Посох в руках, свирель за пазухой (СИ) - Райтер Инеш - Страница 14

В тусклом свете выступила стена со знакомыми фресками.

Мне пришлось подойти ближе, чтобы рассмотреть их: сеть мелких трещин покрывала рисунки, местами штукатурка вспучилась, казалось, тронь ее — и она осыплется.

Вот сплетенье двух тел то ли в порыве страсти, то ли в борьбе, непонятно. Над ними двое: один в греческой тоге, другой в знакомой фривольной юбочке.

На следующей был изображен человек, судя по одежде — мужчина. В тунике до колен с закрепленной на плечах накидке и высоких башмаках с ремнями. Правая сторона плаща скрывала упертую в бок руку, а ее край был переброшен через левое плечо. В левой, открытой руке человек держал витой посох.

А вместо лица — выжженное пятно, такое же, как на мозаичном полу руин. Забавно.

Осторожно я прикоснулась подушечками пальцев к вспученным бугоркам — ощущение, будто под ними мягкая шероховатость ткани, потянулась к руке нарисованной фигуры — она была теплая, словно живая.

Интересно, кто же ты такой?

Тяжело ворочаясь, из глубины сознания всплыло имя забытого бога, пыльным комком прошло сквозь гортань, оставив на языке прогорклый вкус.

— Лиалас?

Мой голос взорвал тишину, отражаясь эхом, и затерялся где-то под потолком. По стенам, ломаными венами, пробежали яркие дорожки света. Он рассыпал тьму осколками, открывая покинутый зал.

Я повернулась и замерла.

Передо мной стоял зверь. Четыре лапы с торчащими когтями держали мощное тело, покрытое густой шерстью, на короткой шее — огромная голова с небольшими ушками, а между ними, на лбу, маленький костяной рог.

Мгновенье мы удивленно смотрели друг на друга, а потом я заорала:

— Медведь!

Глава 8

— Уэ-р-р! — утробно ответила помесь медведя с единорогом и сделала шаг. Когти клацнули по камню в унисон с моими зубами.

От неожиданности факел выпал из моих дрожащих рук и откатился в сторону медведя. Я отшатнулась в другую. Моя спина ударилась о стену, одновременно с этим сзади послышался тихий хруст. Так трещит лед весной, когда река пытается прорвать его оковы.

«Упс», — подумала я прежде, чем на голову посыпались пыльные хлопья, запорошив меня серой крошкой с макушки до пят: «Прощай, историческое наследие, больше тебя никто не увидит, да и меня похоже тоже».

В носу засвербило, я чихнула. Подобно мячику для пинг-понга звук несколько раз отбился от стен и затерялся где-то в высоте. Что-то больно ударило меня по макушке, скользнуло по руке, а затем, упало на пол с глухим стуком.

Медведеединорог замер, несколько раз тряхнул головой, разгоняя пыльный туман, и уставился на мои ноги, вперив взгляд в одну точку. Мне показалось, что во взгляде зверя мелькнуло изумление.

Ну да, окорочка не сочные, но зачем же так удивляться? Не нравятся — не ешь. С недоумением я опустила голову: что его так заинтересовало? Не прелестями же он любуется, в самом деле.

На полу лежала длинная, витая палка. Откуда она взялась, ведь еще мгновение тут ничего не было?

Не теряя животное из виду, я медленно подняла ее. Какое-никакое оружие, хотя судя по всему, бывшему владельцу она явно не помогла. Светлое дерево согрело мою ладонь, как живое. Умирать не хотелось.

Дрожащими руками я неловко выставила ее наподобие пики и угрожающе качнула концом, наведя на зверя. Он не спешил атаковать, потихоньку поворачивал голову из стороны в сторону, будто оценивая меня и решая, как поступить.

Эта медвежья заминка дала возможность мельком рассмотреть врезанный в скалу зал. В него вело четыре входа… или выхода? Две дверных арки находились под потолком, там по каменному своду плелись искусно вырезанные ветви огромного дерева, его ствол спускался по стене между проходов и нырял каменными корнями в другие две арки, видимо, ведущие вглубь горы. Когда-то с верхних проходов в зал полукругом опускались лестницы, кое-где до сих пор торчали остатки каменных опор и валялись разбитые плиты ступеней. С левой стороны сохранилось несколько пролетов. Именно с них-то мне повезло скатиться, сунься я в правую арку, парой ушибов не отделалась бы.

