Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП) - Мосян Тунсю - Страница 95

Даже под угрозой внезапной атаки меча Синьмо Ло Бинхэ таки явился, чтобы собственноручно с ним разделаться… насколько же глубока его ненависть?

Меряя двух заклинателей недвижным угрюмым взглядом, Ло Бинхэ протянул руку:

— Пойдём со мной.

— Гунъи Сяо мертв, — тихо отозвался Шэнь Цинцю.

Ло Бинхэ замер.

— И стражи Водной тюрьмы тоже. — Помедлив, Шэнь Цинцю добавил: — Ло Бинхэ, неужели то, что теперь меня ненавидит весь мир, стоит стольких жизней адептов дворца Хуаньхуа?

В глазах Ло Бинхэ мелькнула красная вспышка, и он холодно произнёс:

— Ты все равно не поверишь ни единому моему слову, так что нет нужды ломать эту комедию. Я в последний раз тебя спрашиваю: ты пойдёшь со мной по доброй воле или нет?

Он по-прежнему протягивал ему руку, словно забыл, как её опускать. Но Шэнь Цинцю не успел ответить: их окружило множество парящих на мечах заклинателей.

Одним из них был глава клана Баци. На сей раз он встал в более низкую стойку, явно опасаясь, что новый порыв воздуха вновь его сбросит.

— Шэнь Цинцю — наша законная добыча! — взревел он. — Даже не думай о том, чтобы хотя бы пальцем…

— Прочь! — выкрикнул Ло Бинхэ, вскинув голову.

Ему даже не понадобилось расчехлять меч, чтобы от него разошлась мощная волна энергии, оставив ощущение пронзительного свиста в ушах. В одно мгновение более десятка человек были сметены с мечей, отлетев на несколько чжанов [5], причём половина из них врезалась в стены или столбы, отчего у них горлом хлынула кровь.

Повстречавшись со столь мощной подавляющей аурой, клан Баци окончательно вышел из игры. Наблюдатели пребывали в состоянии священного трепета, наперебой переспрашивая друг друга: кто знает имя этого юноши в чёрных одеждах, уровень духовного развития которого затмил всех присутствующих?

Лю Цингэ подтолкнул Шэнь Цинцю:

— Уходи. Делай, что собирался!

— Ты уверен, что в состоянии с ним справиться? — засомневался Шэнь Цинцю. У него перед глазами вспыхнул давнишний счёт: 5:2 в пользу Ло Бинхэ. По правде, он призвал на помощь Лю Цингэ, лишь чтобы тот прикрыл его и помог выиграть время, но вовсе не собирался бросать его под этот локомотив!

Но в одном Лю Цингэ не отличался от Ло Бинхэ: оба едва ли станут слушать, втемяшься им что-нибудь в голову. Не тратя времени на разговоры, они ринулись в бой. Меч Чэнлуань обладал невероятной мощью, однако Ло Бинхэ даже не стал обнажать свой клинок: собрав в руке духовную энергию, он атаковал, используя ребро ладони как лезвие.

Шэнь Цинцю знал, в чём причина подобного: в бою между двумя мастерами меча не было места ошибке, и потому этот момент был оптимальным для Синьмо, чтобы захватить разум Ло Бинхэ, воспользовавшись его концентрацией на сражении. Если же демоническая сущность обретёт над ним власть у всех на глазах, это положит конец всем начинаниям Ло Бинхэ. В его теле сосуществовали две независимые системы каналов: одна — для духовной энергии, другая — для демонической. Поскольку в жилах Ло Бинхэ человеческая кровь успешно смешалась с кровью демона, эти две системы до поры мирно соседствовали, не оказывая друг на друга никакого воздействия. При желании он мог использовать разные виды энергии для атаки правой и левой рукой, или же комбинировать их для пущего эффекта. Но сейчас, во-первых, использовать меч было небезопасно, а во-вторых, он не желал прежде времени раскрывать свою демоническую сущность при всём честном народе. То обстоятельство, что разрушительная энергия была ему недоступна, непредвиденным образом сыграло на руку Лю Цингэ, поставив их на один уровень.

Грохот схватки сотряс крышу, над которой воссияла ослепительная дуга духовной энергии. Битва была столь яростной, что прочие подоспевшие заклинатели не отваживались приблизиться. Даже самый недалёкий адепт с первого же взгляда понял бы, что, затронь его убийственная аура одного из бойцов, ему уже не понадобятся заклинательские навыки, чтобы отлететь на другой конец города!

