Право на дочь (СИ) - Маар Чарли - Страница 36

Стиснув зубы, распахиваю окно в надежде, что проклятый запах выветрится и не будет преследовать меня и дома тоже.

К началу седьмого вечера в офисе не остаётся никого кроме нас. А работы ещё очень много. Мы лишь половину успели сделать от запланированного. Но, честно говоря, я уже практически не соображаю, а глаза болят, словно в них песка насыпали. Кроме того, пора ехать за Асей. Поэтому, внеся последнюю поправку в чертёж, я откладываю линейку и карандаш, после чего поднимаюсь из-за стола и хватаюсь за сумку.

Борцов тут же приклеивается ко мне вопросительным взглядом.

– Поздно уже, Алексей Игоревич. За Асей пора ехать. Думаю, с остальным продолжим завтра.

В Лёшиных глазах тут же появляется растерянность. Он резко смотрит на часы на запястье, затем громко чертыхается и поднимается тоже.

– Проклятье! Надо было раньше меня дёрнуть. Подожди. Вместе поедем.

– Что? Вместе? Зачем? Не нужно этого. Я сама доберусь до дома…

– На метро, Снежан? И в чём смысл, если у меня есть машина? К тому же, я за дочкой в сад тоже хочу. И отныне мы вместе будем её забирать. Всегда.

Исподлобья наблюдаю за тем, как Лёша собирает чертежи и убирает их в стол.

Мне даже ответить ему нечего, потому что, ну, что я скажу? Он теперь постоянно будет стремиться быть с Асей, а так как я и дочка неразделимы, то и мне придётся смириться с его присутствием в нашей жизни. В моей жизни…

Глава 46

– Твоя масына быстло едет. Мне нлавится. И она удобная. Как настоясяя калета! – Асёнок улыбается беззубым ртом сидя рядом со мной на заднем сидении. – А откуда у тебя детское клесло? У тебя сто, есть дочка?

Ловлю взгляд Борцова в зеркале заднего видна, и судорожно выдыхаю, пытаясь успокоить разогнавшееся сердцебиение.

Боже, я надеюсь, он не собирается сказать ей сейчас... Мы договорились, что сообщим об этом Асе вместе, но так и не решили, когда именно...

Точнее, я попросила у Лёши, чтобы дал время, но я ведь прекрасно вижу, как ему не терпится рассказать Ассоль о том, что он её папа. Вчера, когда мы забирали её вместе из сада, я вся издёргалась, читая это желание в его глазах...

Понимаю, что тянуть бесконечно невозможно, но я не хочу, чтобы это было вот так – в машине по дороге в зоопарк. Боже, да я вообще не знаю, как это должно быть. Не представляю себе просто.

Кто-нибудь вообще когда-нибудь попадал в подобные ситуации? Потому что у меня ощущение, что такое могло произойти только в каком-то сериале или сентиментальном любовном романе, где читатели всю дорогу плачут, а в конце всё обязательно заканчивается хэппи эндом.

Жаль, что жизнь – это не сериал и не книга. Здесь далеко не всё и не всегда заканчивается хорошо...

Я очень хочу, чтобы у моего ребёнка была полноценная семья, но также сильно я боюсь того, как Ася отреагирует на эту новость.

– А почему ты решила, что именно дочка? – Борцов паркует машину, выходит на улицу и открывает дверь с Асиной стороны. Отстёгивает ей ремни безопасности, подхватывает подмышки и помогает выбраться из салона. – Может, у меня сын?

В ответ Асёнок начинает заливисто хохотать. Так громко, что от её смеха с места срывается небольшая стайка голубей.

– Ну ты даёс, – задирает голову и смотрит на Борцова. – Клесло зе лозовое! Мальтики в таком не сидят!

– Ну да, – усмехается, глядя на неё сверху вниз. – Какая ты наблюдательная.

Бросаю взгляд через стекло на новое детское автомобильное кресло, которого ещё вчера не было в Лёшиной машине.

Значит, он купил его либо вчера вечером, либо сегодня утром. Специально ради Аси. Поехал в магазин и купил.

И взял явно не первое попавшееся. Потому что оно хорошей качественной марки. Дорогое. Я знаю сколько такие стоят. Четыре года назад благодаря деньгам на аборт, полученным от курьера, я смогла Асёнку коляску той же марки купить...

Но эту мысль я от себя тут же отгоняю. Слишком болезненно. Не хочу об этом сейчас думать.

