Чердынец (СИ) - taramans - Страница 50

Ничем, кроме всеобщей потери разума под воздействием одурманивания я все это объяснить не могу. Кто-то где-то сказал, что величина человеческого разума на всей планете — постоянна, а население-то — растет!

Да, ладно — к колбасе и шоколадным конфетам! Они обязательно появляются. Перед праздниками. Когда у продавца есть уверенность, что их купят.

Ха-а-а! А вот я увидел в магазине кое-что интересное, что другие покупатели — не видят! Нужно будет запомнить и чуть позже — реализовать! Что же я увидел? Трехлитровые банки с березовым соком! Зачем их пытаются здесь продавать? А я — не знаю! Свежий березовый сок мы пьем весной, из-под дерева! Покупать это в магазине? Стоимость трехлитровой банки с соком — один рубль ноль пять копеек! А вот буквально недавно слышал разговор своих бабушек, что банки, дескать — нигде не купить, а в них очень удобно хранить всякое-разное — молоко, например!

Покупаем сок. Сок… Да той же бабе Дуси и вылить! Ага! Она иногда, по необходимости, ставит. Да. Ставит. Что ставит? Да брагу она ставит! Потом самогон гонит. Только для себя, своих нужд, без цели продажи, ага! Околоточный на таких — глаза закрывает обычно. В отличие от той же Зубарихи, которая гонит на продажу!

А банки — презентуем бабулям! Ценный и очень практичный презент! А если по магазинам города пробежаться? Можно обеспечить ВСЕ потребности в банках всех наших семей. Банка — она не одноразовая, её, при должной аккуратности, годами можно пользоваться! Как идея? Согласен — не спасение СССР! Близко не стояло! Ну так я и не Бэтмен с партийным билетом в кармане! А уж ценность банки для бабушек… Тут и говорить нечего! Уже в следующую секунду после сливания сока, в глазах бабули, ценность этой банки возрастет до величины… Такой величины, что всякий, кто разобьет эту банку… Ну нет — убийства, конечно, не будет. Но репрессии — воспоследуют, однозначно! Враг народа, да!

Сегодня дождливо и ветрено. Бабули уселись под навесом дед-Гениной ограды, ткут половики. Деды здесь же, чуть поодаль проводят ревизию инвентаря на сенокос — вилы, грабли.

— От у них всигда так-та — на охоту итти, сабак кормют! — баба Дуся — сама язвительность. Баба Маша, не отрывая взгляда от станка:

— То — так, то — так… А как жа! Па другому — не умем!

Дед Иван поглядел на бабок, фыркнул. Ганадий — не сдержался:

— Вы б малчали лучче б! Охота им, сабаки каки-та… Сёдня на покос уж идти, ли чё ли? Не? Ну так и сидите, пришипившись!

Я напросился к дедам в помощь — может что сделать нужно?

— Ты, Юрка, вот бери грабли, да зубья смотри! Где чё сломана — в старонку откладай! Я посля менять буду! Иван! Ты литовки посмотри… мож клин где вывалился… да и оселком пройдись, можа заржавели где.

Инструмент для покоса, это такое дело — для горожанина вовсе непонятный. Сами вилы — магазинные, на четыре зуба. Но вот черенки на них — другие, не такие, как, к примеру — в стайке управляться. Черен на вилах для покоса — длинный, сантиметров на тридцать, а то и более, длиннее обычного. Чтобы, когда стог заметывать будут — сено наверх подавать было сподручно! Никто не использует вилы и там, и там, меняя черенки по необходимости. Тот же черен насадить — с первого раза и не выйдет, если рука не набита. То Уже его сделаешь, то насадишь плохо — через час работы вилы на черене болтаться начнут.

Литовки, косы, значит — тоже только полотно покупное. А остальное — каждый хозяин мастерит сам — под свою руку, и как привык — как дед с тятей научили! И сам черенок — кому подлиней, кому — покороче, выберется из определенных сортов дерева. Срубленный ствол тонкого дерева (сантиметра три в диаметре!) ошкуривается и долго сушится в тени — лучше всего — вообще подвесить его вертикально. Тогда не поведет его, пока сохнет.

Одни выбирают черен на литовку из черемухи, кто-то — из тальника. Вот ни разу не видел, чтобы ставили на литовку березу. Тяжелая она, да и ровной — не найдешь!

