Они не люди. Книга вторая (СИ) - Фламмер Нат - Страница 48

— А что так? — с явным интересом спросил дядя. — Я слышал, она сильно болела в прошлом году. Что неудивительно, учитывая ее возраст.

Аверин насторожился. Для человека, который не поддерживал связи с семьей своей сестры, дядя был как-то слишком хорошо осведомлен. Черт, а если он в курсе, что семьи и детей у Аверина нет, и уже раскусил обман?

Дядя, словно подслушав мысли, спросил:

— Прошу прощения за нескромный вопрос, а где ваша супруга? Почему она не пришла с вами.

Аверин посмотрел на Кузю. Тот сосредоточенно ел, не поднимая глаз.

— Простите, дядя, — Аверин перевел взгляд на собеседника, — я бы не хотел обсуждать эту тему. Мы с матерью Кузьмы не состоим в браке.

— Ах, я понял… извините, да… извините, надеюсь, юноша, вы тоже простите старика. В наше время ведь это не имеет никакого значения, — он дождался, когда Кузя поднимет голову и спросил, — а где вы учитесь? Мой внук недавно поступил в Академию.

Кузя проглотил еду и, бросив на дядю расстроенный взгляд, пробурчал:

— А я нет. Меня дома обучают.

— Ой… — на лице дяди отразилось совершенно искреннее расстройство:

— Да что же это я… создаю неловкость за неловкостью. Пожалуй, мне не стоит вообще задавать вопросы. Просто расскажите о себе всё, что считаете нужным.

Аверин очень внимательно наблюдал за сменой выражений лица старика. Эмоции не выглядели наигранными, но сами вопросы… они очень походили на проверку. Как же кстати пришлась история, любезно придуманная Маргаритой.

— Да ничего страшного, — улыбнулся Аверин, — начни я задавать вопросы, и так же попал бы впросак. Не будем пытаться делать вид, что знаем что-то друг о друге. Так уж вышло, что мы совершенно не поддерживали связь. Поэтому, чтобы избежать неловкостей, давайте просто сделаем то, зачем я сюда пришел.

Он посмотрел в глаза дяде. И увидел, что тот заметно заволновался. Интересно. Очень интересно. Аверин решил не тянуть и добавил:

— Расскажите мне о моей матери. Я совершенно ничего о ней не знаю. Но очень хочу. Я почти не помню ее, только фотографии.

На лице дяди появилось нескрываемое облегчение, и Аверин окончательно пришел к выводу, что дело тут нечисто. Но что стоит за нервозностью дяди на самом деле? Еще рано делать какие-то выводы.

Как бы устроить Кузе осмотр дома?

Облегчение на лице дяди постепенно сменила глубокая печаль. Он посмотрел куда-то в сторону и тихо проговорил:

— Знаете… я все эти годы старался не вспоминать о ней… может, именно поэтому я избегал вас… не только из-за вашей бабушки. Я ведь нашел их тогда… Леночку и… — он внезапно запнулся, — Аркадия.

Он посмотрел на Кузю.

— Ничего, что я при мальчике? Может, ему не стоит такого слышать?

Вот он, шанс для Кузи. Или это ловушка? Нет, пожалуй, не стоит рисковать. Аверин бросил взгляд на дива. Тот понял всё правильно.

— Я уже достаточно взрослый, Василий Иванович. И я знаю, что ваша сестра погибла при бомбежке. Если вам самому не тяжело, я тоже хотел бы услышать, как это произошло. Всё же это моя семья.

Аверин почувствовал, как его руки покрылись мурашками. Кузя сказал «это моя семья», глядя прямо в глаза колдуну. Значит, див считает хозяина своей семьей. Как фамильяр? Или он вкладывает в это понятие что-то другое?

Дядя перевел взгляд с Кузи обратно на Аверина:

— Печально, что вы не знали своей матери. Леночка была… она была как солнышко. Ее все любили. Когда я поступил в Академию, она уже была в выпускных классах, но все равно даже мои одноклассники знали ее. Как она танцевала! Выступала почти на всех концертах. Неудивительно, что она привлекла внимание… хм… Аркадия. Их пара поражала всех. Классические «хулиган и отличница», — он улыбнулся какой-то горькой улыбкой.

— Хулиган? Насколько я знаю, отец закончил Академию с отличием. Знак об этом стоит в библиотеке, — удивился Аверин.

Дядя подпер ладонью подбородок.

