Буду твоей Верой - Белинская Анна - Страница 4

Мне тоже смешно, и я не успеваю подавить улыбку, как ловлю на себе взгляд сощуренных грифельных глаз, левый из которых нагло мне подмигивает. Шариковая ручка, зажатая между зубами, с глухим шлепком вываливается из моего рта и могу поспорить, выгляжу я в эту секунду как пришибленная.

Он сейчас подумал, что я улыбалась ему?

Вот же ёлки-иголки!

Быстро отворачиваюсь, надеваю маску невозмутимости и принимаюсь за конспект, как справа слышу приглушённый смешок Егора.

– Но мы с вами, уважаемые будущие великие экономисты, остановимся на бизнес-плане. Его разработка обычно предшествует разработке ТЭО, он может быть альтернативой ПТЭО, заменять ТЭО или служить в более сложных проектах итоговым максимально компактным документом. Поэтому, – Марк Ифраимович опускает очки на нос и проходится пытливым взглядом по каждому, останавливаясь на лице Бестужева, – каждый из вас начинает готовить бизнес-проект. Такова будет ваша самостоятельная работа, которая и выльется в ваш будущий курсовой проект. Разработчики лучших бизнес-планов получат оценку автоматом по моему предмету на экзамене.

Профессор Бубновский сверлит Бестужева взглядом и мысленно обещает, что произнесённая информация касается всех, кроме него, потому как вероятность Егора получить автомат по Управлению рисками у Бубновского равнозначна выигранному чемпионату мира по футболу нашей сборной – то есть равна нулю!

– И сколько у нас есть времени на подготовку? – с умным видом спрашивает Карина, наматывая блондинистую прядь волос, кстати натуральную, на палец. Её интерес совершенно не связан с тем, чтобы скорее начать готовить проект, ей просто нужно знать конкретную дату, к которой будет выполнена на заказ проектная работа.

– До середины декабря, точную дату сдачи сообщу позже. Методические рекомендации по разработке бизнес-плана возьмёте на кафедре. Вопросы?

Вопросов ни у кого нет.

Тишина гробовая.

Но это пока.

Пока группа находится во всеобщем состоянии аффекта.

Чуть позже, да и в принципе прямо на следующей паре, профессора Бубновского будут крыть такими диалектами, что бедному преподавателю вряд ли получится уснуть этой ночью от повышенного артериального давления.

В самом деле, подготовить целый бизнес-план с многочисленными расчётами, графиками, диаграммами, экономическим анализом, бюджетом и прогнозированием – достаточно трудоёмкий и энергозатратный процесс, который лично у меня уже зудит, желая поскорее начать воплощать себя в жизнь!

5. Вера

В фойе на первом этаже не протолкнуться.

Я стою в очереди в гардероб за пальто и нервно сжимаю номерок. По понедельникам после окончания пар у нас с ребятами из книжного сообщества «Читаем вместе», в котором я состою уже второй год, брифинг в главном административном корпусе вуза. У меня есть всего одна минута, чтобы одеться и перебежать между лужами от экономического корпуса до главного. И я даже не успеваю ничем перекусить, о чём жалобно напоминает мне урчащий желудок. То, что двумя парами ранее в нём побывал злаковый батончик, он, естественно, не помнит, но помнит мамины жирненькие оладушки, которые так не кстати отложились в моём подсознании.

Гардеробщица сегодня одна и носится в мыльной пене между рядами одежды, взращивая очередь из студентов ежесекундно.

Считаю, сколько передо мной человек, и когда дохожу до цифры 12, слева от себя слышу противный знакомый голос:

– Мы вместе, правда, подружка?

Карина, Альбина и две девочки из второй группы стоят рядом и улыбаются самыми сахарными улыбками, какими только умеют.

Оборачиваюсь назад и вижу длинный хвост из студентов.

Прямо за мной в очереди стоят два парня, которые с полным обожанием пооткрывали рты и облизывают глазами Дивееву.

– Нет, – грубо бросаю я и отворачиваюсь, собираясь продолжить подсчёт.

Ещё чего не хватало! Пусть идут в конец и ждут своей очереди!