Мы с медведеединорогом внимательно изучали друг друга: я — нервно сжимая палку, он — тщательно принюхиваясь.

Стараясь уйти от него, я сделала шаг влево, зверь не пошевелился. Медленно, со скоростью улитки на параде, я засеменила в сторону уцелевшей лестницы. Зверюга с интересом наблюдал за моими нелепыми телодвижениями своими черными глазами, не пытался приблизиться.

Я практически добралась до места, когда сверху опустилась веревка и по ней скользнула знакомая фигура.

— Иина, стой. Не шевелись, — прошептал Арвен, увидев зверюгу.

Но едва он попытался подойти ко мне, медведеединорог приподнял верхнюю губу, угрожающе зарычал, а затем, сорвался с места и встал между нами. Это было неожиданно!

Я в нерешительности замерла за его спиной. Показалось, что странная зверюга защищает меня, словно вышколенная собака.

— Тише, тише, — с робкой неуверенностью, как можно спокойнее, я обратилась не то к зверю, не то к Арвену. — Никто никого трогать не будет.

Зверь обиженно обернулся, мол, я-то чего, это он с саблей приперся, и преданно заглянул мне в глаза. Меня поразил живой, осознанный взгляд, словно медведеединорог принял меня за хозяйку.

С протянутой рукой я обошла его, закрывая собой мага. Огромная голова нырнула под мою ладонь, между пальцев проскользнули жесткие ворсинки. Я осторожно почесала непонятного медведя за ухом, а затем отступила, тот двинулся следом. Что это с ним? Вроде животные не страдают маниакальностью.

— Сидеть! — неожиданно даже для себя скомандовала я зверю.

Он послушно шлепнулся на зад. Арвен ошарашенно покрутил головой, переводя взгляд с меня на медведя.

— Это как?

— Понятия не имею. — я бросила ставшее ненужным древко на пол.

В груди появилось щемящее ощущение пустоты, словно я только что изгнала из кровати любимого плюшевого зайца. Я покосилась на длинную палку, вновь подняла ее. По телу прошла теплая волна, которая сформировалась в неожиданную мысль: «Хорошая штука. Из нее получится неплохой посох. При моей колченогости может пригодится». Я сунула посох Арвену.

— Заберешь, — ухватилась за веревку и стала подниматься первой.

Внизу печально завыл медведь, придавая ускорение карабкающемуся за мной Арвену.

Когда мы взобрались на край лестницы, я посмотрела на стену, где еще недавно было изображение человека с посохом. Гладкий, сероватый камень был девственно чист, словно на нем никогда не было никакой фрески. Внизу молчал медведь, печально провожая нас взглядом.

— Прости, мишка, — я послала ему воздушный поцелуй, — у нас бы все равно ничего не получилось.

Мне показалось, он кивнул в ответ, а затем скрылся в нижнем проходе. Стены вспыхнули в последний раз и потухли, вновь погрузив зал в первозданную тьму.

Щурясь, я выбрались из арки на солнечный свет. После сухого холода пещеры теплый воздух нагретых солнцем камней прогонял морозные остатки тьмы.

Я потрясла головой, отряхивая пыльное облако с волос, и уже собиралась идти дальше, но Арвен дернул меня за локоть, разворачивая к себе.

— Что это было? — сухо спросил он.

— Что именно?

— То, что ты сделала с медведем?

— А я почем знаю?! — я схватила посох и дернула его на себя.

Арвен не отпустил его, лишь крепче сжал древко. Да что он себе позволяет? Это мой посох! Я его нашла!

Светлое дерево манило, вызывая легкий зуд в пальцах. Так бывает, когда понимаешь, что вещь принадлежит тебе, но не можешь объяснить почему. Просто она твоя. Чувствуешь это. Слышишь. И точка.

Я вновь дернула посох на себя. Маг не разжал руки, наоборот, сильнее дернул в ответ, заставляя придвинулся ближе, и заглянул в глаза.

— Мне надоела ложь. Кто ты такая?

— А ты?

Как-то не уютненько я почувствовала себя под его взглядом, словно меня пытались пронзить ледяными копьями. По хребту прошла дрожь.

Он догадался! А если нет? Может берет на испуг? Это предположение успокоило и разлилась теплом, изгоняя холод. Не на ту напал, в эти гляделки можно играть и вдвоем. Насупившись, я зло улыбнулась и посмотрела на него исподлобья.