Снова думаю о кресле в машине Борцова. Он ведь даже цвет явно выбирал. Взял не чёрное, не синее, не зелёное. Розовое. Специально для девочки.

От этой мысли в горле у меня встаёт комок и дышать становится трудно.

Никто и никогда ничего не делал для моего ребёнка. Кроме меня самой. И, честно, я даже не представляла, насколько это приятное чувство, когда ты знаешь, что твоего ребёнка любят. О нём заботятся, ради него стараются.

Наверно, женщины, растящие своих детей в полноценной семье, испытывают это счастье каждый день, когда смотрят на то, как их мужья заботятся о своих детях...

– Зайка иди сюда, дай мне ручку, – подхожу к Асе и сжимаю её маленькую ладошку в своей руке. – Здесь народу много, можно потеряться.

Дальше через Александровский парк мы идём пешком. Несмотря на то, что уже середина осени, погода сегодня выдалась замечательная. Солнечно и сухо. И ветер не такой сильный, как обычно бывает в Питере.

– Так я плава? – взяв меня за руку, Асёнок второй ладошкой цепляется за руку Лёши, так, чтобы мы шли втроём.

Мы подходим к луже, и малышка поднимает ноги, прижимает коленки к груди и повисает у нас на руках. Мы с Боровым подтягиваем её вверх, чтобы пронести через лужу.

– Права. У меня действительно дочка.

Резко разворачиваю голову на Лёшу, услышав его ответ. Моё сердце, обрушившись вниз, замирает и, кажется, вообще перестаёт биться.

– А потему ты её с шобой не взял? А школько ей лет? А как её зовут?

Нервно сглатываю крепче цепляясь за ручку дочери и слежу за взглядом Борцова, который на мгновение касается моего лица, а потом снова возвращается к Асе.

– Я тебе потом про неё расскажу, ладно? А то мы сейчас билеты в зоопарк купить не успеем и всё, на медведя не посмотришь.

Асёнок на мгновение хмурит брови, раздумывая над Лёшиными словами, но потом, видимо, решает, что медведь ей сейчас более интересен, и с деловым видом кивает.

Отстояв очередь в кассе, мы проходим вглубь зоопарка, где у Аси тут же разбегаются глаза.

Последний раз мы с ней были в зоопарке ещё в Рязани. Асёнку тогда было всего полтора года и, конечно, она ничего не помнит. Так что сейчас всё равно что пришла впрервые. Да и масштабы Рязанского зоопарка с Питерским, конечно, не сравнить.

– А где медведь? Давайте школее на него пошмотлим! – визжит, изо всех сил таща нас с Борцовым за руки, чтобы мы шли быстрее.

– Уверена, что хочешь сразу к медведю? Может, по очереди всех животных посмотрим? Постепенно и до медведя дойдём? – улыбаюсь, следя за тем, как Асёнок бегает глазами по пространству, выискивая белого мишку, о котором им рассказывали в саду.

– Не, давайте сяс слазу медведь, а потом остальных пошмотлим!

– Ну нам же все равно мимо клеток и вальеров идти. Тебе разве не будет интересно посмотреть кто в них сидит? Вон смотри, там слева, например, обезьянки. Что совсем не хочется глянуть? Ну хоть одним глазком.

Ася дёргает голову по направлению моей руки, и я как в замедленной съёмке наблюдаю за тем, как её голубые глазки расширяются от восторга, когда она смотрит на маленьких обезьянок, перепрыгивающих с ветки на ветку.

Секунда, и она вырывает ладошки из наших с Лёшей рук и уносится в сторону клетки.

Автоматом дёргаюсь за ней следом, но в этот момент рука Борцова сжимает мою, удёрживая меня на месте.

– Пусть идёт, Снежан. Мы же здесь рядом, видим её. Ассоль никуда не денется.

Почему-то имя дочери из уст Борцова режет слух. Не потому, что мне неприятно. Просто... непривычно как-то.

Я никогда не называю Асю полным именем. Точнее, в крайне редких случаях. Для меня она мой маленький Асёнок.

Хотя её имя мне очень нравится. Оно красивое, нежное и... какое-то особенное что ли. Но почему-то я всегда остерегалась произносить его вслух. Наверно, боялась, что для меня это будет болезненным напоминанием о том, что это имя для Аси придумал её папа...

– Снежан, я хотел поговорить с тобой. Насчёт денег...

– Каких денег? – оторвав взгляд от дочери, непонимающе смотрю на Лёшу.