И уйти в закат (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 45

Кровать оказалась узкой и жесткой, но после суток в багажнике и ночи на холодном полу сарая, это все равно было блаженством.

Я поправила подушку и попыталась упорядочить текущие вопросы по их значимости.

Амнезия. Цикл или не цикл? Обнулится моя память или нет? Пожалуй, достоверный ответ может дать только практика, а значит, опять эта чертова неопределенность.

ТАКС или Питерс? И те скоты, и этот не то, чтобы добрый молодец, так чью же сторону мне лучше занять, когда они схлестнутся? Разумнее всего, конечно, было бы воспользоваться этим моментом и потихоньку отползти в сторону, но тут следует быть реалистом. Черта с два мне кто-то даст отползти.

И еще рука… Пока был гипс, вместе с ним была и надежда, что все обойдется, что все заживет и будет, как раньше. Теперь этой надежды не осталось. Бесполезный и не особенно эстетичный кусок мяса, которым я ниже локтя и пошевелить-то толком не могу. А ведь это моя рука. Я привыкла к этой руке. Мне нравилась эта рука.

И нет никакой надежды даже на местного главного целителя и чудотворца, потому что на меня его магия не действует.

От обиды за то, что я стала инвалидом в свои шестнадцать… тридцать лет, на глаза навернулись слезы.

Около полудня за окном включился громкоговоритель, и Джеремайя Питерс разродился очередной своей проповедью, в которой обещал всем покой, счастье, здоровье и кучу приятностей, которые принесет вера. Жаль, что и эта магия на меня не действовала.

Ни счастья, ни покоя я в себе не находила. Да и со здоровьем тоже определенные проблемы наблюдались.

Мне захотелось пить. Привычным движением я скинула ногу на пол, совершенно забыв про «вериги», и чуть не навернулась с кровати. Память тут же услужливо подсунула мне очередной флешбек.

Странная комната с черными стенами и красным потолком. Я одета в что-то черное, блестящее и обтягивающее, и на мне куча цепей. Даже больше, чем сейчас. Я на задании ТАКС, я жду помощи, но помощь так и не приходит. Вместо нее появляется мой похититель и начинает нести какую-то чушь про то, как он будет меня воспитывать и наказывать.

Черт побери, а было в моей жизни хоть что-то нормальное? Может быть, Питерс был прав еще во время нашей первой встречи, может быть, амнезия это не проклятье, а дар? Зачем я вообще пытаюсь что-то вспомнить, если после таких воспоминаний мне хочется то ли помыться, то ли повеситься на ближайшем дереве?

Я налила воды и уставилась на стакан. Там мог быть яд. Снотворное. Возможно, какой-нибудь галлюциноген. Они — сектанты, от них можно ожидать любой гадости, и я буду последней дурой, если стану это пить.

Я выпила воду. Будь, что будет.

За окном дети играли в футбол и бадминтон. Дети выглядели вполне довольными и одеты были совсем не по-сектантски, а как… как обычно. Похоже, их не заставляют работать в полях от рассвета до заката, поливать рис или собирать сахарный тростник.

А когда меня уже позовут на человеческие жертвоприношения посмотреть?

Я вернулась в кровать.

Спать, равно как и общаться с затаившимся где-то в глубине разума Пеннивайзом, мне не хотелось. Несмотря на моральное опустошение и упадок сил, очень хотелось кого-нибудь сокрушить. Агента Смита, например, вместе со всеми его коллегами и лошадьми, на которых они все приехали.

Кайла с Доном и их чертовым пророком, в рот ему кило печенья. Бальтазара Финча, который больше выпендривался, чем делал, и несмотря на все его уверения, в «Континентале» меня все-таки побеспокоили.

Итак, я уже установила, что авария… или какое-то другое событие, которое лишило меня памяти, произошло не тогда, когда мне было шестнадцать лет, а значительно позже. И значит, у меня была взрослая жизнь.

Память, взмолилась я, покажи мне что-нибудь нормальное из моей взрослой жизни. Что-нибудь приятное. Ведь там должно было быть хоть что-то хорошее. Любовь, отношения…

Память услужливо нарисовала передо мной гостиничный номер. Я моюсь в душе, все такая довольная и удовлетворенная, и тут что-то привлекает мое внимание. Что-то вне душа. Скорее всего, какой-то звук.