У меня подгибаются коленки, а очки спадают на нос, когда атлетическая тяжёлая рука Карины падает мне на плечо.

Задираю голову, потому что дива местного разлива намного выше меня, и округляю вопросительно окуляры.

– Это она так шутит! – наигранно смеется Карина, и от этого мерзкого звука мне приходится поморщиться, – вы же позволите, мальчики?

Мальчики, точно гипнотизированные, кивают болванчиками, и пропускают вперед себя четырёх наглых студенток.

Моё плечо выдыхает, когда освобождается от руки-гири, но зато затылком я чувствую, насколько близко сзади стоит Дивеева и высверливает в моей макушке дыру.

«Ну, когда же уже!» – хочется топнуть ногой.

Начинаю злиться, когда вижу, как впереди к одному студенту подходят ещё по несколько вот таких вот Карин и очередь из 9 передо мной стоящих молниеносно вырастает до 14 человек.

– Вы купили новые сапоги, Вера?1 – очень громко раздается за спиной.

Настолько громко, что оборачиваются все и выискивают ту самую Веру, у которой новые сапоги.

Медленно поворачиваюсь к Карине, потому что моё тело сковало под пристальным всеобщим вниманием студентов, которые отчего-то побросали свои разговоры и уставились на мои новые замшевые полусапожки.

Но куда больше меня интересует, откуда блондинка Карина может знать фразу из любимого старого фильма моей мамы. Почему-то я была уверенна, что, кроме ю-туб роликов про моду и косметику, Дивеева больше ничего не смотрит.

– Альбин, я не узнаю, это Джимми Чу или Александр Маккуин? – деланно восхищённо обращается Дивеева к Суваевой.

– Карина, ты что? – оскорбляется Альбина, прикладывая ладонь ко рту, – как можно не узнать стиль Черкизон?2 Это же из их последней коллекции.

Подпевалки из их компании начинают наигранно смеяться, а ведомое стадо баранов подхватывает всеобщее веселье, закатываясь безудержным глупым смехом.

Их смех, словно плевки со всех сторон, от которых хочется немедленно отмыться. Я чувствую, как увлажняются под очками мои глаза, но позволить себе перед ними проявить слабость – унизить себя сильнее. Мне так противно и отчего-то стыдно, что хочется сесть на корточки, как в детстве, сложить руки домиком и спрятаться в нём, пока не отступит опасность.

Все они продолжают смеяться, совершенно не зная даже моего имени. Для них сейчас я – объект веселья, потом будет кто-то другой, возможно, даже тот, кто со всеми сейчас насмехается.

Я смотрю в торжествующие глаза Карины, чувствующей себя победителем. Такие, как она, подпитывают свой эгоцентризм и озлобленность насмешками и издевательствами, самоутверждаясь за счёт других, «не таких, как все», слабых и неугодных.

– У вас устаревшая информация, дорогие подружки, – натягиваю равнодушную улыбку, – Черкизовский рынок закрыли ещё в 2009 году. Эти сапожки, – показываю на замшу, – с Дубровки3.

Вырываюсь из кольца малодушных и несусь в ближайший туалет.

Закрываюсь и даю свободу слезам. Снимаю очки, чтобы удобнее было поплакать и усаживаюсь на корточки, облокачиваясь на дверь.

Не стираю слёзы, пусть вытекут все, высмаркиваюсь в салфетку и трогаю замшевый носик. Потом опускаю глаза и рассматриваю тёплое тёмно-зелёное платье ниже колен с белым воротничком, круглые очки, зажатые в руке и чёрные колготки в 220 ден.

Обида за себя перерастает в злость, и всё, что на мне надето, вдруг кажется полной безвкусицей. Слова Дивеевой принимают реальные очертания, и я ругаюсь на себя за то, что своим пуританским видом удобряю почву для насмешек Карины.

Сегодня утром, стоя перед зеркалом, я казалась себе милой и искренне верила, что Артёму Чернышову так покажется тоже. Я хотела понравиться ему, а привлекла лишь насмешливое внимание Дивы. Я не умею быть модной, да и возможности такой у меня нет, но, как показала практика, важно не только наличие мозга в твоей голове, но и то, во что и как ты одет.