Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП) - Мосян Тунсю - Страница 147

– Похоже, я не ошибся насчет мастера Шэня, – признал Тяньлан-цзюнь. – Он и вправду знает заповедные места Царства демонов как свои пять пальцев.

Не удостоив его ответом, Шэнь Цинцю помахал им с Чжучжи-ланом, прежде чем, развернувшись, двинуться прочь. Бросив осуждающий взгляд на племянника, Тяньлан-цзюнь невозмутимо произнес:

– Я ведь говорил тебе, что, если ты и вправду жаждешь залучить мастера Шэня в Царство демонов, то должен гарантировать, что от него не будет проблем. Ты ведь знаешь, что должен сделать?

– Этот подчиненный понимает, – еле слышно отозвался Чжучжи-лан.

Расслышавший этот обмен репликами до последнего слова Шэнь Цинцю внезапно понял, что упустил что-то очень важное…

Примечания:

[1] Первая стража одиночек 光棍一更 (guānggùn yī gēng) – название этой главы посвящено Дню Одиноких Людей, который в Китае отмечается 11 ноября (11.11), поскольку изначально эта глава была опубликована именно в этот день.

[2] Цинсы 情丝 (qíngsī) – в пер. с кит. «узы любви».

[3] Побелела от ужаса – в оригинале 魂飞魄散 (hún fēi pò sàn) – в пер. с кит. «душа разума улетела, а душа тела рассеялась», в образном значении «от страха душа ушла в пятки».

[4] Счастливое семейное воссоединение – в оригинале 好亲戚 (hǎo qīnqi) хао циньци – в пер. с кит. «славные родственнички по мужу (или жене), свойственники».

[5] Черное одеяние – в оригинале 黑衣 (hēiyī) хэйи – «походное (военное) платье».

[6] -Ши 氏 (shì) – в пер. с кит. «вельможа, чиновник, представитель царствующей династии».

Глава 62. Вторая стража одиночек

– Мастер Шэнь, прошу простить меня, – смиренно бросил Чжучжи-лан.

Нет! Тысячу раз нет! После того, как ты довел меня до подобного состояния своими доброхотскими потугами, чего же мне ждать от твоих извинений?

Удалявшийся уверенной походкой Шэнь Цинцю внезапно покачнулся, схватившись за стену. Казалось, что-то пытается покинуть его желудок, пробираясь по кровеносным сосудам – и это жуткое ощущение было ему знакомо куда лучше, чем хотелось бы. Совершенно выбитый из колеи, Шэнь Цинцю чуть не выпалил: «Ублюдок, мать твою! [1]»

Ло Бинхэ по-прежнему мирно почивал в гробу, так что в его теле куролесила чья-то еще кровь.

– Мастер Шэнь, – вновь достиг его ушей насмешливый голос Тяньлан-цзюня, – вам ведь уже столько раз доводилось пить кровь священного демона – неужто до сих пор не привыкли?

– Когда вы мне ее дали? – выдавил Шэнь Цинцю, с трудом подавив позыв к рвоте.

– Мастер Шэнь, – голос Тяньлан-цзюня обрел откровенно издевательские интонации, – не забывайте, что ваше бессмертное тело пребывало в нашей власти в течение довольно продолжительного промежутка времени. За подобный срок можно было сделать с вами еще и не такое.

Неудивительно, что они способны отследить его, куда бы он ни направился. Помедлив, Шэнь Цинцю вновь упрямо двинулся вперед. Чем дальше он отходил, тем резче становилась боль в животе, но вместо того, чтобы замедлиться, он лишь ускорял шаг. Возможно, он и впрямь выработал терпимость к боли, но более вероятным представлялось то, что именно сейчас он попросту не мог позволить себе остановиться.

Пока те двое изображают из себя ледяные скульптуры, у них с Ло Бинхэ еще есть шанс спастись. Если он будет ждать у моря погоды, пока эти снегурочки не оттают, другого случая уже не представится!

Тем временем Чжучжи-лан продолжал неумолимо закручивать гайки в его животе. Хоть Шэнь Цинцю и знал, к чему это может привести, он не удержался от того, чтобы, обернувшись, метнуть в него гневный взгляд. Вот так-то демоны платят за доброту, поселяя в твоем животе паразитов, а затем устраивая им развеселую семейную вечеринку?

– Даже в подобном состоянии вы не сбавляете шага, – вздохнул Тяньлан-цзюнь. – Воистину, вы необычайный человек, мастер Шэнь – ваша решимость и сила воли не знают границ. Неужто вы и впрямь готовы пожертвовать жизнью ради моего сына?

