Дверь в Иной мир (сборник) - Гамильтон Эдмонд Мур - Страница 166

— Снова? — насторожился Чаттен.

— Во второй раз. Впервые это случилось на Марсе. После представления двое мужчин принялись расспрашивать папу о нашем шоу, о Лугаче, о том, откуда он взялся. Папа был, как обычно, навеселе и ловко навешал им лапши на уши. Следующей ночью эти двое попытались похитить Лугача. Вероятно, для наших конкурентов из другого шоу. Иной причины мы придумать не смогли.

— А третьего с ними не было? Высокого землянина с фанатичным выражением лица?

Девушка медленно покачала головой:

— Я не видела никого похожего.

— Это он стрелял в меня. И похоже, он знает Аугача. То есть очень хорошо знает. Этот землянин назвал его по имени, а потом заговорил с ним на неизвестном мне языке. Кажется, он о чем-то спрашивал и страшно разозлился, не получив ответа. Начал его избивать. — Чаттен ненадолго умолк, а затем спросил: — Так все-таки кто такой этот Лугач?

— Просто безобидный дурачок, — ответила Бетта с нежностью в голосе. — Папа выкупил его пару лет назад у капитана торгового корабля, а тот подобрал Лугача на Алголе-Один — знаете, той самой не входящей в федерацию системы, которую называют Пиратской Звездой. Как он туда попал — понятия не имею. Но папа считает, что его просто привезли туда как диковинку. Подождите, у нас же остались афиши. — Она порылась в шкафчике. — Только не верьте тому, что там написано. Папа сам все это выдумал, когда увидел татуировки Лугача. Все, что мы о нем знаем, — это имя несчастного. Да и то лишь потому, что оно вытатуировано на его руках. Да, вот и они.

Бетта развернулась, держа в руках аляповатую афишу. На ней был изображен в эффектной позе Лугач, одетый в один только странный короткий килт. Его темно-гранато-вую, почти черную кожу покрывали загадочные серебристые отметины. Лицо на изображении казалось величественным и отчужденным.

Поперек афиши тянулась надпись крупными буквами:

Дальше в более сдержанном стиле сообщалось:

Предложение поддерживают научно-исследовательские фонды всей Галактики. Вы можете стать первым, кто раскроет тайну происхождения человечества.

— На самом деле никакого предложения, конечно, не было, — пояснила Бетта. — Полная чушь, за исключением того, что Прародина действительно когда-то существовала. Но вы не поверите, сколько людей клюнули на эту приманку. К счастью для папы, эта татуировка ничего не означает.

— Как знать, — пробормотал Чаттен с внезапным мрачным предчувствием.

— Что вы хотите сказать? — удивилась Бетта.

— Для того землянина она что-то означает. Он готов был убить меня, лишь бы заполучить Лугача.

«Веселый Эндрю» неторопливо гудел в космосе — подпространстве или гиперпространстве, как вам больше нравится, — направляясь к Сириусу Выздоравливающий Джо Чаттен проводил тоскливые часы полета в раздумьях.

В тяжелых раздумьях. В глубине души он не сомневался, что вся эта темная история, каков бы ни был ее истинный смысл, еще не закончилась.

Чаттен разглядел лицо худощавого землянина, тот выстрелил в него и оставил умирать в переулке. Он уже давно был бы мертв, если бы не Лугач. Вероятно, слабоумный убежал от своих преследователей, а потом, когда они ушли, вернулся за Чаттеном. Должно быть, он очень торопился, потому что жители окрестных домов наверняка слышали шум драки.

Однако землянин забрал бумажник Чаттена со всеми документами и деньгами. Зачем? Вероятно, хотел представить дело так, будто бы убийство совершил обычный ночной грабитель.

И зачем он вообще стрелял? Трое крепких мужчин легко справились бы с одним подвыпившим космолетчиком. Или просто убежали бы от него. И они не применяли оружия, когда напали на Аугача. Почему же тогда выстрелили в него?

Вероятно, именно потому, что он видел лицо землянина, понял, что это именно землянин, и был способен рассказать об этом.

