Дурацкий расклад (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 37

— Я ухожу, — тут же отчеканил серьезный китаец, — Назад, по меткам. Там засад быть не должно.

— Заберешь с собой гражданских, Радина и Коробка. Нет, — тут же мотнула головой блондинка, — Я иду с вами, вывожу на проспект Солидарности, дальше п*здуете по прямой, а я к девчонкам. Попробуем успеть хоть что-то… Изотов, ты со мной.

— Пойду на четвертую точку, — проговорил я, тут же уточняя, — Полечу. Быстро. Один.

Уважаемая публика, мозговые тараканы, охреневшие лица слушателей… да! Витя герой! Витя — просто неистребимая машина смерти, работающая на коммунизме и любви к Партии. Он умеет летать, он силен, он не заблудится в фиолетовом дыму, он сверхсильный и суперклассный, а еще альтруист каких поискать и не найти. Потому что он — Витя!

П*здеж и провокация, разумеется, но её съедают дружно. Не могут не съесть. Окалина, конечно, хмурится, рассматривая моё честное и заслуживающее всякого доверия щавло. Она прекрасно, лучше всех, за исключением одинокой радиоактивной Вероники снаружи, понимает, что братство, равенство и гласность для меня пустой звук. Что мне чхать с большой и крутой горы на тех идиотов, которые пытались спрятаться у себя дома, в гребаном Стакомске, от государства. Ржа великолепно помнит момент, когда я и ухом не дёрнул, услышав о «поездах смерти». Но… ей сейчас не до этого.

Поэтому Симулянта спускают с поводка.

— Возьми мои часы, — пытается посадить меня на новый поводок блондинка, которая вовсе не блондинка, подсовывая мне под нос мускулистое бедро, — Здесь, в кармане.

— Товарищ майор, — брешу я как никогда, глядя честными глазами в её голубые и не прощающие, — Я не в тугой форме пойду, а в вялой, на ощупь, раскорякой. Иначе никак.

Её взгляд мне говорит: «Что-то ты, сучонок, затеял», тут же сомневаясь в том, что я вообще мог затеять и как. Удрать? Так вроде ни разу ниоткуда не драпал, даже когда она меня своей дурью в спортзале закрыла и метелила. Сачковать? Ну не тот у меня характер, чтобы просто промудохаться где-то, да к тому же если выйдет, что всё шоу как раз в «моем» театре — мне просто придёт большая небритая вагина. Поверить, что я прямо рвусь в бой? Категорически нет! Вот такая вот загогулина, товарищи.

На меня машут куском руки. Мол, эй, люди, дайте кто-нибудь этому хитровывернутому говнюку карту, пусть валит.

Обнять друга (одновременно снимая с него рюкзак и внезапно обнаруживая двух микроузбечек у придурка за пазухой), поцеловать радиоактивную жену (офигевшую до опупения от такого кордебалета), отдать с барского плеча шубу медвежью издающему беспокойные звуки Радину, кратко поворчать на всеми забытую и очень тихую бабульку (слава убедительному гэбисту!), пожать руку Шахбазяну, выкурить сигарету, стоя над открытым рюкзаком, а затем… взлететь в небо, быстро «всасывая» внутрь себя ленту программатора, пачку сигарет, коробку спичек и карту.

Кто не спрятался — я не виноват.

Ржа прекрасно знала, что если я пойду в команде, то многого от меня ожидать не стоит. Есть её обязанности, наш долг, а есть наше с ней общее дело. В рамках этого дела она знает, что я могу чуть больше, чем демонстрирую на публике, но не буду этого делать при свидетелях, которых надо оставить в живых. Подозревать она может что угодно, но сейчас ей не до этого, а когда я сделаю то, что задумал — никто уже меня к этому не привяжет.

Лететь в форме «одеяла» тяжело и легко одновременно. Тяжело потому, что не тренировался специально, а буквально делаю это сейчас на пердячем паре, одновременно удерживая материальные вещи внутри себя, а легко потому, что одновременно могу перемещаться на ощупь и прекрасно ВИЖУ, где я нахожусь, потому что внутри меня — карта!

Один маленький, буквально ничтожный минус — мой летящий объём, как показывает практика, вытесняет долбанный фиолетовый дым, оставляя позади моей туманной жопы серьезные такие завихрения и смущения. Сидящие в засаде китайцы успевают заметить только их, но тут есть нюанс — люди умеют орать. А еще стрелять и пыхать мне в жопу суперспособностями!