Вот елка вроде легкая, но ведь смолистая же, зараза! Хрен ее дочиста отчистишь, отскребешь! Только вроде почистил, чуть на солнышке побыла — снова смола выступает!

И рогулина — тоже из черемухи или талины делают! Тоже есть нюансы — как ее согнуть, да чтобы — не лопнула. Кто советует постепенно гнуть — согнул, закрепил веревкой — подожди пока. Потом, через пару дней — гни дальше.

А кто-то — да ну на хрен, столько ждать! — кипятком ее распарить, да и согнется она за раз! Тоже верно, вот только — трескаться потом будет и долго — не прослужит!

А грабли для покоса — это же вообще — технология-с!

Черен опять же, длинный и тонкий, должен быть ровным! Длина черена и до двух метров доходит! Толстый конец нужно аккуратно расколоть и вставить оба конца раскола в сами грабли, точнее — в деревянный бросок — каждый конец — в свое отверстие. На этом же бруске коловоротом делается ряд отверстий — под зубья грабель. Зубья тоже готовятся заранее, и тщательно просушиваются. Сырой зуб поставить можно, только он быстро выпадет, как чуть подсохнет! У дедов, насколько помню — даже запасные зубья подготовлены в достаточном количестве!

Такие грабли — легкие-легкие, куда там магазинным! Металлические зубцы магазинных — будут цепляться за все кочки и ямки. А эти — пружинят череном и не «вгрызаются» в землю! А попробуй-ка магазинными — денек посгребай сено — так под их весом к вечеру без спины окажешься. И черенок на них, на своих, длинный, позволяет, не сходя с места, изрядно выбрасывать грабли по длине вокруг себя!

Эти все крестьянские ухватки будут постепенно сходить на нет. В двухтысячных уже единицы из сельских мужиков, кто мог те же грабли сделать!

— Деда! А хочешь побасёнку про мужика на покосе и инструктора райкома партии? — мне надоело молча проверять зубья, и в случае необходимости — выбивать их бородком.

— Побасёнку? Х-м-м… ну давай! Пади с «картинками»? — так тут называют неприличные побасёнки.

— Не… но бабушка лучше не слышать, а то — все равно уши надерет!

— Пошли, Ганадий, в огород, подымим, да и внук что расскажет!

Мы вышли в огород, сели на старую банную лавку.

— Вот значит, едет инструктор райкома партии на бричке по сельской дороге — колхозы проверить нужно — как там дела обстоят?! Смотрит — на лугу мужик что-то делает. А инструктор — молодой, да еще и из городских, сельской жизни толком не знает. Но с высшим образованием! И — партийный, конечно!

Дед Гена уже заперхал, закашлял:

— Эт так! Эт всигда так! Как ничё не понимаш — то точно начальник!

— Подъехал инструктор к мужику ближе, остановился, посмотрел и кричит: «А ты что это делаешь?!». Мужик и отвечает: «Так вот — сено кошу! Вишь — литовка у меня!». Инструктор походил вокруг, почесал затылок: «Вношу рацпредложение — вот ты прокос делаешь, а назад, когда разворачиваешься — у тебя «холостой» прогон выходит! Так?». Мужик почесал затылок: «Ну так, выходит. Так всегда ж так косили!». Инструктор — «Ты это брось, «всегда так косили»! Нечего в прошлом жить! Нужно по-новому и смотреть вокруг, и работать! И производительность — повышать, на благо Родине и Партии!».

Покорячились-поковырялись, но приладили второе полотно к черену — только в другую сторону!

Инструктор: «Вот — другое дело! Ты и туда — косишь! И назад — косишь! В два раза больше накосить сможешь!»

Ну что, начал мужик косить. Пыхтит, корячится — старается! Видит же — инструктор смотрит, контролирует.

Постоял инструктор, посмотрел: «А вот сено сзади тебя — его же как-то сгребать нужно, так же? Вот давай тебе сзади к ремню на поясе — грабли привяжем! Ты сразу и косить, и сгребать сено будешь!».

Мужик плюнул, выматерился и говорит: «Тогда давай уж мне и вилы к хрену привяжем! Я тогда сразу сено в стог метать буду!».

Деды закашлялись, захохотали. Дед Геннадий, махая рукой, выматерился.

— От все так и есть! Все как в жизни! Чё ни «попка» — все мужика учит, как тому жить!

Бабушка Маша из ограды подала голос:

— Вы чё там, старые, так хохочите! Ржете, как того Васьки Кольцова жеребцы!