Что ты несёшь с собой. Часть I (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 66

– Может, болезнь какая-то? – предположил Джаран, но Адифеп смерил его уничижительным взглядом:

– Болезнь? У священных деревьев? Я скорее поверю, что их корни обглодали небесные кабарги. Эй, добрый человек! – снова позвал он рыбака, который уже занимался своей лодкой, несмотря на возраст шустро карабкаясь с помоста к воде и обратно. – А не покажешь ли нам, где те пни торчат?

Рыбак охнул и тут же схватился за поясницу.

– Пранур, да они по всей деревне и по верхам! Годы мои не те, чтобы их все обежать. Вы бы голову спросили, он уж пошлёт мальчишку молодого!

– Понятно, – вздохнул Адифеп. – Соседям ноги поотрывало, а как махарьятам помочь – пусть кто-нибудь другой.

– Он, наверное, скидывался на нас, – заметил Джаран.

Я закатила глаза: когда в деревне нашествие демонов, тут не только скинешься, тут из кожи вон вылезешь, чтобы как можно быстрее их извести, а махарьятам не помочь – это жизнью не дорожить. Закончив закатывать глаза, я снова покосилась на Чалерма – так, на всякий случай, и заметила, что у него под полуприкрытыми веками сверкнули белки.

– Ну что? – проскрипел Вачиравит, вставая перед нами и загораживая собой рыбака. – Где эти твари?

– Нам нужно пойти к деревенскому голове, – выразительно шевеля губами, ответил Чалерм. – И спросить у него, где старые пни.

Вачиравит оглянулся через плечо на рыбака.

– Вон один, – хохотнул он.

У меня глаза скоро перестанут обратно выкатываться, честное слово.

– А ты раньше тут не бывал? – спросила я.

Вачиравит нахмурился и снова огляделся, как будто до сих пор не задумывался, не знакомое ли место.

– Вроде нет.

– Пойдёмте, – вздохнул Адифеп.

Гам и Лек уже могли идти сами, хотя и опираясь на кого-то из друзей, потому что от ожогов им было дурно. Гам, накачанная махарой Вачиравита, сильно потемнела, но не жаловалась. Наоборот, мне показалось, что она не хотела расставаться с таким щедрым даром.

Где искать деревенского голову, мы точно не знали. Проверили тот склад, где нас оставили дожидаться непонятно чего, но там его не оказалось. Зато я помнила, где встретила первого гиганта.

– Ничего себе, – пробормотала Найяна, стоя над рассечённой мотыгой. Примерно от того места, где лежали её обломки, начиналось выжженное пятно травы, которое тянулось до стены сарая. Та тоже подгорела – так, что в выгоревшую дыру могла бы пролезть кошка.

– Ого тут пасёт! – гаркнул Вачиравит, как всегда, не справившись со своим голосом. – А с дороги не почувствовал.

Мы с сомнением уставились на дверь сарая. Я открыла каналы и тут же почуяла демоническое присутствие – густое, как запах жареного на рынке. Открывать не очень-то хотелось – как бы оттуда не выскочила пара гигантов. Но что делать? Пни сами себя не уничтожат. Вачиравит, как всегда, взял самое опасное на себя: подошёл и ногой выбил дверь. Размер сарая позволял бы ей упасть до дальней стены, если бы там было пусто, но вместо этого дверь, едва сорвавшись с петель, осталась стоять почти вертикально.

– Там и внутри мотыги, что ли? – пробормотал Джаран.

Вачиравит, поняв, что дверь падать не будет, нагнулся и потянул её за ручку. Не знаю, каким чудом я успела заметить притаившееся за ней, но стоило Вачиравиту разогнуться, как я выскочила вперёд и рубанула мечом сверху донизу щель между дверью и косяком. Когда Вачиравит наконец отбросил дощатое полотно, на землю передо мной шмякнулись несколько лиановых усов. За дверью оказалась сплошная стена из спутанных лиан, только в паре мест в ней просматривались узкие ходы, из которых тут же выпростались новые побеги, целящие в Вачиравита, как стрелы. Но я уже собралась с мыслями и рубанула снова, подумав, что мы квиты и можно не благодарить.

На третий раз ко мне примкнул и сам Вачиравит, а потом махарьяты оттеснили меня в тыл, взяв на себя разборки с лианами. Если сарай был полон лиан, при чём тут пень от священного дерева? Не древодома же у них тут росли! Но чтобы что-то понять, надо бы прорубиться в толщу веток, а оттуда продолжало без устали стрелять побегами.

