Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП) - Мосян Тунсю - Страница 59

[Счёт скорректирован с учётом особого обстоятельства: Разбитое сердце Ло Бинхэ. Поскольку этот параметр превышает установленный порог, уровень крутости главного героя обнулён. Пожалуйста, приложите больше усилий!]

Обнулён… Обнулён… Обнулён…

Это слово волнами билось в крышку черепа Шэнь Цинцю.

«Что ещё за чёртов параметр разбитого сердца? Уже не первый раз баллы снимаются не пойми за что, но это переходит всякие границы! Иди ты в жопу со своими высосанными из пальца параметрами! Ты что, родная мамочка Ло Бинхэ, что талдычишь мне про его разбитое сердце?»

Он пять лет пахал как бык и лошадь, и вот в одну ночь все его усилия обратились в дым! Шэнь Цинцю сдавило грудь, будто он очутился на самом дне Марианской впадины.

Испытав подобный удар, он был просто обязан отыграться на ком-нибудь другом.

В результате Мин Фань со всех ног бросился за Шан Цинхуа.

Поставив на стол чашку из снежно-белого фарфора, Шан Цинхуа обходительно улыбнулся:

— Пик Цинцзин так спокоен и прекрасен под управлением шисюна Шэня — даже эта крохотная чашка уникальна. Подобное изящество заставляет Цинхуа чувствовать себя недостойным.

В прошлом главы пиков Цинцзин и Аньдин никогда не искали общества друг друга, как не смешиваются колодезная и речная вода. Их отношения нельзя было признать ни хорошими, ни плохими. По правде, виной тому скорее был Шэнь Цинцю, надменное и холодное лицо которого пресекало всякую попытку сближения. Поэтому приглашение на Цинцзин стало для Шан Цинхуа полным сюрпризом, о причинах которого оставалось лишь гадать. Однако поскольку никто не станет бить по протянутой руке [2], он начал с ни к чему не обязывающих комплиментов — это никогда не повредит при налаживании отношений.

Шэнь Цинцю со вздохом закрыл дверь за своим учеником.

— Боюсь, в этом нет моей заслуги, шиди. О каждой из былинок горы Цинцзин, о малейшем листике на дереве заботился мой ученик.

Шан Цинхуа вздохнул в унисон:

— Увы, шичжи [3] Ло и впрямь был юношей выдающихся способностей. Какая потеря для нас! Сколь полны ненависти должны быть эти демоны, чтобы нанести нам подобный удар! Весь мир сочувствует шисюну Шэню в его горе.

— Шиди Шан, — бесстрастно отозвался Шэнь Цинцю, — если бы вы действительно так считали, то этого сокрушительного удара можно было бы легко избежать.

Звуки этого мягкого голоса обратили Шан Цинхуа в камень. Справившись с собой, он растянул губы в непонимающей улыбке:

— Что шисюн Шэнь имеет в виду? То, что мой пик не произвёл героев, способных противостоять вторжению демонов? Если так, то шиди полностью признаёт вину и приносит свои нижайшие извинения за это.

— Шиди напрасно умаляет свои способности, — бросил Шэнь Цинцю, протягивая ему наполненную чашку. — Кому ещё под силу протащить в Царство людей таких монстров, как нюй юань чань или костяной орёл?

Шан Цинхуа вскочил, стремительно багровея.

— Право слово, глава пика Шэнь, это уже чересчур!

Опустив руку ему на плечо, Шэнь Цинцю как ни в чём не бывало предложил:

— С чего бы такая бурная реакция, шиди Шан? Сядьте и поговорим как цивилизованные люди. Давайте-ка побьёмся об заклад, если не боитесь.

Холодно улыбнувшись, Шан Цинхуа стряхнул его руку с плеча.

— С чего бы мне бояться? Моя совесть кристально чиста. К чему мне страшиться огульных обвинений и клеветы?

— Сян Тянь Да Фэйцзи? — бросил Шэнь Цинцю.

Шан Цинхуа онемел, словно поражённый молнией с Седьмого Неба прямиком в макушку. Вздрогнув, он прошептал:

— Как… как ты узнал мой логин?

При виде его реакции Шэнь Цинцю самого словно громом поразило.

Пару секунд спустя он пришёл в себя настолько, чтобы дружески похлопать собеседника по плечу. Сжав пальцы сильнее, он одарил его лёгкой улыбкой:

— Это правда ты? Этот старик одолел твою книгу, так как он мог не знать твой логин? А ведь, не оговорись ты тогда при несвоевременном появлении Мобэй-цзюня, я бы в жизни не понял, что это ты, Великое Божество!

