Кафетерий для спецназа (СИ) - Тарьянова Яна - Страница 18

— Конечно, — разрешила Ханна. — Поставь вон туда, за стойку.

Йонаш выполнил указание и выскользнул в дверь вслед за Мохито. Тут же вернулся и стукнул себя по лбу:

— Совсем забыл! Тетя Ханна, можете мне помочь?

— Да.

Она ожидала очередной раскраски контурных карт или поиска материалов для доклада по истории или географии. Йонаш нырнул под стойку, вытащил рюкзак, порылся, достал маленькую банку и пластиковую ложку.

— Вот. Папу надо яблочным пюре накормить. Вы сможете?

Ханна посмотрела на ложку, банку, насторожившего уши волка и с внутренним содроганием повторила:

— Да. Иди на физкультуру, не беспокойся.

Стоило Йонашу выйти за порог, как Шольт оскалился, всем своим видом демонстрируя неприязненное отношение и к Ханне, и к яблочному пюре. Снежка с Ёжи взяли по чашке кофе и уселись наблюдать за кормлением. Сменщики не отставали — навалились на стойку, смотрели во все глаза. Ханна вскрыла банку, подобралась к Шольту и зачерпнула пюре. Волк рыкнул и отвернул морду.

— Ложечку за Йонаша! — громко объявила Ханна.

Шольт посмотрел на нее с укоризной, понюхал яблочное пюре и даже осторожно лизнул. После этих действий он счел свой долг выполненным и прикинулся дохлым, растянувшись на пледах. Ханна удвоила напор и попыталась запихнуть пюре волку в пасть. Шольт вскинулся, с громким хрустом разгрыз пластиковую ложку и выплюнул обломки на пол. Ханна отшатнулась — испугалась резкого движения и лязганья зубов — и села на задницу, чуть не выронив банку. Шольт зарычал — нотка угрозы заклокотала в горле — и внезапно затих. Перемена настроения объяснилась просто. Деметриуш подошел, как всегда, неслышно, и врезал Шольту по носу свернутой газетой. Благослови Хлебодарная одного конкретного полковника спецназа и все печатные издания сразу!

— Ты что творишь, поганец? — не повышая голоса, спросил Деметриуш у Шольта. — Предчувствуешь увольнение, в цирк идти работать собрался? Так я тебе это живо устрою.

Блестящие карие глаза подернулись поволокой смирения. Шольт потянулся к банке, слизал часть потекшего через край пюре, заодно отполировал пальцы Ханне и посмотрел на начальника: «Видишь? Я правильный, я хороший! Не ругайся!»

— С железной ложки его корми, — посоветовал Деметриуш. — Начнет выкаблучиваться, зубы сломает, получит хороший урок.

Ханна потерла руку, отгоняя щекотное и влажное прикосновение волчьего языка, взяла у повара ложку и повторно приступила к кормлению. Шольт съел содержимое банки за три минуты, без стонов, рычания и выкрутасов. Этому поспособствовал тот факт, что Деметриуш уселся обедать за столиком в зале.

Исполнив обещание, Ханна отправилась домой, переодеться — Шольт исхитрился и заляпал ее липким пюре. Она немного прибрала: наскоро навела порядок на кухне, протерла письменный стол, поселившийся в гостевой комнате, открыла форточки, чтобы квартира проветривалась, и спустилась вниз. Йонаш уже вернулся с физкультуры и докладывал персоналу и посетителям, откуда взялся папа.

— Его сегодня в восемь утра временно выписали. Зав отделением сказал, что у него нервов не хватает. Папа вчера вечером заскучал, пошел гулять по больнице, заблудился и спал в кладовке. Врачи говорят, что пусть он спит в какой-нибудь другой кладовке, подальше от их глаз. Мы его утром привезли домой, я пошел в школу, а Мохито на службу. Мы обещали, что в обед вернемся, и Мохито папу в кафетерий отнесет, но он, наверное, без нас соскучился.

Шольт взирал на всех с удивительным самодовольством — видимо, гордился своими умениями маскировки и нахождению временных убежищ.

— Он поел? — повернулся к Ханне Йонаш.

— Да.

— Хорошо. Теперь его в четыре надо будет покормить мясным паштетом и еще одним яблочным пюре.

Ханна кивнула, ничего не обещая, и отвлеклась на оклик повара. Люди и оборотни шли обедать, пить кофе, болтать с Шольтом и Йонашем. Временами поток иссякал, временами в кафетерии было не протолкнуться. После трех, не дождавшись появления Мохито, Ханна погнала Йонаша наверх, делать уроки.

— Давайте я вам помогу Шольта отнести, — предложил Ёжи.