– Пранья, – шепнул мне Чалерм, и я чуть не подлетела, не заметив, как он подкрался. – Возьмите.

Он сунул мне в руку что-то холодное и твёрдое. Глянув вниз, я увидела бутылочку – точно такую, в какой была пропитка для мебели, что он мне давал раньше. Собственно, это она и была. Ну конечно, она же ядовита для лиан!

Я подгадала момент, взболтала содержимое смерчем, решительно отодвинула Найяну и выплеснула яд в сарай. Горлышко было достаточно широким, чтобы вся жидкость вышла тугим жгутом и попала в один из ходов.

Сначала ничего не произошло: из другого хода по-прежнему вылетали острые побеги. Но постепенно окроплённые ветки стали вянуть и морщиниться, как подсохшая морковь, а потом и вовсе рассыпаться в труху. Вачиравит успел отбить ещё два побега, прежде чем вся начинка сарая осыпалась прахом.

Посередине стоял почерневший, сгнивший почти до самой земли широченный пень.

Пока мы рассматривали виновника происшествий, Вачиравит пинками разломал сарай, чуть не получил по голове крышей, сбросил её вниз по склону и нацелил меч на пень, который на свету оказался бархатисто-коричневым.

– Подожди, – я ухватила Вачиравита под локоть. – Давайте все вместе по кругу.

Не знаю, давно ли на пне проросли лианы, но если он ещё под ними не сгнил окончательно, силы в этой штуке было изрядно. Один махарьят мог и не справиться. Когда мы окружили древесный остов, между двух вздыбленных, как кошачьи спины, корней, я заметила утопший в земле плоский камень, а на нём пару грязных чашек и засохшее манго. Остатки былой роскоши – подношения священному дереву. Мне внезапно стало жалко этот пень, бывший когда-то почти божеством, защитником деревни, а теперь осуждённый на смерть за какие-то даже не совсем свои грехи. Отчего же они загнили все разом?

Внезапно Чалерм, который не вставал с нами в круг, протолкнулся между Джараном и Найяной и припал на одно колено, рассматривая что-то с той стороны пня.

– Тут подсечка, – сообщил он. – Кто-то рубил корень.

– Так дерево же срубили, – заметил Джаран. – Наверное, тогда и корню досталось.

Чалерм не ответил, копаясь в земле. Я наклонилась вперёд, чтобы посмотреть – он руками разламывал трухлявый корень, усыпая всё вокруг маленькими кубиками, словно дерево со временем обратилось в кристалл. Но под руками Чалерма открывалась полость – круглая, с какими-то чёрными прожилками, как будто внутри корня созрел плод, а из него проросло семя. Точнее, не совсем круглая, скорее, гранёная, как пирамидка пиком вниз. Как коробочка лиановой споры.

– Это же… – выпалила я и покосилась на Вачиравита, который на удивление не порывался ничего крушить, а тоже, как заворожённый, смотрел под руку Чалерму.

– Подсечка успела зарасти, – заметил Чалерм. – Её сделали раньше, чем дерево загнило.

– И ты думаешь, – протянул Адифеп, почёсывая подбородок, – что лианы сюда кто-то нарочно подсадил?

– А откуда бы им тут взяться? – спросила я. – Мне казалось, они только на горе есть, разве не так?

Махарьяты переглянулись как-то неловко, все, кроме Гам и Лека, которые до сих пор туго соображали и не участвовали в разговоре, покачиваясь на ногах.

– Лианы, которые на горе, созданы нашим амардануром, – осторожно произнёс Канавут, скользнув взглядом по Гам. Она всё так же бессмысленно таращилась на пень, ожидая команды.

– А власть вашего амарданура распространяется досюда? – несколько ядовито спросила я.

Канавут покосился на Адифепа, словно ища совета. Вачиравит проследил за его взглядом и шлёпнул меня по плечу:

– Что ты спросила?

Я повторила свой вопрос. Канавут теперь смотрел на Вачиравита тревожным взглядом.

– Она знает про амарданура, – сказал Вачиравит. – Объясни.

Канавут снова глянул на Гам. Я заподозрила, что если кто и не знает про амарданура – так это она, потому что я плохо себе представляла, чтобы Гам умела хранить тайны.

– Пока он был, э-э, с нами, – аккуратно пояснил Канавут, – он создавал лианы для удобства клана, тогда же и древодома вырастил. Но с тех пор, как он, э-э, нас покинул, лианы стали вырождаться и иногда, хм-м, действуют по собственному усмотрению.