Они не люди. Книга вторая (СИ) - Фламмер Нат - Страница 6

— Кажется, получается, — улыбнулся Виктор.

— Похоже на то. Давайте садиться за стол. А то есть ужасно хочется.

— Точно. И коньяк заскучал.

— Кстати, а как мы его назовем? — спросил Виктор, указав на дракончика, когда первый бокал коньяка опустел.

Кузя сидел за столом вместе со всеми, Аверин решил, что новоиспеченный будущий фамильяр заслуживает праздника. Пил див, правда, любимое им топленое молоко, но в плане закусок не отставал, даже перегонял.

Аверин, наблюдая за Кузей, подумал, что Василь мог бы весьма нелицеприятно высказаться по поводу непоследовательного поведения брата. Было стыдно за учиненный в поместье скандал. Аверин решил про себя, что обязательно извинится перед Анонимусом за то, что так плохо о нем подумал. Фамильяр уже не раз показал, насколько верен семье.

— Дракула, — улыбнувшись сказал он.

— Что? Почему «Дракула»? — поинтересовался Виктор.

— В память о том, что нас собрало за этим столом.

— А что, неплохо…

— Анастасия сказала, что Дракула был злой. Он ее мучил, а многих — пытал. Но он был сильным колдуном. Сильным быть здорово! — воскликнул Кузя.

— …Но важнее — быть честным и порядочным. В этом истинная сила, — назидательно проговорил Виктор. — Гермес, а можно я познакомлю Кузю с Ленькой? Мне кажется, они подружатся. Ему пятнадцать в ноябре было.

Аверин уже открыл было рот, чтобы объяснить, почему такая дружба неуместна, но передумал. Перед глазами почему-то всплыло лицо императора.

— Вот что, — сказал он, — я не против. Но только на одном условии. Никаких больше сказок про племянника. Расскажите своему сыну, что Кузя — див первого класса. А после этого пусть мальчик решает, хочет ли он с ним дружить.

— Да вы смеетесь, Гермес! Конечно, хочет. Все одноклассники помрут от зависти.

Аверин посмотрел на друга долгим взглядом:

— А знаете… мир меняется настолько стремительно, что я за ним не успеваю.

Надо бы поговорить с Виктором про Дивногорского. Но потом, без Кузи.

— Тут еще есть одно дело, — внезапно вспомнил он. — В гостинице, где я остановился, у горничной пропала дочь. Выехала из Петербурга и не доехала до столицы. Не могли бы вы посмотреть, не было ли аварий или чего-то подобного? Я даже не знаю, садилась ли девушка в поезд. Но она из него не выходила.

— Гермес, — Виктор улыбнулся, — вы опять взялись за дело, которое в лучшем случае не принесет вам ничего, кроме нервотрепки. Сильно сомневаюсь, что горничная вам заплатила.

— Это ерунда, — отмахнулся Аверин, — жаль ее. И потом. Вы же знаете, я не люблю исчезновения. Даже если я верну безутешной матери тело ее дочери, попавшей в ДТП по дороге на вокзал, мне будет легче.

— Конечно, я гляну. У вас есть ее фото?

— Кузя? — спросил Аверин. Тот кивнул.

— Я смотрю, вы отлично работаете вместе, — рассмеялся Виктор и налил еще.

Утром Аверин позвонил в общежитие, где проживала Светлана, и убедился, что девушка сдала ключи на вахту перед своим предполагаемым отъездом. Значит, по всей видимости, она отправилась на вокзал.

— Кузя, сбегай в общежитие. Попытайся взять след, узнать докуда Светлана дошла пешком. Потом дуй на Николаевский вокзал и поищи там. Нам важно знать, села девушка на поезд или нет. Если да — она пропала по дороге. Всё еще есть шанс, что она отстала от поезда на каком-нибудь полустанке.

Но это было крайне маловероятно. На любом полустанке была если не касса, то будка обходчика, а значит, имелся телефон. Разве что дело произошло ночью, и девушка замерзла, не дождавшись помощи.

Кузя остался стоять, переминаясь с ноги на ногу.

— Что такое?

— Там холодно, Гермес Аркадьевич. А мне котом бегать.

— И?

— Ну, у меня есть костюм… теплый.

Аверин нахмурился сначала, а потом рассмеялся:

— Ты что же, хочешь надеть костюм и бегать в таком виде по вокзалу?

— Ага. И не пнет никто. Сразу видно, что домашний.

