Научи меня танцевать (СИ) - Семакова Татьяна - Страница 33

- Я так не считаю, - сказала я, подумав, что бы я сделала на ее месте? Но на такой вопрос никогда не ответишь заранее: мы сами не знаем себя, пока не окажемся в тисках горя.

- Я уверена, Вась, он бы не решился. Поверь и ты, прошу.

Я в очередной раз кивнула, не желая озвучивать свои мысли. Я думала про отца точно так же, я была уверена на миллион процентов, что он никогда бы не связался с наркотиками, но факты упрямо указывали на обратное. Это так сильно раздражало, что, мне кажется, мои глаза налились кровью.

- Чего с тобой? – уловила она перемены.

- Это дело такое странное, – честно ответила я и посмотрев на нее, мгновенно успокоилась: она сидела, как испуганный воробышек. – Разберусь, – заявила уверенно и подмигнула.

- Ничего, если я подремлю немного? – устало потерла она глаза. - Я так вымоталась за эти дни, что просто валюсь с ног. Хотя, может это от бани и трех килограммов пирогов, что во мне.

Мы переглянулись, одновременно фыркнули и засмеялись.

Закрыв за собой дверь, я спустилась вниз и принялась помогать Леночке с готовкой, в которой, впрочем, не было никакой нужды: холодильник был забит так плотно, что едва закрывался. Но через пятнадцать минут я поняла, почему она продолжает этим заниматься: ручной труд и привычные вещи невероятно успокаивают. Мысли сами собой вернулись к поставке, размеренные и легко выстраивающиеся друг за другом.

«Надо было в офисе сделать еще и кухню» - хмыкнула я про себя и стала вспоминать детали.

Совершенно очевидно, Испанец своему деверю не доверяет, несмотря на то, что они долгие годы дружили. На это есть причина или в сложившейся ситуации он не доверяет никому, все еще остается под вопросом. В момент покушения Глеб был в командировке в другом городе и, по договоренности, должен был оттуда отправляться на отдых, однако заранее запасся билетом и прилетел сразу после покушения. В тот момент, когда Скрипач решил, что Алексей был убит.

От этой мысли меня как током ударило. Вот черт! Получается, это он заказал покушение? А Алексей догадался об этом и предпочел, чтобы все враги так и продолжали думать. Маршак, кстати, вполне может знать, что Алексей жив на самом деле. Он слишком серьезный игрок, слишком давно занимается бизнесом, чтобы просто поверить в сказочку Сергея про новенькую машину, точно зная, что стрельба была. Но для кого тогда был этот спектакль? Глеб думает, что Алексей мертв, по словам того же Сергея. Заманивают в ловушку Колосова? Вряд ли Катю похитили по приказу Глеба, он бы тогда как минимум не дал расквасить себе нос, раз уж ее все равно усыпили и его бедственного положения она не увидела. Значит, Колосов в игре. Но зачем так рисковать товаром?

«А был ли мальчик?..» - пронеслось в голове, а я только усмехнулась и покачала головой от неожиданной догадки.

Собираются вместе три влиятельных человека. У всех троих самые веские поводы не заниматься торговлей наркотиками, исключительно положительные характеристики и личные мотивы, щедро приправленные большими деньгами, обширными связями и открытыми границами.

- Ну, циркачи! – громко сказала я и захохотала.

- Ты чего? – вздрогнула Леночка, выронив из рук пельмень, который старательно лепила последние пять минут, доводя его до совершенства, а я только рукой махнула.

Конечно, не все детали встали на свое место, но причины, следствия и туманные намеки Маршака выстроились в один ровный ряд.

- Ну он у меня попляшет, - грозно сказала я, потрясая в воздухе кулаком, имея ввиду отца, с его скрытностью, и тут, как по заказу, из-за поворота показалась машина. Стоя лицом к окну, я отлично видела, как она стремительно приближается и сразу поняла, кто за рулем. Не может, стервец, спокойно водить.

Я вышла на крыльцо, как была: в шортах, майке и на босу ногу, не потрудившись ни одеться, ни обуться. Приняла позу: слегка нахмурила брови, сложила руки замком и привалилась бедром к периллам, ожидая торжественного появления.

Отец стремительно вывалился с заднего сиденья, расправил плечи, но тут же сник, увидев меня и пошел к дому с видом побитой собаки, прекрасно понимая, что его ожидает знатная головомойка. Следом за ним появились Сергей с Алексеем и затоптались возле машины в какой-то нерешительности, так им не свойственной.

