Что ты несёшь с собой. Часть I (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 75

Водяной хозяин волок меня на дно, прижав к своему бочкообразному пузу. На ощупь он был прохладный и осклизлый, как затонувшая коряга. Удивительно, как мне удалось его за патлы оттащить так далеко – подсох, что ли, на солнце… Или сам что-то сделал, чтобы не оторваться от меня. И зачем я ему сдалась на дне? Он ведь не пытался меня топить. Я знала, как бывает, когда топят: обволакивают водорослями, опутывают, иногда ещё бьют или душат, а этот только немного меня придерживал, почти бережно, если учесть, какая в его лапах силища.

Зелёная муть и зависшее над ней солнце всё больше удалялись, а вода вокруг становилась холоднее и… чище? Я огляделась, насколько могла, под лапами хозяина. Вода вокруг была не мутная, хоть и тёмная. Включив третий глаз, я рассмотрела в толще серебристые косяки рыб, а внизу вырастающий из дна каменный пик, изрезанный входами и выходами до такой степени, что он напоминал храм Саинкаеу. Да озеро намного глубже, чем казалось наверху! И вот в этот подводный замок водяной меня и тащил. На корм детишкам? Я понятия не имела, могут ли у хозяина озера быть детишки, и если да, то насколько опасно их обижать.

Наконец наш полёт вниз головой кончился. У одного из верхних ярусов дворца водяной замедлился, повернул параллельно ко дну и вплыл в просторный зал через большое отверстие в скале – то ли окно, то ли арку между колоннами. Внутри лежал небольшой слой ила, который всколыхнулся, когда водяной встал на пол лапами. Стены были улеплены трепещущими в небольшом течении куртинами водорослей. Водяной неожиданно меня отпустил.

Я огляделась: никаких детишек или помощников. Если они не прячутся в иле или водорослях, то мы с ним тут одни. Он сам преспокойно отвернулся от меня и, толкнувшись от пола пару раз, подгрёб к выступу стены, из которого извлёк кусок коряги.

Хозяев вод я в жизни видала пять штук, но не сказать чтобы близко. Из сетей одного освободила до того, а прочих только мельком или издали. Уж точно никто из них не притаскивал меня к себе домой. В книгах же об этом виде тварей писали крайне мало – только запугивали годами несчастий, но даже как отличить хозяина от простого демона, мне рассказывал отец из личного опыта. Отличие было не какое-то одно и явное, а скорее по сочетанию черт: рост, вид шерсти, белёсые глаза и губы, неторопливость. Всё это встречалось в демонах по-отдельности, но только у хозяина вод все признаки сходились.

Теперь я пыталась припомнить хоть что-то ещё из рассказов отца, но вспоминалось только, что вроде как моему деду хозяин какой-то реки указал на Жёлтую гору, когда тот искал пристанище с амардом. Или не указал, а подвёз на спине?.. Вот чем я слушала?! Мне бы выспросить, как дед этому хозяину объяснял, что ищет…

Удирать из подводного дворца я не спешила: пока я выберусь с этой глубины, хозяин меня в два счёта догонит, а там наверху вообще неизвестно, что меня ждёт. Вачиравит небось уже всех рыбаков на озеро выгнал меня выслеживать. Хозяин же не спешил меня убивать, а значит, у меня был шанс хоть немного исправить ситуацию. Поэтому я сосредоточилась на залечивании раненого плеча, благо оно хорошо промылось в чистой воде.

Хозяин вернулся из своего угла с корягой, но прежде чем он успел что-нибудь сделать, я выставила вперёд кошель с серебром, выданный мне Чалермом на карманные расходы во время охоты. Себе я денег заработаю, это несложно, а вот подносить дары хозяевам надо, не скупясь. Оставалось только надеяться, что для него это заметная сумма – деревушка-то нищая.

– Добрый дядюшка-водяной, – завела я свою любимую песню, – прими этот скромный дар и будь милостив ко мне и моим соплеменникам!

Не знаю уж, насколько хорошо он меня слышал их пузыря махары, но корягу от изумления выронил, да так и застыл, не зная, за что хвататься – за дрова свои или подношение. Наконец жадность победила, кошель он принял. Коряга тем временем, продрейфовав по течению, распалась на два горбыля. Но внутри не было ни трухи, ни выдолбленной полости. Вместо этого вся сердцевина оказалась как будто залита чёрной смолой.