До того, как до меня долетел первый комок метко засаженной в тыл дряни, я внезапно вспомнил, что имею в себе кусок хай-тек технологий, который, в отличие от всего меня, повреждений не переживет. Покрывшись ментально холодным потом, я нырнул в микрорайон, переходя в форму гигантского белого глиста, истерично тыкающегося «носом» в дом. Нащупав окно, я его моментально вышиб и, запихиваясь дальше, выпихнулся в коридор, мысленно благодаря ту добрую душу, что промародерила квартиру, оставив открытой входную дверь. Добрая душа, в этот момент на самом деле просто выкидывавшая мусор, успела лишь истошно заорать, когда её сшибло моей туманной тушей и слегка контузив о соседскую дверь, оставила в покое, вышибая подъездное стекло.

Приключение, как это обычно бывает, добавило мне соображалки, потому что дальше я начал играть в кальмара. Превратив часть себя в привычного «глиста», я аккуратно зажал получившейся головой все несомые с собой предметы, а вот оставшуюся часть туманной туши распустил на щупальца, предназначенные для ощупывания пути. Так что мы теперь сначала щупаем, а потом рвём вперед со всей положенной дурости, искренне надеясь, что каким бы метким не был бы этот китайский спецотряд, в «нос» они мне не попадут.

После прорыва сквозь здание, да прибавят зарплату и сердечного здоровья тому выносителю мусора, я избавился от пристального внимания к себе с помощью хитрой уловки — начал ползать по крышам, ощупывая всё вокруг себя щупальцами, а потом резко перепрыгивая в нужном направлении основной массой. Это меня слегка замедляло, зато избавило от чужого внимания.

Проблемой, как всегда в нашей жизни, было буквально всё. Никто, даже после помощи этого сомнительного Коробка, не понимал, что происходит, и какие силы кому противостоят. И зачем. Мне так и не рассказали, что именно протащили к нам сюда через Дыру. Нормальное дело. То-то аналитики у Окалины такие радостные были, что хоть угадали основную цель провокации. С большими, чем обычно, шансами.

Думаете, уважаемая публика, это бред? Хрен там плавал и нырял. Я теперь вижу изнанку Стакомска и понимаю, что буквально все тут держится на честном слове и, как ни странно, коммунизме. Но в своей сути, в своей глубине, каждый неосапиант отличается от других, являясь уникальным. Способности могут быть задействованы, могут нет, но они формируют характер. Меняют его вместе с образом мыслей, добавляют нам возможностей и методов решения проблем. Взять, к примеру меня. Обычный человек никогда не был гигантским туманным кальмаром, летающим по воздуху и выделяющим слизь. То есть, это для меня, Вити Изотова, это норма. А еще я понимаю, что просто не существует в мире ни одной достаточно тугой крышки для банки, которую я не мог бы открыть.

Идем дальше. Мне девятнадцать лет и меня ведет дорога приключений. Куда она меня ведет? Буквально в подземный бункер, который, вполне возможно, будет набит опасными вооруженными неосапиантами. Но до того, как я в него попаду, я собираюсь провернуть авантюру, за которую в Уголовном Кодексе просто срок не составят, потому как жуткая государственная измена. Напоминаю: несмотря на то, что я помню прошлую жизнь, боевого опыта любого толка у меня раз-два и обчелся.

Зато есть способности. То есть я живу, думаю, принимаю решения и оцениваю риски вот прямо сейчас как гигантский сверхсильный летающий кальмар. Из тумана. Да, я рад бы быть только Витей без этого вот всего, но тем не менее…

…и таких во всем мире — сотни тысяч. Это совершенно разные образы мыслей, подходы к ситуации, видение путей решений. Нас, могущественных дилетантов, чрезвычайно сложно просчитать. А вы что думали, мы с Кладышевой только остервенело трахаемся и вот вообще не разговариваем ни на какие темы? Ууу, нее… Веронике всегда есть что сказать по поводу своей работы и вообще, а поговорить она любит.

Так что я еще и очень даже подкованный в некоторых областях кальмар.

На площадь Белозерцева я вылетел, испытывая очень здоровую опаску встретить тут расчет интервентов, решивших позагорать на открытом месте. Пронесло, сама площадь была пустой от жизни и внимания окружающих, лишь вдалеке выла собака. Посочувствовав животине, я на ощупь нашёл здание подстанции, скромно притулившееся в одном из уголков не такой уж и большой площади, а затем, вскрыв замки и проникнув внутрь, приступил к спуску под землю.