— Ну… хорошо. Неси сюда свой костюм.

Кузя направился к себе, а Аверин подошел к телефону. Набрал номер городской судебно-медицинской экспертизы и попросил к аппарату Каминского.

— Да-да, я вас слушаю, — раздалось меньше чем через минуту. В голосе медэксперта прозвучали странные нотки, но Аверин не обратил на них внимания.

— Доброе утро, Альберт Семенович, у меня к вам один важный вопрос.

— Та-а-ак… — протянул медэксперт, — задавайте.

— К вам, случайно, не привозили на днях неопознанных женских тел? Молодой девушки, на вид лет восемнадцати.

— Та-а-а-ак, — повторил Альберт Семенович, — я знал. Вот вообще не сомневался. Как вы узнали? Минут десять назад привезли, я даже осмотреть толком не успел. Но то, что увидел, меня дара речи лишило. Тогда ничего не трогаю, жду вас.

— Выезжаю.

Аверин пошел переодеваться. А когда вернулся в гостиную, на стуле уже лежал кошачий костюм и вокруг нарезал круги Кузя.

— Маргарита, одень кота, пожалуйста, я хочу взять его с собой.

— Сейчас, — Маргарита вышла, взяла Кузю под передние лапы и совершенно бесцеремонно запихнула в комбинезон. Потом подошла к зеркалу, достала из ящика ручку, вырвала из адресника листок бумаги и, написав что-то, сунула в карман кошачьей «курточки». Аверин пристегнул поводок.

— Отвезу тебя на вокзал, — сказал он уже в машине.

— Мя-я-я! — ответил Кузя.

В отделении судебно-медицинской экспертизы Аверин надел халат и сразу же направился в прозекторскую. Альберт Семенович встречал его на пороге.

— О, отлично хромаете, — поприветствовал его эксперт, — портняжную мышцу вам вспороли, не иначе?

— Вот уж не знаю, не спрашивал.

— Ничего, — Альберт Семенович хитро подмигнул: — Когда-нибудь я всё про вас узнаю, — он погрозил пальцем.

— Увы, вынужден вас разочаровать. Даже если вы меня переживете, всё равно вам ничего не достанется: на днях мне выдали разрешение на создания фамильяра.

— О… а я-то думал, что меня сегодня уже ничем не удивить. Не боитесь?

Аверин усмехнулся:

— Не особо. Ладно, показывайте тело. Мне весьма интересно, что вас могло так впечатлить.

Они зашли внутрь. На столе лежало тело молодой женщины без головы. Аверин обошел его и остановился, потирая подбородок.

— Да-а-а… — наконец изрек он, — ну и ну.

Срез на шее был очень ровным, но не это так удивило опытного судмедэксперта. А то, что он был полностью зажившим. Новая кожа закрывала место среза, слегка проминаясь в том месте, где должна была находиться гортань.

— И что это, по-вашему, — осведомился Альберт Семенович.

— Див, — сказал Аверин и достал часы. Нажал кнопку, подождал результата и добавил: — Первого класса, первого уровня.

…Совсем недавно таким был Кузя…

— Бедняга… вы ее искали? Скажите мне лучше, она жива? Или что это значит? Ни малейших следов разложения я не заметил.

— Их и не будет, по крайней мере таких, какие вы привыкли видеть. Она не жива. Но и полностью мертвой я бы ее не назвал. Телом дива, как и нашим, управляет мозг. Головы она лишилась. Поэтому сейчас ее тело просто медленно переваривает само себя, расходуя энергию на поддержание оболочки. Как только энергия полностью закончится — тело просто исчезнет.

— Ничего себе. И как скоро это произойдет?

— Не знаю. Зависит от того, сколько времени и где находилось тело. Где ее нашли?

— В Финском заливе. Ледокол работал, и вместе с осколками льда она и всплыла. Ну ее сюда сразу же. Понятное дело, убили и спустили под лед.

— Убили… такую еще надо постараться убить. Да и в определенной степени тело еще живо.

Эксперт нахмурился:

— Она что-то чувствует? Ее еще можно спасти? Ну, например, найти голову?

— Трудно сказать. Всё же физические тела дивов лишь похожи на наши. Где и в какой форме пребывает их сознание, до конца не понятно. Но, боюсь, спасти ее не получится, даже если найти голову. Думаю, вам стоит позвонить в Управление, если вы опасаетесь, что бедняжка страдает. К сожалению, усыпить чужого дива я не могу. А там есть… специалисты.