— Никто не отрицает талантов Аркадия. Но, понимаете, его характер… не было и месяца, чтобы его не вызывали распекать к ректору. Он постоянно устраивал какие-то каверзы, писал скабрезные стихи про преподавателей, в том числе, не поверите, про наставницу Инессу.

— Про Инессу? Скабрезные стихи? — рассмеялся Аверин. — Серьезно?

— Можете себе представить, — улыбнулся дядя, — и у него просто отбоя не было от поклонниц. Доброй половине чародеек он разбил сердца.

— Но его сердце завоевала мама, да?

— Да, Гермес, так и было. Так она любила его, так любила…

Дядя внезапно опустил голову:

— …А ведь это я их нашел, я говорил уже? Леночку и… его.

— Да…

— Ее там не должно было быть! — подняв голову, внезапно воскликнул дядя. — Не должно! Я… я уверен был, что она дома, с детьми. Зачем она приехала в проклятый «Вектор»?! Для чего?

— Думаю, хотела быть с отцом… — негромко проговорил Аверин.

— Хотела… да… Я их нашел… что там творилось. Всё горело… руины, обломки самолетов… Меня позвали спасатели… метались дивы, многие уже демоны… и я увидел ее… — он закрыл лицо руками.

— Почему же дивы не защитили своих колдунов? — задал Кузя вопрос, который мучил Аверина с детства. — Там же был Анонимус!

— Не было, — дядя убрал руки от лица, — не было дивов. Они все отправились очень далеко на важное задание.

— Я бы хотел… — начал Аверин, но дядя ударил кулаком по столу:

— Это я! Я во всем виноват! Я должен был это остановить! Еще тогда должен был!

Он осекся, и его взгляд стал испуганным и растерянным.

— Извините… — пробормотал он, — я… это так тяжело…

— Конечно. Это вы нас извините, мы пробудили ваши воспоминания. Не следовало спрашивать.

— Нет, всё правильно. Вы имеете право знать. Давайте выпьем за упокой души рабы Божьей Елены.

Он налил себе и гостю водки из хрустального графина.

— Да, за упокой души рабы Божьей Елены и раба Божьего Аркадия, — произнес Аверин.

И поднял взгляд на дядю. Тот смотрел на племянника с какой-то тоской и даже страхом.

— С ним что-то не то, — сказал Аверин, когда они сели в машину.

Уже совсем стемнело, в доме у дяди они провели почти три часа. Весь оставшийся вечер он рассказывал истории из детства и юности своей сестры и вел себя совершенно нормально. К гибели ее он больше не возвращался.

— Ничего похожего на меч я не учуял. Но я был в человеческой форме. Как думаете, он нас не раскусил? Я удивился, когда вы меня представили сыном. Я настолько стал на вас похож?

— Не знаю, — пожал плечами Аверин, — но вполне возможно. Если он догадывался, что ты див, то зачем было с самого начала затевать игру?

— Ага… непонятно. Но он очень нервный был. Потел всё время, и сердце колотилось. Он чего-то боится, это точно.

— Это, скорее, связанно с прошлым… — задумчиво проговорил Аверин, — хотя…

— А давайте мы отъедем подальше, и я вернусь, котом. Попробую проникнуть в дом, когда все заснут.

— Да, — одобрил Аверин, — давай так и поступим.

Они отъехали на достаточное расстояние, и Кузя, выбравшись из окна машины, побежал по улице. Аверин улыбнулся. Весна, в свете фонарей бежит кот… всё кажется таким спокойным и мирным. …Внезапно в сердце кольнула тревога.

— Кузя, будь там осторожнее, — пробормотал он и тронулся с места.

Светильник над крыльцом дома на Петроградке почему-то не горел, и Аверин с трудом попал ключом в замочную скважину. Отпер дверь и вошел в темную прихожую. Включил свет.

И тут же ощутил настолько сильный приступ тревоги, что у него заколотилось сердце. Кузя? Что-то случилось с ним? Нет… Это что-то иное…

Он медленно, стараясь не шуметь, пошел к гостиной и остановился, замерев на пороге.

На фоне освещенного уличным фонарем окна ясно выделялся силуэт человека, сидящего в его кресле.

— Добрый вечер, Гермес Аркадьевич, — раздался тихий шелестящий голос. И снова накатило липкое холодное чувство.

Нет, это был не человек. Аверин мгновенно понял, кто именно перед ним. И протянул руку, чтобы включить свет.