Память льда - Эриксон Стивен - Страница 85

Гетоль двинулся дальше. Глыбы льда казались ему застывшими воспоминаниями. Но и они тоже медленно умирали.

Внезапно путь яггуту преградила расщелина — глубокий разрез наискосок. Оттуда шел теплый воздух с привкусом гнили. Лед по краям трещины пронизывали темные полосы, похожие на кровеносные сосуды. Гетоль остановился и прислушался к своим ощущениям.

— А ты времени даром не терял, — прошептал он. — Ты оставил мне приглашение? Но зачем? Я ведь — часть этого мира, а вот ты как был здесь чужаком, так им и остаешься.

Гетоль отклонился было в сторону, намереваясь обойти расселину. Его израненные губы скривились в зловещей усмешке.

— Я теперь уже не Вестник Худа, — шепотом продолжал он. — Изгнан за нерадивость. Я более ему не нужен. Интересно, что я услышу от тебя, Увечный Бог?

Он знал: ответа не будет, пока он не примет решение и не спустится вниз… Гетоль шагнул в трещину.

Глазам яггута предстало удивительное зрелище — оказывается, Увечный Бог устроил себе шатер. Скованный, весь покрытый зловонными, незаживающими ранами, он, однако, не утратил былой гордости.

Гетоль остановился у входа и громко крикнул:

— Убери свои лохмотья! Я не намерен заползать внутрь на животе!

Стены шатра задрожали и пропали. На куче сырой глины восседала бесформенная фигура в полуистлевшем мешковатом плаще с глубоко надвинутым капюшоном. Рядом дымила жаровня. Увечный Бог размахивал покалеченной рукой, направляя струйки сладковатого дыма себе в лицо.

— Какая незаслуженная жестокость, — скрипучим голосом произнес он. — Не удивляюсь, что дерзость того смертного пробудила в тебе желание отомстить. Я понимаю тебя, яггут. Но твоя вспыльчивость угрожает расстроить тщательно продуманные планы Худа. Ты ведь и сам это осознаешь, правда? Владыка Смерти очень раздосадован твоим поведением. Его Вестник должен быть послушным, лишенным собственных желаний и амбиций. С такими устремлениями тебе стоило бы выбрать другого повелителя.

Гетоль огляделся по сторонам.

— Мои ноги ощущают жар. Мы приковали тебя к телу Огни, к ее костям. Ты отравил богиню?

— Да, яггут. Я стал гнойником на ее теле. Этот гнойник все время растет и скоро ее погубит. А со смертью Огни погибнет весь ваш мир. Ее сердце прекратит биться и закоченеет. Неужели вам хочется умереть вместе со Спящей Богиней? Разбей цепи и освободи меня.

Гетоль засмеялся:

— Все миры рано или поздно умирают. Я участвовал в твоем пленении, Увечный Бог, и я не окажусь слабым звеном, поддавшись на уговоры.

— Ты всегда был слабым звеном. Таковым и остаешься, — прошипел в ответ калека. — Ты рассчитывал заслужить доверие Худа, но потерпел неудачу. И она — далеко не первая. Мы оба это знаем. Когда твой брат Готос обратился к тебе…

— Довольно! — сердито перебил его яггут. — Не забывай, я могу повернуться и уйти отсюда, а ты останешься здесь. Так кто из нас слабый?

— Мы оба таковы.

Увечный Бог жадно глотнул дым и закашлялся, а потом взмахнул рукой. В воздухе повисли лакированные деревянные карты, обращенные изображениями к Гетолю.

— Изволь взглянуть, — прошептал Скованный. — Перед тобой — дом Цепей.

Яггут сощурил зрячий глаз:

— Что… что ты сотворил?

— Я больше не чужак, Гетоль. Я… вступил в вашу игру. Смотри внимательно. Видишь? Место Вестника… пока свободно.

— Ну, положим, не только Вестника, — хмыкнул яггут.

— О да, это только начало. Так сказать, первые шаги. Хотел бы я знать, кто станет Королем в моем доме? Не в пример Худу, я поощряю честолюбие. Я люблю тех, кто мыслит самостоятельно. И вполне понимаю желание отомстить за обиды.

— Но Колода Драконов отвергнет тебя, Скованный. Твой дом… подвергнется нападению.