Сообразив, что коряга уплывает, хозяин поспешно сунул горловину кошеля себе в рот, который раскрылся до середины головы, явив мне четыре ряда мелких зубов, завёрнутых внутрь, а сам отловил странную деревяшку. Из другой половинки он выковырнул сучок, оказавшийся длинным и заострённым на конце. Зажав полкоряги подмышкой, он взял сучок и принялся царапать им по чёрной смоле. Вид у него при этом был весьма курьёзный: с кошелём в зубах и струящимися по течению патлами. Белые глаза слегка светились в темноте, а на белых губах я разглядела голубоватые жилки, не добавлявшие хозяину ни человекоподобия, ни привлекательности.

Наконец справившись со своей задачей, он повернул коряжину нутром ко мне, и к своему изумлению я увидела, что на смоле проступили светящиеся письмена – корявые, но читаемые:

«Твои соплеменники осквернили воду»

– Они не по злому умыслу! – выпалила я. – Их обманул корыстолюбец! Дядюшка-водяной, они не ведают, что творят! Будь милостив и помоги мне их образумить!

С этими словами я на всякий случай отвесила ещё один земной поклон. Водяной издал гулкое бульканье, а когда я рискнула подглядеть исподлобья, он поглаживал шерсть у себя на груди, как некоторые пожилые чиновники любят поглаживать бороды. Сучок снова заскользил по смоле, и вскоре я смогла прочитать:

«Очисти озеро, тогда прощу»

Я задумалась. Легко сказать – очисти озеро. Оно же не демонами загажено, не какой-то тёмной аурой или там чем. Простым очищающим кругом не взять. А отделять нечистоты от воды – это мне никакой махары не хватит! Я медлила, рассматривая смоляную табличку. Письмена на ней сияли бело-голубым светом, таким же, каким светилась горная ба в темноте. Таким же, каким светится чистая махара, когда собираешь её в фиал или вливаешь в ритуальный круг. Уж не ею ли водяной пользуется? И где берёт?

– Дядюшка-водяной, – залебезила я с улыбкой, – я бы и рада помочь, да озеро твоё велико! Я – только один человек, и сила моя мала. Вот если бы ты поделился, то я бы с радостью!

Водяной фыркнул, выпустив сквозь кошель с серебром заряд пузырьков. И вывел на смоле:

«Ясное дело»

Ну раз ясное… Я развела руками.

– Тогда я готова!

Честно говоря, когда я просила у водяного махару, я себе представляла, что он пойдёт куда-нибудь в потайное хранилище и принесёт фиалы или какую-нибудь ракушку, полную духовной силы, как рог вина. Ну или учешет к ближайшему амарду бить челом. Чего я точно не ожидала, это что он засунет корягу со смолой под другую мышку, выставит вперёд ладони и направит в меня сияющий поток толщиной в руку. У меня чуть сердце не остановилось от прямого попадания фонтана махары!

– Полегче! – выдавила я, едва сообразив поднять руки и выпустить махару обратно сквозь кончики пальцев. Каналы жгло, как обжигает глотку, если проглотить много горячего за раз. Хозяин снова булькнул, и поток из его ладоней истончился, став шириной в один палец. Это всё равно было раза в два-три больше, чем я привыкла получать от других махарьятов, но с этим я уже могла справиться.

Для начала подкопив немного в хранилище – а то я поиздержалась, пока летела, – я воспользовалась временем, чтобы подумать, а как, собственно, чистить воду. Если просто напускать в неё махары, это ничего не даст, а специальных заклинаний для такого я не знала, если они вообще были. Однако удалось же отцу изобрести пузырь, в котором я сейчас дышала. А если махарой можно отфильтровать воздух, то и воду, наверное, можно? Вот только там же рыба плавает и всякие прочие твари… А не может ли хозяин ими управлять?

– Вели всем жителям озера спуститься на дно! – попросила я.

Хозяин раззявил пасть, выронив кошель, и издал рёв, от которого вся вода задрожала. К нему тут же слетелась стайка рыбок.

Я начала плести сеть. Тонюсенькую – чтобы на всю площадь озера махары хватило, и очень мелкую, чтобы только вода и просочилась сквозь неё. Готовая сетка в виде толстого жгута поднималась над моими ладонями и потихоньку всплывала сквозь дыру в своде дворца, а навстречу ей погружались рыбы, улитки, жуки, лягушки и даже змеи, неподвижные, словно во сне или трансе.