— А?.. — Ханна хотела сказать: «А зачем его нести?» и осеклась. Действительно, уводить Йонаша и оставлять Шольта в кафетерии как-то глупо. К тому же волк устал — видно, что он с трудом реагирует на обращенные к нему слова и засыпает.

— Ладно, — решилась она. — Положим его на диван в той комнате, где Йонаш занимается. Снежка, захвати, пожалуйста, пару пледов. Надо чем-то диван застелить, чтобы обивка не пачкалась.

По пути они сделали остановку под виноградом, дождались, пока волк справит нужду, и занесли его в квартиру, не уронив, и ни разу не ударив об стену. Оказавшись на диване, Шольт поворочался и заснул — мгновенно, крепко, словно кто-то повернул невидимый выключатель.

— В начале пятого разбудим и покормим, — пообещала Ханна. — Ты ел?

Йонаш кивнул.

— Тогда мой руки и делай уроки.

Глава 20. Гость в дом

В кафетерии витала смесь чужих запахов, которую Ханна старалась смывать сразу по возвращению домой. Она только-только успела привыкнуть к одиночеству, к отсутствию меток Витольда, как произошло очередное изменение — запах волчонка въелся во все углы. Но сейчас эта перемена померкла, как тусклый свет ночника под лучами полуденного солнца. Ханна чувствовала присутствие Шольта. Волка. Альфы. Запах пропитывал гостевую комнату, диван, занавески, подталкивал к обращению — висица разозлилась до вздыбленной шерсти и готовности дать трепку вторгшемуся без приглашения нахалу.

Ханне удалось усмирить свою четвероногую ипостась — висица поняла, что запах альфы содержит изрядную примесь лекарств. Она немного успокоилась и начала наблюдать за волком — настороженно и с долей любопытства. Ханна некоторое время постояла в комнате, а затем отправилась на кухню — это позволило занять руки и перебить вторжение кухонными ароматами.

На одной сковороде зашипели ломтики баклажанов, погрузившиеся в раскаленное масло, на второй, под крышкой, нагревалась морковка, а нарезанный полукольцами лук ожидал своей очереди, изгоняя запах альфы едкой вонью. Ханна пару раз выглядывала из кухни — Шольт спал, Йонаш писал в тетради — потом увлеклась, погрузилась в процесс готовки и почти забыла о гостях. Она насторожилась, когда услышала скрип двери в спальню. Йонаш! Балкон! Перила! Ханна чуть не перевернула бутылку с маслом — задела, поймала на лету, поставила в мойку — и выскочила в коридор. Открывшаяся картина, мягко говоря, удивила. Йонаш продолжал делать домашнее задание, а на пороге ее спальни стоял Шольт, который внимательно изучал интерьер, и — слава Хлебодарной! — не брошенную кое-как, а аккуратно застеленную покрывалом кровать.

— Тебе что-то надо? — растерянно спросила Ханна. — Выйти? Я сейчас Ёжи позову, мы тебя… вас вынесем.

Шольт зевнул — громко, с присвистом — и поковылял обратно к дивану.

— Пап, тебе поесть надо, — оторвался от тетради Йонаш. — Тетя Ханна, а чем это так вкусно пахнет?

— Овощным рагу с баклажанами, — ответила она, провожая взглядом хромающего волка.

Тот обтерся об диван, оставляя шерсть на боковой спинке, примерился, забрался на плед, оттолкнувшись задними лапами от пола. Свернулся клубком, насколько позволял корсет, спрятал нос под лубок и замер.

— Пап, жалко, что тебе рагу нельзя. Тетя Ханна классно готовит.

Волк не шевельнулся.

— Сейчас я паштет открою, — Йонаш встал из-за стола, потянулся. — Тетя Ханна, вы мне поможете, если папа капризничать будет? Мы с Мохито его вдвоем кормим.

— Вдвоем?

— Ага, Мохито папу за уши держит, чтобы он не отворачивался.

— При полковнике Деметриуше твой папа ест быстро и хорошо. Лучше мы полковника позовем, чем за уши держать, — громко сказала Ханна.

Она бы и посмотрела на Шольта с намеком, но тот продолжал лежать, зажмурившись, и прятать нос под лубком. Угроза пропала зря. В дверь постучали. Это явился Мохито, уже в гражданском, желавший забрать домой своих соседей. Ханна быстро набила большой контейнер горячим рагу, завернула в газету, поставила в пакет и велела Йонашу есть, когда остынет. Разрешила Мохито забрать плед — «нет-нет, возвращать не надо, у меня еще два в запасе» — и проводила гостей до калитки: открыть, придержать дверь, принести Йонашу забытый учебник ботаники.