— Я привык отражать нападения. Ты говоришь о Колоде так, будто она — живое существо. Ее создатель давно превратился в прах, и мы оба это прекрасно знаем. У Колоды нет господина, Управителя. На наших глазах возродился и набрал силу дом Тени. Согласись, Гетоль, весьма вдохновляющий пример… Ты мне нужен, яггут. Очень нужен. Я благословляю твои увечья. Все в моем доме Цепей должны быть увечными — телом или духом. Посмотри на меня, на эту искалеченную, измученную плоть: мой дом — отражение того, что ты видишь перед собой… А теперь оглянись назад, на мир боли, неудач и разочарований, зовущийся миром смертных. Совсем скоро, Гетоль, у меня появятся легионы приверженцев. Скажи, неужели ты в этом сомневаешься?

Яггут долго молчал, а затем промолвил:

— Дом Цепей нашел своего Вестника. Что прикажешь, повелитель?

— Кажется, я окончательно рехнулся, если до сих пор продолжаю играть, — пробормотал Мурильо, однако очереди своей не пропустил.

Резные фаланги закружились, подпрыгивая, а затем остановились. Игроки склонились над ними, разглядывая выпавший узор.

— Печально, друг мой, но «подножка властителя» налицо! — воскликнул Крупп, подгребая кости к себе. — А теперь… Извольте новую затравку — Крупп вдвое повышает ставку! О, даже в рифму получилось!.. Ну-ка, что мы видим?

Кости, словно по волшебству, все легли рисунком вниз.

— Ха! Выигрыш снова пожаловал к смиренному Круппу! Любезный маг, тебя не затруднит собрать кости?

Растерянно покачивая головой, Быстрый Бен сгреб их:

— Видел я разный мухлеж: от неумелого до мастерского. Но ты, Крупп, превосходишь всех шулеров. Ну никак мне за тобой не уследить.

— Мухлеж?! Шулеров?! Да чтоб меня поразила кара всех богов! Друзья мои, я искренне скорблю над вашими денежными потерями, но ничего не могу поделать. Такие вечера бывают раз в столетие. Сегодня все силы Вселенной взялись помочь славному Круппу.

— Чего-чего? — хмыкнул Мурильо. — Ну ты и загнул! Это какие еще «силы Вселенной»?

— Известно какие. Небесные покровители таких вот жуликов, — буркнул Колл. — Делай уже ставку, Бен. Мне не терпится расстаться с очередной толикой своих кровных.

— Я понял! — хлопнул себя по лбу Мурильо. — Вся закавыка — в столе, на котором мы играем. Он ведь кособокий, и Крупп расчухал, как надо кидать кости, наперед просчитал расклад с учетом наклона… Да-да, и не морщи лоб, бочка с салом! Я тебя расколол!

— Смиренному Круппу ничего не остается, как решительно отмести все заведомо ложные обвинения в свой адрес. Ни о каком, с позволения сказать, «расчухивании» не может быть и речи. Мало того, Крупп только сейчас узнал из слов дорогого друга Мурильо, что означенный стол, оказывается, имеет наклон. Крупп был настолько поглощен игрой, что не обратил на это ни малейшего внимания. Еще раз позвольте развеять все нелепые подозрения и подчеркнуть, что Крупп неукоснительно стоит на страже честной игры, ибо вы даже не представляете, насколько претит его благородной и восприимчивой натуре любое нарушение правил, каковые…

— Умолкни! — рявкнул на него Быстрый Бен. — Ставлю на «черное сердце» и «череп в углу».

— Смелое заявление, мой дорогой маг. Крупп же осмелится утроить ставку, выбрав, в свою очередь, «руку истины».

— Сколько играю, ни разу еще не видел, чтобы выпал такой узор.

Чародей потряс кости и бросил их на стол. Отполированные желтоватые костяшки образовали четкий узор в форме раскрытой ладони.

— Мне очень жаль, дорогой маг, но удача вновь сопутствует Круппу, и вскоре сундук его, похоже, перестанет закрываться от избытка монет!

Быстрый Бен глядел на «руку истины», украшавшую щербатую поверхность стола.

— Есть ли смысл играть дальше? — вздохнул Колл. — Крупп выигрывает каждый раз, постоянно повышает ставки и при этом еще имеет наглость утверждать, будто ему покровительствуют какие-то там высшие силы!

— Вот она, тяжкая участь кристально чистого человека! — всплеснул руками коротышка. — Да любой жулик, окажись он здесь, подтвердил бы, что успешно мухлевать несколько раз подряд никак невозможно. Конечно, вы вольны прекратить игру, но, если вселенские силы решили взять Круппа под покровительство, он никак не может помешать им.

— И все-таки, ловкач, как тебе удается водить всех за нос? — шепотом спросил Быстрый Бен.