Ведь, завидя лорда демонов, Шан Цинхуа пробормотал под нос: «Какого хрена!»

Если честно, тогда Шэнь Цинцю не придал этому особого внимания, решив, что ослышался, но чем дальше, тем больше подозрений на этот счёт у него зарождалось.

Сперва он полагал, что зловещая чёрная рука логистики в лице Шан Цинхуа попросту оплошала, не сумев выставить на арену чёрного лунного носорога, как сделала в оригинальном сюжете, однако затем Шэнь Цинцю пришла в голову мысль, что, возможно, кое-кто намеренно ставит палки в колёса сюжета.

Ну а как он догадался, что речь идёт о Самолете, Пронзающем Небеса… да попросту потому, что никто, кроме автора, не мог с такой точностью знать, как должны развиваться события!

По правде говоря, его предположение было сродни тыканью пальцем в небо — ну а что ещё оставалось Шэнь Цинцю?

Обменявшись сенсационными заявлениями, обе стороны хранили гробовое молчание, испытывая друг друга на прочность.

В конце концов Шэнь Цинцю не выдержал первым:

— Сюжет, полный дыр, будто французский сыр! Туманные намёки, которые ровным счётом ни к чему не ведут! Стиль на уровне ученика начальной школы! Если уж решил писать в жанре гарем, так и писал бы про неутомимых жеребцов вместо того, чтобы заниматься избиением младенцев!

— Я такая же жертва, как и ты, — обиженно отозвался Шан Цинхуа. — Разве я как автор не являюсь богом этого мира по праву? Если уж переселяться, то я предпочёл бы стать главным героем! Откуда мне было знать, что, схлопотав удар током от розетки, я по милости Системы окажусь в роли рандомного пушечного мяса?

— И всё же тебе повезло больше, — с холодной улыбкой поведал Шэнь Цинцю. — Всё, что тебе грозит — это быть походя прибитым Мобэй-цзюнем — уж поверь, я бы не отказался от твоей смерти! Ну а меня твой чудесный главный герой обратит. В. Человека. Палку [4]. — Выделенные слова прямо-таки сочились презрением.

— Сколько лет назад ты переселился? — уязвлённо потребовал Шан Цинхуа. — Едва попал сюда — и сразу на всё готовенькое? Я-то угодил в детство своего героя, терпел лишения и невзгоды взросления, изнурял себя учёбой и тренировками, так ничего толком и не добившись — можешь сказать, что пережил что-то подобное?

Померившись несчастьями, оба заклинателя-самозванца вынуждены были признать ничью. Похоже, их беды и впрямь были сопоставимы, словно полцзиня против восьми лянов [5]. Наконец, Шан Цинхуа устало вздохнул:

— Вот я и узнал своего читателя. Можно сказать, что наша встреча была предопределена. Какой у тебя логин на Чжундяне [6]? Возможно, мы давние знакомцы.

— Непревзойдённый огурец [7], — ответил Шэнь Цинцю.

— Что-то смутно припоминаю, — нахмурившись, бросил Шан Цинхуа. — Помнится, это ты во всеуслышание капсил, что злодея не помешало бы кастрировать? Это было после того, как, кхем, оригинальный Шэнь Цинцю безуспешно попытался охмурить крошку Нин Инъин.

— К чему теперь поминать прошлое, — куда благосклоннее бросил Шэнь Цинцю. — Теперь, когда мы покончили с взаимными представлениями, полагаю, нам пора завязывать с праздными разговорами, чтобы приступить к делу. Сегодня я вызвал тебя, потому что после собрания Союза бессмертных мне пришла в голову мысль, которая может покончить с нашей главной проблемой.

— Правда? — искренне изумился Шан Цинхуа.

— Стал бы я шутить такими вещами, — раздражённо тряхнул веером Шэнь Цинцю. — Но это сработает лишь в том случае, если больше ни одна живая душа не узнает о нас правду — тогда ты сможешь вывернуться даже из самой отчаянной переделки.

Он не кривил душой — лишь не стал упоминать о паре условий.

Успех или провал зависели от одного-единственного действия, и Шэнь Цинцю искренне надеялся, что земляк не откажет ему в помощи.

Примечания:

[1] Могила меча — 劍塚 (jiàn zhŏng) — цзянь чжун — могила, в которой нет тела.

[2] Бить по протянутой руке — в букв. пер. с кит. — «Бить по улыбающемуся лицу».