Я выхожу и вижу Реджи, шатающегося, истекающего кровью и валящегося на дешевый гостиничный ковер. А в следующий момент я вижу его уже в больнице, смертельно бледного, неподвижного, окутанного проводами…

Спасибо, память. Видимо, это и был ответ на мой запрос об отношениях.

Но Реджи, по крайней мере, жив.

И продолжает искать встречи.

Пожалуй, когда он появится в следующий раз, следует таки пойти с ним и выслушать все, что он может рассказать. Если прошлая попытка не отбила у него всякое желание продолжать.

Я попыталась вспомнить, кто он такой и как мы с ним познакомились. Во время нашей прошлой встречи он нес какую-то чушь про экспертизу и мертвых вампиров, но никакого внутреннего отклика его слова у меня до сих пор не вызывали. Я словно наткнулась на стену, за которую не могла заглянуть. Я понимала, что у нас что-то было. Я помнила тот момент, когда его чуть не убили, и у меня было ощущение, что это случилось из-за меня. Но ничего более конкретного в голову не приходило.

Но это в любом случае уже прогресс, хоть и небольшой. Если память будет возвращаться такими же темпами и дальше, через пару лет я смогу вспомнить все до мелочей. Сложить чертов паззл моей жизни.

Осталось только придумать, как мне прожить следующую пару лет.

Наверное, проще всего будет остаться здесь, в общине Питерса. Пусть его магия на меня не действует, пусть он до конца мне не доверяет, пусть тут полно мордоворотов вроде Кайла и Дона, и наверняка есть еще какие-нибудь подводные камни, но здесь есть еда и никто не просит меня убивать людей. По крайней мере, пока.

Может быть, они дадут мне какую-нибудь работу в поле или на ферме, чтобы я не ела свой хлеб даром, в состоянии покоя моя память восстановится хотя бы до тех пределов, в которых я буду понимать, что происходит, и тогда уже я смогу принять взвешенное и обдуманное решение, как мне поступать дальше, и даже если вскроются какие-нибудь неприятные факты про окружение Пророка, я наверняка смогу прожить и с ними. Какие-то время.

У этого плана было только одно «но».

ТАКС мне столько времени не даст.

Не знаю, что они придумают на этот раз, но, когда речь заходит об очередной гадости, ребята там способные. И ожидать от них можно чего угодно.

И они уже где-то рядом.

Глава 22

Сентер-Пойнт был совсем небольшим городком с населением в полтора десятка тысяч человек, и приличных кофеен в нем было две. Обе они находились в центре города, а самый приличный мотель, как водится, располагался на окраине, поэтому Стивену Прайсу, самому младшему в компании агентов ТАКС, приходилось много ездить.

Он припарковал служебный «эскалейд» напротив номера, который они использовали в качестве временного штаба операции, взял с пассажирского сиденья подставку с четырьмя стаканами кофе (Грег заказал себе сразу две порции), проверил, насколько плотно прилегают крышки, и потащился к начальству.

Вот так.

Когда ситуация идет вразнос, уникальные специалисты превращаются в мальчиков на побегушках. А в том, что все идет не по плану, Стивен уже не сомневался. ТАКС не сумело ликвидировать Джеремайю Питерса. ТАКС упустило Роберту Кэррингтон, кем бы она ни была. И хотя агентам ТАКС с точностью до пары метров удалось установить местонахождение обеих персон, сделать они все равно ничего не могли. Над общиной Питерса летали спутники и беспилотники, спецназ засел на позициях, готовый в любой момент ворваться и зачистить территорию, а руководство операции торчало в мотеле в захолустном городишке Алабамы и не решалось отдать приказ.

Оно и неудивительно. По большому счету, ТАКС ничего не могло сделать с этими людьми даже поодиночке. А уж когда они вместе…

Стивен выдохнул, осмотрелся по сторонам, толкнул дверь и вошел в номер.

Грег сидел за столом, перед ним стояли сразу три планшета, на экраны которых транслировались картинки со спутников и беспилотников, следящих за общиной питерситов. Специальный агент Джонсон с телефоном в руке стоял у окна и задумчиво смотрел на поля кукурузы, уходящие за горизонт. Стивен предположил, что специальный агент только что в очередной раз беседовал с директором Смитом, что и спровоцировало новый приступ меланхолии.