Я услышала, как Катя бегом спускается по лестнице и посторонилась, не желая быть ей преградой. За ней шумно вылетел Палыч и заметался в растерянности между отцом и Сергеем, не зная, кого предпочесть объектом своих обожаний, и, так и не выбрав, принялся носиться кругами, шалея от счастья.

Как и я, Катя выскочила раздетая и с разбега кинулась на шею к брату. Тот подхватил ее на руки, чтобы голые ноги не касались холодного снега, и не испытывал при этом никаких трудностей. Я завистливо покосилась, но быстро отвела взгляд, старательно сосредоточив его на отце и игнорируя Сергея.

Отец очень осторожно приблизился, поцеловал меня в щеку и пробубнил:

- Ну чего ты, Василиса, ну так надо было, - и бочком протиснулся в дом, тут же гаркнув: - Солнце! Гостей встречай!

Солнце заметалась на месте, потом резко остановилась, всплеснула руками и потрусила к отцу, обниматься после долгой разлуки.

А я все стояла на крыльце, теперь переключив свой гнев на Сергея. Он тут же опустил взгляд и пошел к дому. Алексей подбросил Катю, разжав руки, присел и, перекинув ее через плечо, пошел следом, она взвизгнула и радостно задрыгала ногами в воздухе.

Я не выдержала и улыбнулась, но тут же спрятала улыбку, потому что она совершенно не шла к выбранному образу.

- Привет, - широко улыбнулся Серега, так же как отец, поцеловал в щеку и протиснулся в дом, а Алексей только сдержано кивнул, проходя мимо, что показалось неимоверно обидным и меня слегка перекосило. Одно хорошо: все уже успели зайти в дом, и никто этого не видел.

Быстро справившись с эмоциями, шагнула в тепло и закрыла за собой дверь, наблюдая картину, как все нелепо топчутся в прихожей. И тут же поразилась запаху, который в замкнутом пространстве был таким острым, что глаза практически слезились: от мужчин ужасно воняло помойкой и гарью. Катя стояла на твердой земле и улыбалась во все зубы, ничего не замечая вокруг, а отец шепнул:

- Солнце, накрывай на стол, - и принялся снимать обувь.

- Ну уж дудки! – рявкнула я так, что все слегка дернулись от неожиданности, а Катя подпрыгнула и прижалась к Алексею. Я немного устыдилась и добавила спокойно: – Баня еще горячая.

- Правда, Мишенька, - поддержала меня Солнце и легонько подтолкнула его к выходу.

Отец крякнул, но поддался и повел за собой остальных мужчин.

Они шли к бане, как вдруг Сергей заржал так, что с деревьев начал осыпаться снег. Мы выглянули в окно и увидели, как он согнулся пополам, не в силах перестать гоготать, Алексей от него не отставал и периодически демонстративно вытирал слезы рукавом, а отец прикрыл глаза рукой и беззвучно содрогался всем телом. Мы с Катей переглянулись, залились краской и засмеялись громче них, потому что поняли, что мужчины увидели в сугробах. Отличные отпечатки наших голых задниц и прочих интересных мест.

- Как дети малые! – возмутилась Леночка и принялась оперативно накрывать такой стол, как будто намечалась как минимум свадьба. Катя засуетилась рядом, все еще продолжая хихикать, а я собрала три комплекта вещей, нагло стащив их у отца, чистые полотенца и понесла все в баню.

Постучала в дверь, услышав в ответ Серегино радостное «не заперто!» и осторожно заглянула, прикрыв один глаз, совершенно точно зная, что не желаю видеть голым Алексея и уж точно отца. По диаметрально противоположным причинам, но с одним и тем же итогом: спокойно больше не засну.

Серега сидел в предбаннике абсолютно голый и в гордом одиночестве, уже успев помыться. Тут же поднялся, в один шаг преодолев расстояние до меня, и заключил в объятия.

- Соскучился я, Василиса, - прошептал он мне на ухо, а я заворчала:

- Пусти, мокрый весь.

- Сейчас я постараюсь, и ты тоже будешь, - не удержался он от пошлости, которая была так очевидна в ответ, что я невольно поморщилась. Заржал, но отстранился. – Дай полотенце, мужики не поймут, – я протянула ему полотенце, и он быстро повязал его на бедрах. – Завелся с пол оборота, как сопливый пацан в отделе женского белья, - покачал он головой в легкой досаде. – Топай отсюда, сейчас остальные уже выйдут.