Это зрелище не оставило равнодушным и Шэнь Цинцю: с растущей тревогой наблюдая за сражением, он всем сердцем жалел, что непредсказуемый характер «Неисцелимого» лишает его возможности присоединиться к бойцам. К сожалению, время было на исходе, так что, сощурившись на ясное небо, он запрыгнул на конёк крыши.

Там его встретил ветер такой силы, что, казалось, того и гляди сбросит наземь.

Ло Бинхэ бросил на него гневный взгляд; не имея никакого желания тратить время на эту бесполезную схватку, он, яростно сверкнув глазами, завёл руку за спину и взялся за рукоять меча.

Неужто он и впрямь на это решится?

— Ло Бинхэ, не пори горячку! — поспешил предостеречь его Шэнь Цинцю.

— Слишком поздно! — отрубил тот. Стремительное движение запястья — и из ножен выскользнул Синьмо, окружённый ореолом клубящейся тёмной энергии.

К нему тотчас устремился Чэнлуань, но Ло Бинхэ лишь легонько постучал по грани Синьмо, тонкого, словно крылышко цикады — из самой сердцевины меча с торжественной неторопливостью разошлись волны ужасающей мощи, и Чэнлуань застыл в воздухе.

Однако меч не подчинился воле Ло Бинхэ. Тот впервые столкнулся с подобным сопротивлением — об этом можно было судить по выражению неподдельного шока на его красивом лице. Лишь в это мгновение Шэнь Цинцю осознал, насколько на самом деле серьёзна сложившаяся ситуация.

Если Синьмо выбрал этот момент, чтобы одолеть Ло Бинхэ, все люди в Хуаюэ и на много ли [6] окрест почитай что трупы!

Хватаясь за соломинку, Шэнь Цинцю призвал Сюя из ножен, крикнув:

— Ло Бинхэ, иди сюда! Давай разберёмся с этим раз и навсегда!

Подняв голову, Ло Бинхэ бросил на него исполненный мрачности взгляд. В следующее мгновение он взмыл в воздух, чтобы приземлиться в трёх чи [7] от Шэнь Цинцю, и поднял руку, окружая эту часть крыши куполом, отрезавшим их от остального мира.

— Разберёмся, говоришь? — злобный хохот исказил лицо Ло Бинхэ. — И как же ты собираешься это сделать? Учитель, неужто ты всё ещё думаешь, что это возможно после всего, что было?

«А какие у тебя предложения?» — с досадливым вздохом подумал Шэнь Цинцю.

Хоть у него в руке был обнажённый меч, он не собирался скрещивать его с Синьмо. На самом деле, в настоящий момент он не был уверен, что вообще на это способен.

— По правде говоря, мне нечего сказать, — не кривя душой, выдохнул Шэнь Цинцю. — Как ни юли, от судьбы не убежишь.

— От судьбы? — оскалился Ло Бинхэ. — Какой такой судьбы? Той, что предписывает другим издеваться над четырёхлеткой, которому не к кому воззвать о помощи? Или обрекает на мучительную голодную смерть старушку, от которой никто не видел ничего, кроме добра?

С каждой фразой он напористо шагал вперёд, продолжая перечень своих обид:

— Или заставляющей меня сражаться с собаками за объедки? Или дозволяющей тому, кого я боготворил всем сердцем, покинуть меня, обмануть и предать, обрекая меня на существование в месте, что хуже любой преисподней? — Переведя дыхание, он произнёс: — Учитель, скажи… Теперь я достаточно силён? Известно ли тебе, как я жил все эти годы там, куда не проникает ни единый луч солнца? За эти три года в Бесконечной бездне не было ни единого мгновения, когда бы я не думал об учителе. О том, почему он так поступил со мной, не дав мне ни единого шанса объясниться и вымолить прощение. И теперь ты хочешь сказать, что всё это — не что иное, как воля судьбы? Я так долго раздумывал над этим, и теперь, кажется, наконец понял. — В улыбке Ло Бинхэ проявилось что-то первозданно жестокое. — Ничто не имеет значения, кроме осуществления моих желаний. Судьбы же вовсе не существует, а если она и есть, то ей предстоит быть попранной моей пятой!

Пламенное солнце стояло в зените, последние клочья облаков истаяли без следа. Палящие лучи заливали весь город, заставляя крыши сверкать, будто позолоченные.

Шэнь Цинцю наконец опустил взгляд. Из-за того, что он неотрывно следил за солнцем, глаза нещадно слезились.