Гонщик (СИ) - Матвеев Дмитрий Николаевич - Страница 29

— А вы можете научить меня?

— Разумеется! Для уроков нужны только мобиль, ровная площадка достаточного размера и немного свободного времени.

— Господин Стриженов, как вы думаете, женщины могут участвовать в гонках мобилей?

Этот вопрос задала интересная дама с приятным лицом, весьма неплохой фигурой и суровым взглядом закоренелой феминистки.

— А почему бы и нет! Как я уже говорил, управление мобилем не требует особых сил. Нужны лишь хладнокровие, верный глаз и точный расчет. И некоторый отход от общепринятых норм морали.

— Что вы имеете в виду?! — завозмущались со всех сторон.

— Ничего особенного, дамы. Вам всего лишь придется надеть штаны и куртку. Согласитесь, управлять гоночным мобилем в развевающемся по ветру платье будет довольно затруднительно. К тому же представьте, как будет выглядеть традиционный женский наряд в сочетании со шлемом и гогглами.

Возмущение тут же сменилось смешками.

— Господин Стриженов, вы совсем не танцуете, — попеняла мне симпатичная фигуристая шатенка вполне в моем вкусе.

— Я бы и рад, — попытался я отмазаться, — но вот незадача: изо всех танцев я научился лишь вальсу. А он, как вы знаете уже был.

— Это непростительное упущение с вашей стороны, Владимир Антонович, — укорила меня собеседница. — Многие дамы желали бы составить вам пару в танце, а вы их так разочаровали. Впрочем, бал будет завершен еще одним вальсом.

— В таком случае, я готов составить вам пару на последний танец. Позвольте вашу бальную книжечку.

Я вписывал свое имя в изящный карнэ шатенки и слушал возмущенные возгласы:

— Это несправедливо! — в пространство.

— Какое нахальство! — в адрес удачливой барышни.

— Вы невозможны, господин Стриженов! — а это уже упрек мне.

Возмущавшиеся дамы бросали гневные взгляды главным образом на их более удачливую конкурентку. Та, победно глянув на соперниц, поспешила удалиться. Мне же пришлось выкручиваться из щекотливой ситуации.

— Милые дамы! Думаю, меня несколько извиняет тот факт, что у меня почти не было времени на подготовку. Но обещаю: я непременно возьму несколько уроков и на следующий бал явлюсь во всеоружии.

— Что ж, мы вас, пожалуй, извиним, — высказала всеобщее мнение девушка средних лет в розовом. — Но при условии, что вы сдержите свое обещание. Имейте в виду: вы нам должны!

— Даже не представляю, как я смогу расплатиться, — с извиняющейся улыбкой развел я руками.

Разговор принимал опасное направление. Неизвестно, чем бы кончилась словесная пикировка, но тут ко мне пришла подмога: Игнатьев-младший. Умело прикрывшись завесой извинений и комплиментов, он вытащил меня из кольца опасных хищниц и увлек в сторону.

— Уфф! Спасибо вам, Федор Игнатьевич. Еще немного, и меня бы растерзали. Буквально разорвали бы на сотню маленьких медвежат.

— В чем же вы провинились? — поинтересовался приятель.

— О-о, это ужасное преступление: я не умею танцевать.

— Действительно, это трудно извинить, — засмеялся Игнатьев. — Особенно после того представления, что вы учинили совместно с баронессой. И как же вы собираетесь откупаться?

— Я пообещал к следующему балу выучить польку и мазурку. Надеюсь, это их несколько примирит с суровой действительностью, и они согласятся подождать своей очереди.

— Главное не заставляйте их ждать слишком долго. Вы даже представить себе не можете, на что способна разгневанная женщина.

— Надеюсь, мне не придется познать это на своем опыте.

Так, под легкую беседу, мы пересекли зал и приблизились к ломберным столам. И тут меня взяли в оборот уже мужчины. В этом круге вопросы были иные, но так или иначе они вращались вокруг гонок. К моему удивлению, моя неофициальная победа на ипподроме оказалась известна практически всем, хотя в «Ведомостях» о ней не было ни строчки.

— Владимир Антонович, в какую сумму обошлось обновление мобиля господина Игнатьева? — спрашивал степенный черноволосый бородач.