– Мой господин, – внезапно вмешался Чжучжи-лан. – Я… этот подчиненный больше не может.

Не успел он закончить фразу, как боль в животе Шэнь Цинцю внезапно исчезла, оставив в теле блаженную легкость. Не теряя времени даром, заклинатель сорвался на бег. Видя это, Тяньлан-цзюнь изумленно бросил:

– Неужто твоя кровь неспособна его удержать?

– Прежде была способна, – искренне растерялся Чжучжи-лан. – Но теперь не могу – уж не знаю, почему!

Пусть Шэнь Цинцю сквозь пелену перед глазами и шум в ушах едва различал, что творится вокруг него, он четко знал, что должен дотащить Ло Бинхэ до выхода и вызволить его отсюда. Придерживаясь за стены, он продолжал продвигаться вперед бодрой рысью. Споткнувшись обо что-то, он пошатнулся, сознавая, что вот-вот рухнет, достигнув пределов своей выносливости – в глазах потемнело, колени превратились в желе – и все же он устоял на ногах благодаря руке, которая, подхватив под локоть, дернула его вверх.

Шэнь Цинцю понадобилось немало времени, чтобы просто сфокусировать взгляд.

Как бы то ни было, разглядеть лицо он так и не смог – его слепили сверкающие яростным огнем глаза и пышущая на лбу демоническая печать.

Тяньлан-цзюнь и Чжучжи-лан все еще высились посреди склепа ледяными изваяниями, окруженными тучами темной энергии. Стоило Ло Бинхэ ступить внутрь, как ледяные щупальца тотчас поползли по его черным сапогам, но он попросту раздавил их подошвами. Подлетев к превратившимся в ледяные столпы родичам, он наградил каждого из них сокрушительным ударом – по глыбам льда тотчас поползли трещины.

– Бесполезно, – выдохнул прислонившийся к стене Шэнь Цинцю. – Подобный лед не так-то просто разбить, когда он уже схватился. И уж тем паче тебе не причинить вреда тем, кто внутри – скорее ты тем самым поможешь им освободиться. Так что лучше давай-ка воспользуемся тем, что пока они не в силах к нам присоединиться, и покинем обиталище твоих предков подобру-поздорову.

Ло Бинхэ резко развернулся на каблуках, вновь направившись к Шэнь Цинцю.

Тот при виде своего ученика испытал целую бурю смешанных чувств – от изумления до восторга. Он-то собирался забрать его из гроба, где припрятал его, никак не ожидая, что Ло Бинхэ за это время очнется. Шэнь Цинцю чуть не брякнул: «Как ты себя чувствуешь?» – когда внезапно осознал, что его ученика прямо-таки распирает от гнева.

– Разве я не говорил тебе не иметь с ними дела? – практически проревел Ло Бинхэ.

На Шэнь Цинцю, у которого без того все расплывалось перед глазами, этот тон произвел эффект выплеснутого прямо в лицо ведра ледяной воды. Пару мгновений он просто смотрел на ученика в немом отупении, а потом в его сердце зародилась искра жгучей обиды.

– Ты в порядке? – ничего не выражающим голосом спросил он.

– В порядке? – немногим дружелюбнее рявкнул Ло Бинхэ. – В каком еще порядке?!

Судя по тому, что у него доставало сил орать на учителя, он и впрямь пришел в чувство [2] – в таком случае, Шэнь Цинцю мог считать, что расплатился с Ло Бинхэ хотя бы отчасти [3].

– Вот и славно, – кивнул он.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, он двинулся прочь, не разбирая дороги.

Он и в самом деле не знал, куда идет. Без Ло Бинхэ и Синьмо ему ни в жизни не покинуть стен Священного мавзолея, так что направление не имело значения. Он рисковал своей жизнью, чтобы вытащить Ло Бинхэ, и все, что он заслужил взамен – очередной сеанс бешеного ора. Право слово, с него хватит.

Не успел он пройти и пары шагов, как рядом загорелись Свечи последнего вздоха, осветив его лицо. Выбросив руку, Ло Бинхэ внезапно схватил его за рукав:

– Ты плачешь?

Шэнь Цинцю уставил на него непонимающий взор.

Плачет?

Он плачет?

Да разве такое возможно?!

Подняв левую руку, он дотронулся до лица. Прежде эта рука была плотно занята бессознательным телом ученика, так что ему впервые за долгое время представилась возможность использовать ее для чего-то другого. Щеки и впрямь были мокры от слез – он и сам не заметил, когда они полились.