Этот землянин мог оказаться влиятельной персоной, кем-то, кого легко опознать. Если так, то дело должно быть чертовски важным, раз уж он сам за него взялся.

И Аугач как-то замешан в этом.

Док Брюэр так не считал. Это был высокий, симпатичный и приветливый мужчина, из тех, что приятны с виду, но которым нельзя доверить и фальшивую монету Он сидел вместе с Чаттеном в кают-компании, чинно попивая вино и препираясь с Беттой по поводу составленного им самим маршрута гастролей.

— Кто-то из конкурентов решил заполучить Лугача, — объяснил он. — Если бы он хоть что-то соображал, они бы могли его переманить, а так у них просто не было другого выхода.

— Думаете, он настолько ценен, чтобы ради него следовать за вами от Марса до Ригеля-Два? — спросил Чаттен.

Он оглянулся на слабоумного, неподвижно сидевшего на своем обычном месте. Руки он положил на колени ладонями вниз и склонился над ними с таким напряженным и сосредоточенным выражением, словно там была написана великая тайна, которую он непременно должен разгадать.

— С чего вы взяли, что это те же самые люди? — недовольно проворчал Брюэр. — Лугач всюду привлекает к себе внимание, и на любой планете найдутся желающие выстрелить из-за угла. — Внезапно он вцепился в листок с маршрутом и резко спросил у дочери: — Почему ты вычеркнула Бетельгейзе? В прошлый раз мы там удачно выступили…

— Так удачно, — саркастически ответила девушка, — что нам пришлось отдать девятьсот шестьдесят семь кредиток за топливо и ремонт «Веселого Эндрю». Если мы подлетим к этой системе ближе чем на десять парсеков, я тебе обещаю большие неприятности.

Она забрала обратно листок и решительно перечеркнула Бетельгейзе.

— Ладно-ладно, — неохотно согласился Брюэр. — Я совсем забыл.

Чаттен по-прежнему наблюдал за Лугачем, словно очарованный им. Несмотря на то что бедняга был лишен разума, в нем чувствовалось слабое эхо утраченного благородства.

— Он не всегда был слабоумным? — предположил Чаттен.

— Кто знает? — отозвался Брюэр.

— Взгляните на его лицо, — упорствовал Чаттен. — Он далеко не молод. Я бы сказал, что он старше вас лет на десять. Время оставило отпечаток на его лице, и, готов поспорить на что угодно, он прожил эти годы в здравом рассудке. Присмотритесь к нему. Он все время пытается что-то вспомнить.

— Да, я знаю, — вздохнула Бетта. — Бедняга, у него красивое лицо. Думаю, его сделала таким какая-то родовая травма.

— Или что-то, случившееся позже, — тихо произнес Чаттен. — Потрясение, пытки, суровые испытания — эти отметины могут оказаться подсказкой. В жизни не видел никого похожего.

— Этим-то он и ценен, — согласился Брюэр. — Ни у кого другого нет таких отметин.

— И вы понятия не имеете, откуда он родом?

— Откуда бы ни был, только не с Прародины, — рассмеялся Брюэр. — Но не рассказывайте никому об этом, иначе я разорюсь.

«Нет, конечно, не с Прародины», — подумал Чаттен. Лишь те люди, которым нравилось верить в чудеса и мифы, все еще цеплялись за эту старую легенду. Он и сам, когда был ребенком, верил в нее. Восхитительная легенда, и очень жаль, что в ней нет ни капли правды. Но такова плата за взросление — тебе приходится отказаться от многих прекрасных вещей.

Легенда утверждала, что изначально единая раса людей жила на одной планете. Этот мир и его жителей описывали по-разному, в зависимости от того, кто пересказывал историю, но главной во всех вариантах оставалась уникальность человеческой расы, возникшей на единственной планете среди бесчисленных миров Галактики.

Эти люди были мудры и всемогущи. Они строили огромные корабли и летали между звездами, колонизируя одну дикую планету за другой, ставя их на службу человечеству. Легенда говорит, что тогда наступил золотой век человеческой расы, потому что колонии росли и превратились в империю, охватывающую все миры, и все люди были братьями, объединенными общими традициями и верностью Прародине, с которой они происходили.