— Об этом лучше спросить у самого господина Игнатьева. Но имейте в виду, что это лишь стоимость запасных частей. К этому надо будет добавить оплату моей работы, а она напрямую зависит от сложности ремонта. Кроме того, в каждом конкретном случае перечень подлежащих замене деталей очевидно будет различным.

Господин Стриженов, вы планируете в дальнейшем участие в гонках? — интересовался высокий худой старик со старомодным моноклем в глазу.

— Разумется. Но сперва я должен обзавестись подходящим мобилем.

— Скажите, вы рассматриваете вхождение в состав какой-нибудь команды? — явно прицениваясь, осведомлялся деловой господин с тонкими черными усиками на бледном холеном лице.

— Нет, не рассматриваю, поскольку подобных предложений мне не поступало.

— Скажите, а как вы смогли на устаревшем мобиле победить три современных «Левассера»? — азартно выспрашивал молодой человек, явный поклонник гонок. — Ведь они намного быстрее аппарата господина Игнатьева, пусть даже и обновленного.

— А вот это уже из области моих профессиональных секретов. И, сами понимаете, делиться ими означает снизить свои шансы на победу в следующей гонке.

Вопросы сыпались со всех сторон, словно я попал сразу на три пресс-конференции одновременно. Наконец, я взмолился:

— Довольно, господа, довольно. Дайте дух перевести. Еще немного, и я совершенно лишусь голоса.

После этого меня пусть и неохотно, но отпустили.

Вечер шел своим чередом. Гости танцевали, сплетничали, вели беседы о политике, обменивались новостями, играли в карты, флиртовали, пили вино — в общем, каждый нашел себе занятие по душе. Меня по-прежнему засыпали вопросами, но уже не так густо, и я свободно путешествовал по залу, выбирая себе ту компанию, которая будет мне интересна.

Мало-помалу, бал приближался к своему завершению. За мной был обещанный танец, и я спустился вниз, готовясь исполнить своё обязательство. Я шел к ожидавшей меня даме, ловя краем глаза заинтересованные взгляды из-за вееров, слыша вслед шепотки, то завистливые, то восхищенные. Распорядитель объявил вальс, оркестр грянул Брамса, мы вышли с дамой в круг, дождались такта и — раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

То ли Штраус талантливей Брамса, то ли Александра Сердобина действует на меня совершенно гипнотически, в отличие от нынешней партнерши, то ли существует еще какая-то неведомая мне причина, но на этот раз чуда не произошло. Я старательно выделывал полагающиеся па, моя партнерша тоже была на высоте, и мы были не хуже других — но и не лучше. Зато я получил возможность поболтать с дамой.

— О несравненная, вы непременно должны открыть мне одну тайну, — наклонившись, шепнул я в маленькое розовое ушко.

— Какую же? — старательно округлила глаза несравненная.

— Тайну вашего имени, конечно. Баронесса представила меня вам, равно как и всем здесь присутствующим. Но вас мне никто представить не удосужился. Возможно, вы на минуту отойдете от строгих правил приличия и сделаете это сами?

— Ох, господин Стриженов! — кокетливо улыбнулась дама. — Для вас я сделаю это с удовольствием. Итак, я счастлива представить вам Анастасию Томилину, вдову воронежского помещика Томилина Леонтия Валерьевича.

И она чуть откинулась, опираясь спиной о мою руку. Голова ее, как полагалось нынешними правилами вальса, была повернута несколько в сторону от меня и немного запрокинута назад. С лица вдовой помещицы не сходила счастливая улыбка, в первую очередь предназначавшаяся, по моему мнению, всем тем, кто сейчас хотел бы оказаться на ее месте.

— У вас чудесное имя, госпожа Томилина. И оно подходит вам как нельзя кстати. Должен заметить, у вас изумительной красоты профиль лица.

— Только профиль? — чуть прищурилась вдова Томилина.

— Не сомневаюсь, что вы совершенны во всем, но именно свой профиль вы мне демонстрируете последние несколько тактов!

За таким разговором весь тур вальса пролетел во мгновение ока. И едва я успел вернуть госпожу Томилину на место, в зале появилась баронесса и объявила: