя! – принялся увещевать его Арунотай, а Чалерм тем временем вперил в меня взгляд и многозначительно раскрыл веки пошире. Он что, намекал, чтобы я молчала про то, как они меня ощупывали?! И с какой стати я должна их выгораживать?!

Кажется, он понял, что я возмущена, и выразительно глянул на Арунотая, а потом снова на меня. Он не хотел говорить о снопах Арунотаю? Но почему? Хотя… Если Арунотай настолько плохо руководил кланом, что под его началом махарьяты обворовывали мирных людей и подливали ему яды в кувшин, много ли он мог против торговцев снопами? Ещё проболтается кому-нибудь в совете… Что я вообще знала о способности Арунотая хранить тайны, не говоря уж о том, чтобы их раскрывать?

– Я провожу вас до покоев, – услышала я голос Арунотая, снова как будто сквозь пелену дурмана. Должно быть, не весь яд ещё вышел.

– Да, спасибо, – услышала я себя как будто со стороны. Голосок был слабенький.

Вачиравит ещё что-то возражал, Чалерм занудствовал, но в итоге Арунотай выгнал их обоих и повёл меня по резиденции. У меня в глазах прыгали цветные пятна, ноги заплетались, и по лестнице Арунотаю пришлось меня почти тащить. Наконец я рухнула в свою постель. Пахло знакомо и приятно какими-то цветами. Буппа засуетилась вокруг, я слышала голоса, а потом стало тихо.

Темнота свивалась в кольца лиановыми жгутиками. Где-то подо мной в глубине горы пылал гневом их корень. Хотя у лиан нет глубоких корней… Но, может, у этих есть?.. Всё пространство вокруг меня рябило, распадаясь на завитки и коробочки со спорами. Такие надутые, аппетитные, с ровными золотистыми гранями. Так и хотелось потянуть их в рот. Что я, малолетка? Но коробочки вырастали всё новые, всё ближе к лицу, их запах манил и дурманил. Просто возьми и проглоти, и все проблемы разрешатся. Будет хорошо. Будешь свободной. Ну давай, девочка, открой ротик, будь умничкой, ты же послушная дочка, ты всё делаешь правильно, просто позволь…

Шершавая поверхность коробочки коснулась губ. Внизу, где раньше был цветок, оставался маленький сухой хвостик, и он уже пролез в рот. Теперь цеплялся там за нижние зубы, прижимая коробочку плотнее. Хотелось лизнуть её. Сладкая, наверное. На гранях тех, что всё ещё висели перед глазами, выступали сахарные кристаллы, как в старом меду. Высунуть язык и лизнуть, позволить угощению провалиться в рот, и станет так просто…

В горло полилась невыносимая гадость. Я пыталась сжать губы, но что-то мешало, что-то холодное и круглое, как толстый стебель, и его побеги уже заползали в глотку, я отбивалась руками и ногами, пыталась вытащить эту дрянь изо рта, но меня сжимало со всех сторон, словно вокруг обвился удав. Удалось выкрикнуть, и гадость полилась не в то горло, я закашлялась и…

Открыла глаза.

На мне сидела Буппа, прижимая мои руки к кровати. Над моим лицом склонился Чалерм – сосредоточенный, бледный. В руке у него была бутылочка с мебельной пропиткой.

– Это… – прохрипела я, в ужасе осознавая, что он заставил меня её выпить.

– Это противоядие от лиан, – тихо сказал он. – Вы чуть не отправились к амарду.

Я вспомнила лезущие в рот коробочки спор и содрогнулась. Воздух полнился сладким ароматом, только теперь меня от него мутило.

– Как?! – каркнула я.

Чалерм разогнулся и оглядел мои покои. За окном стояла ночь, но свечи у кровати горели, и в их свете комната казалась как-то ярче обычного. Проморгавшись, я поняла, что стены скрылись под сплошным ковром цветов. Лиановых цветов.

– Дай кадушку, – велел Чалерм Буппе.

Та наконец слезла с меня и поспешила наверх и чуть не съехала по ступенькам на обратном пути. Чалерм меж тем вылил на ладони немного пропитки, обмазал руки и принялся срывать цветы. Их он покидал в кадушку, прибил кулаком и облил из бутылочки. Потом вытряс в окно мгновенно усохшие останки и принялся обрывать дальше.

Я неуверенно села и огляделась, пытаясь хоть что-нибудь понять.